АРМЯНСКАЯ АНОНИМНАЯ ХРОНИКА 1722-1736 гг.

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Академии наук Азербайджанской ССР

Армянская анонимная хроника 1722—1736 гг.— Баку: Элм, 1988. — 64 с.

Хроника анонимна. Содержание ее охватывает события 1722—1736 гг., происходившие на территории Армении, Грузии, Азербайджана и сопредельных стран и областей. Материал, приводимый автором хроники, весьма ценен, ибо в большей своей части он не дублируется другими хрониками.

Хроника издана на турецком языке Грантом Андреасяном на основе единственной рукописи монастыря мхитаристов в Венеции. Рукопись нам недоступна (как и самому Г. Андреасяну), поэтому мы знакомим читателя с содержанием хроники в переводе с турецкого языка на русский.

(с) Издательство «Элм»,1988.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Во время последней поездки в Турцию в мае - июне 1984 г. мне в Стамбуле преподнесли несколько интересных книг и брошюр, среди которых оказались две армянские хроники XVIII века, переведенные на турецкий язык сотрудником кафедры новой истории Стамбульского университета Грантом Андреасяном [Osmanli-Iran-Rus iliskilerine ait iki kaynak.. Tercume eden ve yayina hazirlayan Hrand D. Andreasyan, Istanbul, 1974.]. Одна из этих хроник — «хронология» Петроса ди Саркиса Гиланенца переведена проф. Керопа Патканяном на русский язык и опубликована в Записках Российской Императорской Академии (т. XVII, СПб., 1870).

Вторая хроника анонимна, хотя и имеет подзаголовок «История войн османов против армянских и иранских городов». Как говорит сам Грант Андреасян, он нашел эту хронику в Венеции, в монастыре мхитаристов. Автор ее и место написания неизвестны. Она охватывает события 1722—1736 гг. Начинается хроника описанием захвата Ирана афганцами и свержения шаха Хусейна с иранского престола. Основным же сюжетом хроники являются османо-иранские взаимоотношения и войны периода правления шаха Тахмаспа II и Надир-шаха.

Хроника эта была повторно переписана монахом мхитаристом Игнатиосом Хачатуряном (ум. в 1780 г.), который не смог полностью разобрать текст, написанный на грубом народном диалекте и заполнил ее поля приписками вроде «место непонятно»; «это выражение на диалекте и непонятно». Из текста видно, что во время описываемых войн в составе иранских войск было много армянских воинов и командиров, и автор фиксирует свое внимание именно на тех сражениях, в которых участвовали армяне.

Автор хроники получал свою информацию от разных людей, отсюда и частые повторы рассказов и путаница в датах, часть которых исправлена самим Грантом Андреасяном. Хроника представляет значительный интерес для истории Азербайджана и сопредельных стран и областей В связи с тем, что армянский текст хроники мне недоступен я перевел ее с турецкосо языка, расширив весьма краткие примечания Гранта Андреасяна, сделанные им на материале исследований И. Узунчаршылы и Локкарта.

Академик. Буниятов 3. М.

АРМЯНСКАЯ АНОНИМНАЯ ХРОНИКА 1722-1736 гг.

Бегство шаха Тахмаза[1] от афганцев[2]. Взятие Мцхеты[3] османами

После того, как султан Афганистана Махмуд[4] в 1722 году, во время войны с иранским шахом Хусейном захватил его столицу Исфахан, а самого шаха убил, Иранское государство пребывало в страшном смятении. Из-за отсутствия шахской власти над подвластными землями, ханы отдельных областей стали выступать друг против друга, и в междоусобных войнах страдало население, а земли превратились в заброшенные пустыри. И армянский народ, значительная часть которого находилась под властью иранцев вследствие множества чинимых жестокостей подвергался сильным притеснениям. Народ терпел притеснения не только со стороны воюющих друг с другом беков областей и всеобщего голода, он также подвергался истреблению и пленению со стороны соседних арабских и лезгинских набежников.

В начале этих несчастий, о которых мы будем говорить, сын шаха Тахмаз, которому удалось избежать участи своих убитых братьев и укрыться в городе Экбатаны, известном сегодня под названием Давреж (Тебриз), прилагал усилия для сбора войск, с помощью которых он намеревался сразиться с афганским султаном и освободить Исфахан и трон своего отца. Кроме того, он хотел привлечь на свою сторону беков различных областей. Ему удалось собрать 33-тысячную армию, которую он передал под командование военачальника Фраводона (Фаридун?) и направил против афганского султана. Сам же Тахмаз остался в Тебризе.

Когда армия достигла Хамадана, то к ней по пути присоединились другие войска, и в итоге число воинов достигло 55 тысяч человек. Выступив из Хамадана, армия достигла Исфагана и разбила близ него лагерь. Против них выступили афганцы, разгорелось жестокое сражение, и вскоре поле битвы покрылось телами убитых. Фраводон был разбит, большая часть его войск погибла, а сам он с 500 воинов еле спасся и вернулся в Тебриз, к шаху Тахмазу[5].

Тахмаз, у которого осталось меньше 500 воинов и который пребывал в страхе от возможных бедствий, направил послов к князю города Мцхета Вахтангу[6] с просьбой о помощи. В послании князю Тахмаз писал: «Жестокий афганец выступил против нашего государства, напал на моего отца, захватил город Исфаган, казнил моего отца и моих братьев и превращает нашу страну в пустыню. Приди ко мне на помощь, и мы изгоним тех, кто посягнул на нашу власт»

Вахтанг же ответил, что он не может покинуть свою страну, ибо против него выступили его собственные враги и по этой причине он не может прибыть к нему на помощь. Шах Тахмаз пришел от этого в ярость и приказал правителю одной из грузинских земель князю Мехмед Гули-хану[7] отправиться и силой доставить к нему Вахтанга.

Узнав об этом, Вахтанг вышел из города с войска-множеством молодых людей и стал ожидать Мехмед Гули-хана на ровной местности, но видя, что тот задерживается, сам двинулся вперед, чтобы встретиться с ним. Они встретились в местности, называемой по-тюркски Сынык Кёрпю («Разрушенный, мост») и сразились. Вахтанг перебил воинов Мехмед Гули-хана и возвратился в свой город[8].

А Мехмед Гули-хан, бежавший от Вахтанга, отправился к лезгинам и вскоре направился против Вахтанга с 6 тысячами воинов-лезгинов. Мехмед Гули-хан предполагал, что он ночью нападет на город, ворота которого окажутся открытыми, ворвется в него со своими воинами и в течение короткого времени разгромит его, а католикос Грузии окажет ему помощь в осуществлении этого плана и изменнически передаст город в его руки. Принявший ислам грузин Мехмед Гули-хан обещал отдать католикосу Кахетию, если тот передаст ему в руки Мцхету и Вахтанга. Католикос, имевший власть над некоторыми областями Грузии, преследовал цель включить Кахетию в состав своих владений.

Упомянутый католикос в своем тайном письме Мехмед Гули-хану от 2 мая 1172 (1723) года выражал надежду на встречу в городе, ворота которого окажут открытыми. А Вахтанг ничего об этой измене не знал, и когда один человек сообщил ему обо всем этом и о том , что в город придет Мехмед Гули-хан, находившийся там католикос стал так настойчиво уверять, что все это неправда, что Вахтанг поверил ему и не стал беспокоиться. Вместе с тем он держал свои войска в постоянной боевой готовности.

Согласно договоренности принявшего ислам Мехмед Гули-хана с католикосом, последний держал себя как враг Мехмед Гули-хана и как верный друг Вахтанга, чем он и обманывал последнего. В условленный день, до рассвета, лезгины прибыли к городу Мцхета и внезапно ворвались в него. Они рассыпались по городу, убивая всех, кого встречали, и грабили все, что попадало им в руки, в том числе золотые и серебряные вещи. Лезгины совсем не брали пленных, ибо, когда защитники крепости вступили в сражение с набежниками, последние, захватив награбленное, предпочли удалиться из города налегке.

Во время этих беспорядков Вахтанг ничего предпринять не смог и, захватив жену и детей, тайно покинул город и бежал в Московию[9].

Что касается изменника-католикоса, то, как только лезгины стали удаляться от города, он ушел вместе с ними и присоединился к Мехмед Гули-хану. Затем они стали собирать еще большее число воинов, чтобы снова напасть на Мцхету.

Один из сыновей Вахтанга по имени Шахнаваз[10] со своим отцом не убежал, а, перейдя через границу османских владений, нашел убежище у паши Эрзрума. Паша, принявший Шахнаваза, разузнал у него обо всем происшедшем и сразу же отправил донесение в Стамбул, сообщая султану Ахмеду[11] о том, что у него укрылся сын грузинского князя, который из-за нападения лезгин оставил свою страну и ушел в Московию. Поэтому султан может послать войска, захватить Мцхету и присоединить ее к своим владениям.

Султан Ахмед своим фирманом назначил его (пашу Эрзурума) командующим всеми тамошними войсками, приказал ему отправиться в поход вместе с сыном Вахтанга и захватить Мцхету. Поэтому Мустафа-паша[12] во главе 12-тысячного войска двинулся на Мцхету и в июне 1723 года захватил город. После этого паша приказал взять сына Вахтанга под усиленный надзор и поместить его в одном из домов в Мцхете под охраной шести воинов. Один из охранявших Шахнаваза воинов был грузином, и так как с сыном Вахтанга, не знавшим турецкого языка, мог разговаривать только он один,то по  приказу паши этот воин лично прислуживал Шахнавазу и приносил ему пищу. Этот охраник сблизился с арестованным принцем и жалея его стал придумывать способ для его освобождения Наконец, однажды, когда другие караулные спали, этот грузин вывел принца из дома и оба они бежали в Московию. Паша, узнавший об их бегстве, послал вдогонку всадников, но найти их не смогли.

Захват османами Иравана.

После захвата в июне 1723 года Мцхеты османы остались в этих местах. В эти дни Сары Мустафа паша  пришел к выводу, что афганский султан после захвата города Исфахана направится на Хамадан, а оттуда двинется в эту сторону. Сообщив об этом султану Ахмеду он высказал предположение, что афганцы могут пойти походом на Еревена, откуда могут двинуться на Мцхету и отобрать ее у османов. В связи с этим падишах сразу же назначил сардаром[13] Абдуллу-пашу, носившего лакаб Кёпрюлю[14] и, передав под его командование 75 тысяч воинов, направил их на Ираван.

После прибытия в Эрзрум Абдулла-паша из-за наступления зимы оставался здесь один месяц, а когда наступил март, он двинул войска в поход и разбил лагеръ  близ реки Арпачай.[15] После этого для разведки боем он отправил вперед двух эрзрумских военачалъников Ялгуза (Явуза?) Хасана и Коч Али с 1800 воинами. Когда эти тюрские воины достигли местности Егивард близ Иравана об этом узнал ираванский хан Михрали и выступил против них с 12 тысячами вонинов. В сражении обеих сторон было ранено и убито оченъ много людей. Османы перебили более 11 тысяч иранских воинов, а оставшиеся вместе со своим ханом  бежали и заперлись в крепости и больше не осмеливалисъ из нее выходитъ.

Коч Али и Ялгуз Хасан проданнулись вперед, окружили близ Иравана поселок Карпи и приготовилисъ к атаке. Видя это жители Карпи пришли в ужас, когда стали думатъ о судьбе своих близких. Верующие стали взыватъ к милости господа, чтобы их дети не попали в плен и не погибли. Затем влиятельные люди Карпи посоветовались между собой и решили отправить к ираванскому хану человека, который бы сообщил, что османы окружили Карпи. Они стали побуждать его выслать войска для обороны их городка и сами дали слово, что отдадут свои жизни в сражении ради защиты городка и разгрома врага. Однако ираванский хан, не имевший достаточно сил для собственной защиты, не стал даже и слушать их призывы. Тогда жители Карпи вместо того, чтобы подчиниться османам, сделали вид, что они готовятся к сражению с ними. Они стали укреплять свои жилища, перекрыли все подступы к городку и, пока не прибыл Абдулла-паша, много дней находились в боевой готовности.

Жители Карпи пошли на такой шаг в надежде на то, что ираванский хан в конце концов все же пошлет войска на их защиту. Однако хан сидел в крепости совершенно без сил и сам нуждался в помощи. Наконец с помощью Господа положение стало таким: Абдулла-паша не спешил со штурмом Карпи и послал им предложение о мире. Он говорил: «Ведь вы издавна были подданными османов! Зачем же вы сейчас восстали? Что за нужда вам сражаться за земли, над которыми вы власти не имеете? Поэтому возвращайтесь ка вы к прежнему своему положению и не доводите мои войска до крайности. А я выделю один полк для вашей защиты».

Услышав эти слова, влиятельные люди Карпи стали советоваться о том, какое им принять решение, ибо пребывали они между надеждой и страхом. Некоторые из них были уверены, что их обманут и пленят, как только они поверят этим словам и сдадутся. Другие же говорили, что у них нет сил, которые можно было бы противопоставить такой огромной армии. В конце концов они решили дать такой ответ: «Так как мы не можем заставить всех покориться, мы просим дать нам 10 дней отсрочки». И паша, не желая разгрома поселка и превращения его в безлюдную пустыню, принял их предложение.

После этого влиятельные люди Карпи отправили ираванскому хану Михрали секретное письмо такого содержания: «Мы окружены войсками османов, и у нас нет сил противостоять такому количеству войск. Поэтому мы дали сардару слово, что сдадим Карпи через 10 дней». Михрали-хан не одобрил этих действий и потребовал, чтобы они смело вступили в сражение и пообещал прислать им порох и другие необходимые припасы. Для того, чтобы воодушевить их на сражение, Михрали-хан сказал: «Ваш католикос отправился к шаху Тахмазу для того, чтобы устранить военную опасность, в которую мы попали. Поэтому вам надо потерпеть до тех пор, пока от него не прибудут известие и помощь».

И действительно, католикос в те дни по приглашению отправился к шаху Тахмазу, но то, что безбожный хан советовал им по этой причине быть терпеливыми, было советом бесполезным и неумным. Совет безбожного иноземца был попросту наглой выходкой нахального человека, показывающего видимость заботы о нашем попавшем в беду христианском народе. На самом деле совет хана вел к истреблению народа. Если бы он был их искренним стражем, то разве позволил бы гнать их как стадо баранов на убой? Ведь даже если большинство народа и могло бы сражаться, как мог такой жалкий и неукрепленный поселок оказать сопротивление огромной армии! Поэтому влиятельные люди Карпи обсудили создавшееся положение и, не придавая значения словам хана, решили сдаться османам, и для того, чтобы смягчить сердце паши, они приготовили для него подарки из золота, серебра и драгоценных камней и в условленный день отправили их ему с выбранными для этого дела людьми.

Паша спросил у прибывших о количестве жителей Карпи. Они ответили, что их около 6 тысяч человек. Паша сказал: «Если вы решили подчиниться нам с чистой совестью, тогда сдайте оружие, что в ваших домах и что на вас самих». Они приняли эти услрбия и паша отправил с ними полк воинов, которые  собрали все имевшееся в Карпи оружие. После этого паша облачил в почетные одежды четырех влиятельных лиц Карпи — Агабабу, Саркиса, Погоса и Авака. Одновременно паша приказал оставшемуся там полку хорошо охранять Карпи, а сам приготовился к атаке на Ираван.

Выступив из Егиварда, Абдулла-паша разбил лагерь близ Иравана, на повороте канала, в месте, называемом Самбеги (Ямбеги) Далма. Все жители сел и поместий в окрестностях Иравана укрылись за стенами города.

Через семь дней после начала осады Иравана, когда османы еще не успели напасть на Эчмиадзин, от падишаха прибыл фирман, в котором паше приказывалось в Эчмиадзин не вступать, воинам запрещалосъ  приближаться к нему и никто не имел права что либо взять или похитить там или причинить кому-либо из его обитателей вред. Это произошло благодаря заступничеству Господа, ибо когда османы пришли на земли, где обитали армяне, живший в Стамбуле некий наложный муж по имени Сегбос[16] - самый известный из всех тамошних видных армян и самый авторитетный при дворе султана своей полезной службой человек обратился к падишаху, чтобы получить его волеизъявление по поводу внимания к армянам и неприкосновенности Эчмиадзина.

И паша, согласно воле падишаха, предостерег войска от нападения на Эчмиадзин и выделил один полк для его защиты.

Католикос Аствацатур в те дни в Эчмиадзине отсутствовал и пребывал в Тебризе при дворе шаха.

Перед началом штурма крепости Иравана Абдулла-паша отправил послов с предложением сдать ее без боя. Однако мухафиз города Михрали ответил, что они неправомочны вести переговоры о сдаче, что они сообщат своему шаху об этом и что они сдадут крепость, как только поступит приказ.

Поняв, что крепость мирным путем не сдадут, паша приготовился к штурму. Продвинувшись ближе к Иравану, османы начали его обстрел из пушек. В связи с этим Михрали приказал армянам сражаться вместе с иранцами. Они бились с османами 60 дней и перебили большое число их воинов, не давая им возможность проникнуть в город. Видя, что количество его воинов уменьшается, Абдулла-паша послал за помощью к марам (курдам), которые хотя и прислали тридцать пять тысяч воинов, ничего с защитниками крепости поделать не смогли. Упорное сопротивление горожан и ухудшение состояния армии вынудили Абдулла-пашу приостановить наступление и обратиться к падишаху со следующим: «В этом городе очень много войск, и мы уже потеряли большое число воинов. Каков будет Ваш приказ? Пошлете ли Вы помощь или же нам отойти назад?». В связи с этим падишах приказал паше Кутахьи [17] выступить на помощь Абдулла-паше, и вскоре тот прибыл к стенам города с 10 тысячами воинов. Через три дня оба решили двинуть войска вперед, не ослабляя блокады города. Наутро следующего четверга войска двинулись вперед и вплотную подошли к Иравану.

Когда войска переправлялись через протекавшую перед городом большую реку, именуемую Занги, то от огромного множества переправлявшихся казалось, что река пересохла и в ней вообще не было воды. И хотя переправлявшиеся через реку османские войска и приблизились к городу, дальше пройти они не смогли, ибо находившиеся в городе воины до полудня совершили несколько контратак и не дали им продвинуться. Все сражавшиеся были армянами, ибо иранцы вместе со своим ханом укрылись в цитадели и оставили армян самих сражаться в незащищенной части города.

Во главе этих сражающихся армян стояли Оганес Хиндибегян, Погос Кичибегян, Оганес Карчик и Давид Мирзаджанян. Кроме того, один из жителей города, по имени Григор ночью собрал много армян в монастыре Сурб Саркис, что в квартале (махалля) Дзоракег и обратился к ним со следующими словами: «Что будем делать? Завтра османы всех нас предадут мечу, а женщин и детей наших возьмут в плен».

В городском квартале Конди проживало сто семей богатых и храбрых цыган-христиан. Их главных предводителей Газароса Батуряна, Кылдуза, Давида, Байрама и Петроса вместе с другими пригласили к монаху Григору. Народ вместе со своим монахом стал с плачем умолять их придти на помощь. Газарос сказал монаху: «У меня есть 200 вооруженных храбрых молодцов. Я призову их, и мы с радостью будем сражаться». Вслед за Газаросом выразили согласие сражаться Оганес Хиндибегян, Пиригул, Арзум-бек, Таддеос. Мыгун, Мыкыртыч, Малкус, Николаос, Аветис Сирарпионян, Агазаде, Нури, Зохраб, Алексан, Агам, Галуст, Арам и другие предводители армян. Упомянутые предводители собрали в близлежащих к Иравану селах Паракар, Гугумбет, Каваекрт, Аринч, Цакаван, Аван, Цак и Еникёй 9 тысяч молодых бойцов. Все мужчины этих сел, могущие держать оружие, собрались за стенами цитадели в незащищенной части Иравана. Кроме того, в квартале Эски Реван к ним присоединилось много молодых бойцов, собранных в отряды под командованием Пехлевана Никогайоса, Мариамйаноглу Андониоса, Хатунйаноглу Патика и священника Мовсеса. Таким образом, число бойцов, вооруженных мечами и ружьями, достигло 9443 человека. Эти молодые люди, оставив дома женщин, детей и немощных, собрались вместе со своими старшими в квартале Иравана Цоракег, чтобы сражаться за себя и своих жен и детей.

В разных кварталах были выделены отдельные группы для обороны проходов и улиц. Они должны были вступать в сражение, когда вражеские воины начнут проникать вглубь улиц.

Окрестности города утопали в садах и парках. Деревья были посажены здесь давно с целью защиты города. Перед этими деревьями текла река Занги. Из-за этой реки и густых насаждений оружие применять было неудобно, и османские воины не пытались проникнуть в город. Они вели обстрел города с противоположного берега реки, ожидая подходящего случая, чтобы продвинуться вперед и время от времени делали попытки прорваться в город.

Хан Иравана и все вельможи укрылись в цитадели и вели оттуда огонь из пушек, но по мере продвижения османов к городу, огонь из этих пушек стал бесполезным. Хан Иравана взял с собой в цитадель 12 знатных армян с семьями, в том числе Мелик Саака, Ага Вели сына Медика Агамала, его брата Карапета, Микаэла Бархударяна, Бабаджана Мозракияна и других.

Пока христиане, как уже говорилось, стояли наготове за стенами крепости в ожидании сражения, османы получили из Египта помощь в количестве 3 тысяч воинов. Они разбили свой лагерь близ Еникёя. Эти воины были более храбрыми и отважными. Не получая приказа от главнокомандующего Абдулла-паши, они решили сами ворваться в город со стороны Цоракега, и вслед за ними огромной толпой ринулись вперед и другие войска. Эти воины решили сами одержать победу и захватить трофеи, и когда они ворвались в квартал Цоракег, его защитники оказались беспомощными и бежали в квартал Агорияц («Мельницы»). Когда об этом узнали цыгане в других кварталах, они бросили туда на помощь 300 мужчин и, ведя огонь с высокой позиции, сумели перебить до 6 тысяч вражеских воинов, вынудив остальных бежать. В этом сражении христиане потеряли 1300 воинов.

Абдулла-паша, разгневанный беспорядочными действиями египтян, издал строгий приказ, запрещавший воинам двигаться вперед без его распоряжения. Падишах издал распоряжение о выступлении ему на помощь Сары Мустафа-паши и Реджеб-паши, и Абдулла-паша, зная об этом, пребывал в ожидании подхода войск. Однако не дождавшись их прибытия, Абдулла-паша вторично бросил своих воинов на штурм со стороны квартала Конди. По этой причине армяне спешно перебрались туда, храбро вступили в бой и обратили врага в бегство. В этом сражении было ранено и вышло из строя 400 армян и 40 цыган, но все они остались живы.

После этого османские воины до прибытия войск указанных двух пашей никаких попыток продвижения вперед не делали. Указанные паши прибыли через 15 дней с 38 тысячами воинов. Обсудив с Абдулла-пашой положение, они решили начать штурм с четырех сторон и ни в коем случае не отступать.

С прибытием двух пашей количество османских войск увеличилось, словно морской песок, и христиан обуял страх от их штурма, который начался со всех сторон. Они поняли, что как храбро они не будут сражаться, все равно им против такой огромной армии не устоять и, не имея никакой помощи, они будут подобны рыбе, попавшей в сети. Поэтому они стали советоваться с монахом Григором о том, что им предпринять. Монах сказал, что надо отправить к османам посланца, который сообщил бы им об их, армян, подчинении и просил бы о перемирии. Но никто не решался отправиться в качестве посла, ибо отправленный ранее послом Арутюн до паши не добрался, — он был перехвачен османскими воинами и убит, потому что воины эти горели желанием разграбить город и слышать не хотели ни о каком перемирии.

В конце концов некто Мирза Алиджанян выразил готовность пожертвовать собой ради общей пользы. Этот человек, нагрузившись подарками, отправился вместе со своим мальчиком-слугой в лагерь османов. Когда он приблизился к османам, они схватили его, отвели в укромное место и убили. Увидев, что произошло с его хозяином, мальчик бежал, и хотя за ним бросились османы, он прыгнул с обрыва в реку Занги, спасся и, вернувшись, рассказал о случившемся. Пришедшие в крайнее отчаяние армяне решили положиться на милость божью и собрались в церкви, где стали молиться, после чего разошлись по своим местам и стали ожидать исхода событий.

На следующий день, в пятницу, османы снова начали всеобщий штурм и вскоре ворвались в город. Сражение между армянами и османами продолжалось до вечера. В этом жестоком рукопашном бою было пролито столько крови, что воды реки Занги стали красными, а трупный запах был слышен издалека.

7 июня 1724 года город был взят османами. Часть армянских воинов была изрублена, многие из них утонули в реке, а женщины и дети были пленены и разделены между османскими воинами. Что же касается хана Иравана и видных армян, укрывшихся вместе с ним в цитадели, то они от всего этого пришли в отчаяние и потеряли уверенность в том, что им удастся удержать крепость. Каждый стал думать о том, как спастись ему самому.

Когда шло сражение между османами и жителями Иравана, находившийся в Тебризе шах Тахмаз выступил из города с 6 тысячами воинов и отправился в Хорасан. Он боялся с таким малым количеством войск идти на защиту Иравана.

Как мы уже говорили, шах отпустил находившегося при его дворе католикоса Аствацатура и разрешил ему отправиться в Эчмиадзин. Когда о его прибытии узнал Абдулла-паша, он вызвал его к себе, оказал ему хороший прием, преподнес почетную одежду, усадил около себя и стал дружески беседовать с ним. Паша три дня угощал католикоса в своем лагере, после чего завел разговор о предстоящей войне и сказал: «Несмотря на то, что мы взяли город, те, кто заперся в цитадели, вместо того, чтобы молить о мире, все еще сопротивляются! Что будем делать?». Каталикос ответил: «Я отправлюсь к ним и уговорю их сдать крепость».

Когда хан увидел, что католикос подошел к стенам крепости, он спросил его со стены - зачем тот пришел. Хан послал человека, чтобы узнать от католикоса о новостях касательно шаха Тахмаза. Когда прибывший стал расспрашивать католикоса, тот сказал: «Не надейтесь, что вы получите от него какую-либо помощь! Лучше подумайте о своей судьбе!».

Когда хан узнал об этом, то впал в страшное отчаяние. Затем он отправил к католикосу бывших с ним знатных армян Карапета, Саака и Андона, чтобы они разузнали что-либо новое. Каталикос рассказал им о положении шаха Тахмаза и о том, что в случае перемирия паша после сдачи крепости отпустит их на свободу.

Упомянутые армяне вернулись и передали хану слова католикоса, а католикос отправился к паше и попросил его подождать несколько дней, пока в крепости обсудят создавшееся положение. После этого он отправился в Эчмиадзин.

Хан Иравана собрал к себе всех военачальников и спросил их, что делать дальше. Некий Мелкум-бек сказал так: «По-моему лучше договориться о сдаче на условиях нашей свободы, чем сдать через несколько дней сопротивления и крепость, и самих себя!». Находившийся здесь же некий Черчи-баши (глава мелочных торговцев) на это возразил: «Вы должны хорошо знать, что, если мы сдадим османам крепость, они разграбят наши дома и пленят наши семьи. Хотя они сейчас и дают слово отпустить нас на свободу, но как только они возьмут крепость, то сразу же изменят своему слову». Наконец, один из них предложил вызвать католикоса в крепость и узнать о своей судьбе от него лично.

Михрали-хан сообщил находившимся в крепости армянским вельможам мнение командиров и спросил о том, что они думают. Они сказали: «Как прикажете!». После этого хан решил отправить к османам одного армянина, чтобы тот попросил пашу прислать католикоса в крепость еще раз.

Выбор пал на армянина Андона, которому дали в руки белый флаг и на веревке спустили вниз с крепостной стены, ибо боялись открывать ворота.

Когда Андон попал в расположение османских войск, его повели к паше. Отвечая на вопрос паши - откуда он пришел и куда направляется, - Андон ответил «Я отправлен из крепости, чтобы вручить Вашему превосходительству письмо!». Он вручил паше письмо. Прочтя его, паша тут же послал в Эчмиадзин офицера, чтобы доставить в лагерь католикоса

Когда католикос прибыл, паша предложил ему сесть и сказал: «Михрали-хан желает тебя видеть ступай, посмотри, что он скажет!». Не успел католикос дойти до ворот крепости, как его тут же отвели во дворец хана. Собравшиеся там вельможи хотели услышать от него лично о мерах которые им надо предпринять, чтобы спасти свои души. Различными обнадеживающими словами католикос убедил их в том, что словам паши можно верить и что крепость надо сдать.

Католикос вернулся к паше с тем, чтобы дать ему знать о сдаче крепости. Одновременно он упросил его дать письменное заверение в том, что находящиеся в крепости будут отпущены. Паша согласился с просьбой католикоса и даже облачил его в почетную одежду. Затем паша выдал католикосу грамоту о перемирии и послал с ним 3 тысячи воинов для занятия крепости. Католикос приблизился вместе с воинами к крепости и передал туда грамоту. Там прочитали ее, после чего открыли ворота крепости.

Сначала в крепость вошел католикос, который находился на площади до тех пор, пока все воины османов мирно не вошли в крепость. Как только воины вошли в нее, они сразу же захватили орудия[18]. Затем Михрали-хан и все вельможи и командиры отправились с католикосом к паше, чтобы выразить ему свою покорность. Паша оказал Михрали-хану достойный прием, после чего приказал вывести из крепости всех. А когда все они вышли, то он сказал им что по желанию султана Ахмеда три иранца - Касим-бек Шихали-бек и Аббас-бек будут отправлены в Стамбул. Всех троих он приказал засунуть в мешок (чувал) в утопить в реке Зангу. Михрали-хана и других вельмож паша отпустил на все четыре стороны.

После того, как все это закончилось и наступило спокойствие, католикос отправился в Эчмиадзин.

Взятие османами городов Хоя и Тебриза

31 августа 1724 года город Ираван был полностью очищен от иранцев, и османские войска оставались там до ноября месяца. 6 ноября 1724 года, согласно полученному фирману падишаха, Абдулла-паша начал готовиться к походу на Тебриз и, после полной экипировки, в феврале 1725 года войска выступили в поход. По мере приближения к городу Хою, все жители окрестных сел, среди которых было много армян, укрылись в крепости. Во время осады некоторые знатные армяне из числа укрывшихся в крепости хотели сдать ее османам, однако против этого выступили иранцы, которые стали угрожать им смертью. Поэтому армяне больше голоса не подавали.

Сорок дней османы обстреливали крепость из пушек, и после того, как крепость подверглась большим разрушениям, они бросились на штурм и в течение шестичасового сражения иранцы были перебиты, а христиане взяты в плен.

Османский паша пробыл в крепости Хоя 38 дней, после чего начал поход на Тебриз, оставив в Хое гарнизон защитников. В те же дни, как стало ясно из приказа падишаха, полученного Абдулла-пашой, войска Хасан-паши были брошены на Хамадан.

Абдулла-паша по пути на Тебриз захватывал все местности и постепенно двигался вперед. После захвата Маранда и его окрестностей, он прибыл в городок Суфиян[19], который оказался безлюдным. Местные жители, узнав о взятии османами Иравана, бежали в Тебриз.

Затем османская армия прибыла в местность Чор-чур близ Тебриза. Узнав об этом, тебризский хан Алай Гули выступил с многочисленным войском и сразился с Абдулла-пашой, но был разбит и потерял тысячу своих воинов. Сам хан вместе с бежавшими воинами укрылся в Тебризе. Подошедшая османская армия окружила Тебриз.

В течение 60 дней велся непрерывный огонь из пушек и ружей, и почти все деревянные и глиняные постройки города были разрушены. Однако сопротивление Тебриза продолжалось, и Абдулла-паша, приказав усилить обстрел города, бросил свои войска на штурм. Османские воины ворвались в город одновременно со всех сторон, и в результате семидневного сражения было перебито 85 тысяч иранских воинов. Город был захвачен, а его жители, включая женщин и детей, были пленены, а их имущество разграблено.[20]

После всеобщего погрома и наступления затишья, Абдулла-паша устроил смотр своим войскам и узнал, что у него из 158 тысяч воинов осталось только 42 тысячи человек.

Через месяц после взятия Тебриза и занятия его окрестностей османские войска подверглись каре господней: за их бессердечие и мерзости, учиненные в Тебризе, они заболели смертельной хворью. Многие воины умерли от болезни, а многие разбежались, и поэтому численность османских войск весьма уменьшилась.

Когда афганцы, захватившие в 1725 году крупный город Исфахан, узнали об уменьшении из-за смертельной болезни числа османских войск, многочисленная их армия начала поход на Тебриз. Когда они подошли к большому городу Фалхан, в округе которого было 300 сел, то здесь их встретили иранские войска. Сражение между ними продолжалось 40 дней. Афганцы изрубили всех иранцев, захватили 300 сел около Фалхана и, перебив всех молодых людей и тех, кто был способен носить оружие, уменьшили здешнее население наполовину. Видя такое, жители окрестных округов вооружились и укрылись в неприступной крепости Кечи-кале (Козья крепость).[21] Афганцы осадили эту крепость. Находившиеся в крепости, надеясь на ее неприступность, не сдавались и продолжали сопротивляться. Тогда один из афганских военачальников по имени Зилал (Итимад ад-Даула Зила?), поняв, что без осадных орудий крепость взять невозможно, решил пойти на хитрость. Он отправил в крепость своего человека, через которого передал осажденным, что если они подчиняться, он им ничего плохого не сделает.

Едва посланец подошел к воротам крепости, иранцы привели его к своему начальнику, которого звали Карагёзлю Калбали Касим Ага. Когда Касим Ага спросил у посланца о причине его прихода тот передал ему послание от своего командира. Касим Ага остался доволен содержанием письма и, собрав всех защитников крепости, зачитал им это послание. Защитники крепости поверили написанному и решили сдаться. Вместе со своим начальником они вышли из крепости. Командир афганцев оказал начальнику защитников крепости радушный прием и даже в знак уважения надел на него роскошный халат и усадил рядом с собой. Три дня, пока из крепости выходили ее защитники, афганец оказывал радушный прием их начальнику и им самим и говорил, что все они свободны и могут идти куда хотят. Но когда из крепости вышел ее последний защитник, афганцы по приказу командира перебили всех иранцев до единого.

Взятие Хамадана.

После этого командующий афганцев Зилал выступил отсюда и продолжал поход на Тебриз. Бывший в то время ханом Хамадана Рамазан-хан узнал, что перед Тебризом афганцы нападут на Хамадан, и поэтому он укрепил город.

Когда османы брали Тебриз, афганцы находились в Исфахане, и Хамадан ими еще не был взят. Теперь же когда они выступили в поход на Хамадан, они сначала достигли города Дарказин[22] в котором имелось 40 тысяч домов. В свое время жители Дарказина были переселены сюда шахом Аббасом[23] из другого места ибо они, как и османы, принадлежали к другому толку ислама[24]. Афганцы, полагали, что поскольку жители Дарказина одного с ними толка, то они подчинятся, отчего афганцы получат большую выгоду. И когда они прибыли в Дарказин, его жители действительно встретили афганцев очень доброжелательно. Афганцы оставались здесь несколько дней, но как только они полностью заняли город, они вывели отсюда всех жителей и переселили их в Исфахан. Оставив в своей армии всех отборных юношей, способных носить оружие, они взяли их с собой на осаду Хамадана[25].

Когда командующий афганцев вместе со своим большим войском подходил к Хамадану, Рамазан-хан вывел своих воинов из города на равнину Лалин, чтобы встретить афганцев и сразиться с ними. Рамазан-хан был разбит, укрылся в городе и больше из него не выходил. Хотя афганцы и штурмовали город, к крепости они не приближались и начали длительную осаду. Однако поняв, что без пушек и других орудии город они взять не смогут, афганцы сняли осаду, ушли в Фалхан, где и остановились, не решаясь идти на Тебриз.

Абдулла-паша, узнавший о том, что афганцы отошли от Хамадана, решил, что они могут вернуться с еще большими силами, после чего пойдут походом на Тебриз, и сообщил об этом падишаху. Падишах отправил четырех гонцов к валию Багдада Хасан-паше и сообщил ему, что назначает его командующим всеми войсками на востоке. Он приказал ему собрать эти войска и идти походом на Хамадан.

В связи с этим Хасан-паша приступил к подготовке большого войска. Отправив посланцев к курдским племенам, он получил от свирепого, с волчьим характером племени Баджилан 7 тысяч воинов, от племени Марджани - 8 тысяч и от племени Абдилаванд[26] - 14 тысяч бойцов и, прибавив к ним своих 15 тысяч стал предводителем 44-тысячной армии. Да и сам Хасан-паша был страшным на вид и безжалостным человеком, и все его боялись.

После такой длительной подготовки паша двинулся с этими объединенными силами и прибыл в округ именуемый Казов[27]. Бек Казова Ахмед-бек оказал паше блестящий прием, и паша оставался здесь два месяца. Хасан-паша потребовал у Ахмед-бека 2400 воинов, и тот от испуга не мог отклонить это требование и, собрав от каждого дома по два человека, отрядил для паши 15 тысяч молодых всадников. Когда они присоединились к армии паши, то в османском войске оказалось 68400 воинов.

Поело этого Хасан-паша направился в сторону Хамадана и, пробыв несколько дней в округе под названием Касра[28], отправился в Кирен[29], а оттуда - в Керманшах[30]. Здесь его постигла немилость господа он заболел и через семь дней умер (в феврале 1724 г.).

Оставшись без командующего и пребывая без движения, войска потребовали, чтобы их командующим назначили сына Хасана-паши Ахмед-пашу. Эмиры посовещалисьи отправили в Стамбул гонца, чтобы известить падишаха о смерти их командующего. Прибывшие от падишаха четыре гонца сообщили, что падишах назначил главнокомандующим Ахмед-пашу, сына Хасан-паши, приказав ему двигаться на Хамадан.

Двинув войска из Керманшаха, Ахмед-паша вскоре прибыл в местность, где находился большой караван-сарай, именуемый Бисутун[31] остановился там. Отсюда он направился в прекрасный городок Сахана[32], а оттуда в городок с цитаделъю Кангавар[33] .Здесъ все было в запустении ибо все его жители иранцы бежали, испугавшисъ османов. Отсюда османская армия добралась до городка Сайдова[34], в котором иранцы, несмотря на свою малочисленность, оказали сопротивление. Они сражались 11 дней, но все были изрублеными мечами.

Захватив упомянутый городок, и его крепость, османские войска продолжали свой паход на Хамадан. Однако дорога была горной и непроходимой, и тащить по ней пушки было очень трудно, а у турок было 60 орудий, включая большую пушку, Арслан-топ (Пушка-лев). По этой причине османы повернули назад и по другой дороге добрались до очень бедного села Лаглар. Жители этого села пришли к паше и начали жаловаться на свое жалкое состояние,  и паша пожолел их и запретил воинам трогать жителей. После этого он вызвал одного известного офицера - армянина из Сиваса, принявшего ислам, и приказал ему внимательно осматреть все села в той округе.

Отсюда османские войска направились в другое большое село под названием Салхайва. Жители села от страха перед османами покинули свои жилища и бежали в Хамадан. Османы разбили здесь лагерь и стали ожидать выступления иранцев Хамадана. Однако иранцы не появились, и османы через шесть дней двинулись в местности, именуемой Еничай, которая находилась в получасе ходьбы от Хамадана.

В это время военачальник Хамадана по имени Рамазан привел свои войска в боевую готовность, вывел их из города и вступил в сражение. Оно состоялось на равнине, именуемой Лалин. Как говорять, количество иранских воинов составлялло 300 тысяч человек. Османы встретили иранцев мечами и ружейным огнем. Иранцы трижды выходили из Хамадана и вступили в сражение, но успеха против османов не достигли и в конце концов заперлись в городе. Османы облажили город со всех строн и открыли огонь из всех орудий. Вскоре все деревянные постройки в городе были разрушены.

Сражение длилос 54 дня, но город взят не был. На 55-й день, в понедельник османы со всех сторон бросились на решительный штурм города. Огромные массы османов, сотрясая все вокруг страшными криками, устремились вперед, к городским стенам. Защитники крепости открыли ураганный огонь по османам, которые падали на землю, словно побитые градом листья деревьев. По этой причине османы не могли взобраться на стены и были вынуждены возвратиться назад, в свой лагерь.

Когда паша стал пересчитывать своих воинов, то оказалось, что в сражении османы потеряли 12 тысяч воинов. Паша приказал вести беспрерывный обстрел крепости из пушек. 35 дней обстреливали османы город из 60 пушек, но все равно взять его не смогли. Поэтому паша принял решение устроить под стенами подкоп, начинить его порохом и взорвать стены. Для производства подкопа к паше был вызван специалист по подкопам - эрзрумский армянин по имени Кара Бибер. Он возглавил группу саперов, и за 11 дней подкоп был сделан. Затем его заполнили порохом, и после того, как все было подготовлено, в пятницу произвели взрыв. Стена рухнула и половина коепости взлетела на воздух. Османские войска бросились вперед и, ворвавшись, словно поток, в крепость, рубили мечами всех, кто попадался им навстречу.

Начальник крепости скрылся в укромном месте и спас свою шкуру. Хотя, защитники крепости под командованием Али Шахбаза, Али Кирпита и Али Хасан-бека еще семь дней после взрыва оказывали упорное сопротивление, но ни крепость, ни самих себя уже спасти не могли[35]. Османы уничтожили их и награбили бесчисленное количество сокровищ, в том числе золото и серебро, тем более, что в Хамадане проживало множество богатых купцов, которые выбрали этот город своим местопребыванием. Воины убили в караван-сараях всех купцов из Мултана[36], торговавших шелком, и награбили огромное количество денег, припрятанных в сундуках, комодах и подземельях. В караван-сараях по земле и по полу было рассыпано столько денег, что их уставали собирать.

После того, как османские воины перебили всех, кто им попадался на глаза, они стали хватать безоружных людей и таким образом пленили бесчисленное количество мужчин, женщин и детей, а стариков и малолетних детей они убивали ибо считали, что эти будут их только обременять. Они взяли в плен много понравившихся им армян, которые укрывались в церквях, не оставляя в живых тех, кого они не брали в плен. В результате османские воины отяжелели от захваченных трофеев и пленных.

После того, как закончилось это страшное побоище и повальный грабеж, паша приказал вывезти из города трупы убитых иранцев, ибо из-за их разложения возникла угроза эпидемий.

Вместе с османской армией в Хамадан прибыли шесть крупных армянских купцов. Все эти уважаемые люди, которых звали Хаджи Арутюн, Матеос, Манасе, Масих, Вардан и Бедрос, обратились к паше со следующим: «Наш народ с древних времен всегда и везде подчинялся вашему государству, и мы всегда были аккуратно платившими дань рабами. А так как вы являетесь господами и покровителями нашего народа, мы уважаем вас и гордимся честью вашего государства. В этот весьма радостный для нас день вашей великой победы мы умоляем вас подарить нам пленных из числа нашего народа».

Паша пошел навстречу их мольбе и приказал отпустить пленных армян. Этот поступок паши явился причиной огромной радости, но не для всех, ибо на свободу была отпущена только часть пленных.

Пробыв в Хамадане год, Ахмед-паша отправился в Багдад. В 1727 году султан Ахмед отправил Кара Мустафу-пашу в Хамадан, а Ахмед-паше приказал отак как вы являетесь господами и покровителями нашего народа, мы уважаем вас и гордимся честью вашего государства. В этот весьма радостный для нас день вашей великой победы мы умоляем вас подарить нам пленных из числа нашего народа».

Паша пошел навстречу их мольбе и приказал отпустить пленных армян. Этот поступок паши явился причиной огромной радости, но не для всех, ибо на свободу была отпущена только часть пленных.

Пробыв в Хамадане год, Ахмед-паша отправился в Багдад. В 1727 году султан Ахмед отправил Кара Мустафу-пашу в Хамадан, а Ахмед-паше приказал отправиться в Багдад. В этом же году афганцы прислали Кара Мустафа-паше гонца с письмом, в котором говорилось: «Хамадан должны были захватить мы. Почему же вы вторглись в Иран и силой захватили город? Возвратите нам город, на который мы имеем все права, иначе мы пойдем против вас походом и отберем у вас Хамадан силой!».

Когда Ахмед-паша сообщил об этом падишаху, падишах тут же приказал ему выступить с большой армией против афганцев. И действительно, падишах в приказе сообщал Ахмед-паше, что присоединяет к его армии войска 30 пашей и назначает его сардаром. Ахмед-паша сразу же приступил к экипировке своих войск и до прибытия 30 пашей набрал в свое войско много рекрутов из Багдада. Один из состоятельнейших людей государства шейх Назир обеспечил рекрутирование 34 тысяч арабских воинов, а через четыре месяца прибыли 30 пашей со своими войсками. Количество воинов, включая курдов, арабов, османов и других, достигло 300 тысяч человек. Выступив со своей армией против афганцев, Ахмед-паша достиг местности, где находилось село под названием Кызрабад и разбил здесь лагерь. Он разделил свою огромную армию на три части. Во главе одной части стал он сам и, назначив командиров других частей, он выслал их вперед в различных направлениях.

Ахмед-паша пушек с собой брать не стал. Он оставил их в Хамадане для укрепления его оборонительной мощи. Да кроме всего прочего он был вынужден двигаться против афганцев весьма стремительно.

Когда Ахмед-паша находился в пути, он получил от Кара Мустафа-паши донесение, в котором сообщалось, что афганцы приблизились к Хамадану и хотят окружить город, и поэтому он просит Ахмед-пашу срочно прибыть на помощь. В связи с этим Ахмед-паша ускорил свое продвижение и, пройдя множество округов, прибыл в окрестности Хамадана и разбил лагерь в местности, называемой Зафран[37]. Кара Мустафа-паша, узнав о прибытии Ахмед-паши, устроил ему торжественную встречу.

Ахмед-паша не стал входить в Хамадан, остановился в близлежащем селе Лалин и отправил отсюда к афганцам гонцов с известием о том, что он ожидает сражения с ними. Афганцы арестовали гонцов. Узнав об этом Ахмед-паша сразу же бросил войска против них, достиг Марманда, но афганцы в сражение не вступили. Ахмед-паша продвинулся дальше и стал ожидать афганцев между Фалханом и Сангваном.

Османских воинов было так много, что они с трудом узнавали друг друга. Османы простояли там шесть дней, и лишь после этого прибыли большие силы афганцев, и между двумя армиями началось сражение Вначале афганцы были разбиты и побежали, но во втором сражении они разгромили османов, заставив их бежать до самого Хамадана[38].

Среди войск ходили по этому поводу различные слухи. Некоторые утверждали, что с небес на них полился огненный дождь, другие говорили, что на них напало много ядовитых змей, а третьи говорили, что во время сражения земля казалась им безбрежным морем. Османская армия была разгромлена из-за таких вот невероятных обстоятельств. А некоторые из османских воинов считали, что афганский султан был весьма искусным чародеем, и это было причиной замешательства в рядах османов.

Однако, по нашему мнению, самой вероятной причиной поражения было следующее: афганцы, не в пример иранцам, принадлежали в тому же толку ислама, что и османы, то есть были суннитами, и османы, видя, что сражение ведется не конкретно за какой-то город и добыча каких-то трофеев и пленных не предвидится, не стали вступать в бой со своими единоверцами и обратились в бегство. Кроме того, афганский султан носил эмирское звание своего отца как имя и назывался Эмир Вейс. А народ считал его настоящим эмиром, то есть превратил его почти в пророка и поэтому Эмир Вейс был весьма почитаем и поднять на него руку считалось делом грешным. Именно поэтому воины, рассказывающие об упомянутых чудесах, соотносили их с этими страхами, что подняв на эмира руку, они совершили бы грех, и поэтому связывали свое поражение именно с этим[39].

Видя, что паника эта привела к бегству его армии, Ахмед-паша распрощался с мыслями о победе. После совещания с эмирами Ахмед-паша сообщил падишаху о царивших в войске беспорядках и нежелании воевать и просил у падишаха соизволения на заключение перемирия с афганцами. Падишах согласился с этим и приказал заключить мир. Поэтому Ахмед-паша отправил к афганскому султану посла, который сообщил ему о желании падишаха заключить перемирие. Султан афганцев оказал послу османов блестящий прием и после подписания договора о мире, он, в свою очередь, отправил в Стамбул одного из своих вельмож Билудж Мехмеда с очень ценными подарками и большим слоном для падишаха османов.

Посол двигался по дороге через Багдад, Сирию и Анатолию очень медленно и делал много остановок. Посол еще не добрался до Стамбула, когда Эмир Вейс умер и его место занял Султан Ашраф[40].

Эмир Вейс (Мир-Вейс) был человеком зловещим и колдуном и он кончил свою жизнь, помешавшись на дьявольщине и кусая самого себя.

Султан Ашраф отправил своему послу, который еще не добрался до Стамбула, письмо, в котором сообщалось о том, что сын шаха Тахмаз Гули[41] собирает в Хорасане войска и готовится к нападению. Поэтому послу предписывалось срочно добраться до Стамбула и, не задерживаясь там долго, возвращаться назад. Посол оставив в дороге слона и тяжелые вьюки, быстро добрался до Стамбула, где ему был оказан блестящий прием. Посол был допущен к падишаху и вручил ему подарки. Подишах остался весьма доволен подарками и сам вручил послам ценные подарки и одарил их почетными одеждами согласно их положению в табеле о рангах.

Вместе с послом следовали 100 афганских конников и 15 мастеров-колесников армянского происхождения. Как нам разъяснили, на спинах следовавших с ними верблюдов находились маленькие колесные пушки, стрелявшие снарядами весом в полтора литра[42].

Пробыв в Стамбуле 60 дней, посол выехал в Исфахан к своему господину. Однако за время его пребывания послом, в Исфахане произошли большие перемены. Умер Эмир Вейс, его место занял шах Ашраф, а затем Исфахан отобрал шах Тахмаз, усилившийся за счет Гули-хана. И когда посол добрался до Хамадана, он получил из Исфахана письмо, где говорилось о взятии Исфахана шахом Тахмазом сыном шаха Хусейна и о разгроме афганских войск. Получив эту печальную весть, посол не пожелал возвращаться в Исфахан и отправился в Хамадан. В конце концов, как мы уже отмечали, будучи высокопоставленным чиновником, он предпочел перейти на службу к шаху Тахмазу, который оказал ему большой почет и возвратил ему все его прежние привилегии.

Взятие шахом Тахмазом Исфахана с помощью Гули-хана и его восшествие на престол своего отца

Как мы уже отмечали, шах Тахмаз сын шаха Хусейна сделал попытку вернуть захваченный афганцами отцовский престол. Афганцы с помощью интриг сумели разобщить иранские ханства: часть ханов занялась укреплением личной власти, а часть была разобщена, так как их земли были захвачены афганцами. Будучи фактическим главой иранцев, шах Тахмаз призывал их к единству и взаимной поддержке как членов одного государственного организма. Однако ханы его призыву не подчинялись. Только через несколько лет шах Тахмаз сумел провести свой замысел в жизнь с помощью умного и храброго по молодости воина по имени Тахмаз Гули.

Теперь, когда шах Тахмаз убедился в способностях Тахмаз Гули, он вызвал его в 1728 году к себе и назначил верховным главнокомандующим своих войск. Гули-хан сказал шаху: «Я подчинюсь Вашему приказу при условии, если Вы выполните одно мое желание. Оно таково: всю полноту государственной власти Вы передаете мне. Вы будете только с честью занимать свой престол, в военные дела вмешиваться не будете и все перепоручите мне».

Шах Тахмаз, веривший в преданность Гули-хана, согласился с его требованиями[43]. После этого Тахмаз Гули экипировал свои войска и стал готовиться к войне с афганцами и непокорными иранскими ханами. Начав войну, Тахмаз Гули стал занимать один за другим города и области Ирана[44] и, продвинувшись до Исфахана, разбил лагерь в ближайшей долине. Узнав об этом, султан Ашраф выступил против него с многочисленным войском. Обе армии сражались много дней, так, что долина заполнилась телами убитых. Афганцы были разбиты и бежали, укрывшись затем за стенами Исфахана. Гули-хан продвинулся вперед и осадил город.

Однажды, когда Гули-хан стал готовиться к штурму города, афганцы ночью скрытно покинули город через потайные ворота и, захватив с собой всю казну, бежали в свою страну.

Когда Гули-хан приказал войскам начать штурм города, он, не видя перед собой врага, распорядился, чтобы воины подошли к городским стенам, но и после этого он не заметил какого-либо движения внутри города. Воины взломали ворота, вошли в город и никого там не нашли. И тут им все стало ясно.

Так был взят Исфахан, и шах Тахмаз занял отцовский престол[45]. А бежавший афганский султан отправился в город Шираз[46], где находились его военачальники Зилал и Зафран с 6 тысячами воинов. Зафран выступил из Бахтияра[47], который находился на расстоянии трех дней пути от Шираза, и разбил лагерь на берегу протекавшей близ Шираза реки Аб-и Кур[48].

Прибывший сюда Гули-хан напал на его войска и перебил их всех. Зафран бросился бежать, но был настигнут воинами Гули-хана на мосту. Зафран бросился в реку, переплыл ее и спас свою душу. А Гули-хан вместе со своими войсками достиг Шираза, но в город входить не стал и разбил лагерь невдалеке. Афганцы, узнав о прибытии Гули-хана, вышли из города, и разгорелось страшное побоище. Афганцы были разбиты и бежали.

Гули-хан, закончив дела, связанные с Ширазом, бросил войска на Йезд[49], где находилось много афганцев. Вместе с ними в Йезде находился один османский паша по имени Тимуры. Когда он узнал о подходе Гули-хана, то вместе со своей сотней покинул Иезд и отправился в Хамадан, где находилось основное османское войско. В город он не вошел и остановился со своей сотней близ города, в разрушенной крепости Захдаран, отремонтировал ее и заперся в ней.

Выступив из Шираза, Гули-хан направился на Йезд, сразился с афганцами и многих из них истребил. Из этого сражения спаслись только те, кто сумел бежать.

Гули-хан оставался в Йезде 24 дня, а потом снова отправился в Исфахан. Когда об этом узнал шах Тахмаз, он отправил к нему гонца с сообщением, что племена бахтияров нападают на села, грабят население и угоняют его в плен. Поэтому он просит Гули-хана выступить против бахтияров.

Гули-хан добрался до бахтияров после 14-дневного перехода, сразился с ними и разгромил их. Шах Тахмаз очень обрадовался этому и послал Гули-хану роскошную почетную одежду. После этого Гули-хан сообщил шаху Тахмазу, что он собирается выступить против племен Девиз и Сусдер, которые восстали против иранского государства и захватили 26 сел. В ответ шах Тахмаз сообщил ему, что он может громить всех, кто выступает против его государства и наносит ему ущерб. Гули-хан 14 дней сражался с этими племенами, одолел их и перебил большую часть их людей. Пленив 15 тысяч дворов из этих племен, он отправил их на поселение в хорасанский Мешхед[50]. Шах Тахмаз весьма обрадовался этому и приказал разукрасить города и устроить многодневные торжества.

Вначале большие племена бахтияров, девил и сусдер были союзниками и помогали друг другу, но затем между ними начались раздоры, и когда Гули-хан напал на них, они друг другу уже не помогали. И поэтому Гули-хан только с 7 тысячами воинов сумел разгромить эти племена каждое в отдельности.

Сообщим об этих своих победах шаху Тахмазу, Гули-хан уведомил его, что намеревается идти походом против османов. Однако шах Тахмаз просил его не делать этого, ибо он отправил к ним посланца с требованием возвратить города, захваченные османами во время междоусобиц в стране. Пока ответа на послание не поступало, и поэтому он просит Гули-хана немного повременить с походом.

Действительно, шах Тахмаз после восшествия на отцовский престол отправил османскому султану послание, в котором говорилось: «Возврати города, которые ты захватил во время тирании афганцев, ибо сейчас, с помощью Аллаха, афганцы изгнаны из страны, Исфахан взят мною, и я восстановил власть своих предков». Шах Тахмаз одновременно отправил посла к московскому царю с требованием возвратить Гилян[51].

Османский султан не хотел безвозмездно возвращать города, которые были завоеваны его войсками. Поэтому он тянул с ответом на послание шаха. А московский царь ответил так: «Я занял твои города, чтобы охранять их от захватчиков. Я уже понес большие расходы по завоеванию Гиляна и его охране. Если ты возвратишь мне потраченные мной 80 тысяч туманов с процентами, то я немедленно освобожу города».

Шах Тахмаз дал согласие погасить свой долг, и московиты заключили с Ираном соглашение, по которому они возвратили Гилян и вернулись в свою страну.

Захват иранцами Хамадана

После того, как афганцы были полностью изгнаны Гули-ханом из Ирана, шах Тахмаз направил в Стамбул к османскому падишаху послов с требованием возвратить захваченные ими иранские города.

В это время пашой Хамадана был Абдурахман-паша. Когда он узнал, что Гули-хан ведет подготовку к походу на Хамадан, он тут же сообщил об этом султану Ахмеду. Падишах приказал ему готовиться к сопротивлению и обещал прислать подкрепление. Он приказал паше Амида[52] набрать войско и отправиться с ним в Хамадан. Паша Амида собрал в области Муш[53] 35 тысяч курдских бойцов и отправился с ними в Хамадан. Вместе с этим подкреплением в османской армии оказалось 45 тысяч воинов.

Падишах османов арестовал прибывших к нему послов Ирана и тянул с ответом на послание шаха до тех пор, пока не закончил подготовку армии к войне.

Паша Хамадана Абдурахман-паша вторично обратился к падишаху и сообщил ему, что у него очень мало войск, чтобы выставить их против иранцев. Поэтому падишах приказал паше Урфы[54] отправить в Хамадан войска. Паша Урфы направил в Хамадан 7 тысяч курдских воинов под руководством командира по имени Токмак. Когда эти войска прибыли в Хамадан, то Абдурахман-паша приказал им занять позиции в местности Нихавенд, расположенной в трех днях пути от иранского города Улукерд[55].

Гули-хан, узнавший, что падишах османов арестовал его посланцев, понял, что османы мирным путем захваченные города не отдадут, и поэтому решил готовиться к войне. И когда он собрал достаточное количество войск, то двинул их на Улукерд, расположенный поблизости от Нихавенда, где находились османские войска.

29 дней оставался там Гули-хан, не объявляя войны, после чего обратился к Абдурахман-паше с требованием возвратить Хамадан мирным путем, ибо он был захвачен османами во время беспорядков, возникших в Иране. В противном случае он обещал захватить город силой. Абдурахман-паша попросил дать ему 10 дней на раздумье. Причиной задержки им ответа было следующее: в то время вторым человеком в государстве Османов после султана был садразам Али-паша[56], который тайно написал Абдурахман-паше, паше Тебриза Ибрахиму и паше Зунуза Хусейну о том, что в секретном послании падишаха предписывалось сдать эти города без боя, как только Гули-хан начнет осаду. Абдурахман-паша, зная о том, что Гули-хан, закончив подготовку войск сразу же начнет наступление, по совету Али-паши и попросил для сдачи Хамадана 10 дней отсрочки.

Что касается причины секретного распоряжения Али-паши, то оно заключалось в следующем: если бы он отдал это распоряжение открыто, то его противники восстановили бы падишаха против него и потребовали бы его отставки. А если падишах на его отставку не согласится, то тогда была бы опасность свержения падишаха с престола.

Паша Керманшаха Джин Хасан-паша и запершийся в крепости Захдаран Тимур-паша, были в неведении относительно секретного приказа садразама. Тот не писал им потому, что оба они не были верными ему людьми.

По просьбе Абдурахман-паши Тимур-паша прибыл со своими 6 тысячами воинов в Хамадаи. Однажды во время военного совета Тимур-паша предложил Абдурахман-паше взять пушки из крепости и совершить внезапное нападение на иранцев, чтобы помешать им окружить город. Абдурахман-паша ответил: «Пока не будет приказа падишаха или садразама, мы не смеем снимать орудия с крепостных стен и нападать на Гули-хана. Садразам приказал мне: «Ты оставайся в крепости, а если вдруг прибудет Гули-хан, тогда ты брось против него Тимур-пашу с 6 тысячами воинов. Сам же оставайся в крепости и защищай ее».

И действительно, после военного-совета Абдурахман-паша бросил Тимур-пашу и его воинов на приближавшегося к Хамадану Гули-хана. Тимур-паша выступил со своими воинами и разбил лагерь на берегу реки Алимуш близ Улукерда. Гули-хан, узнав о подходе Тимур-паши, выставил против него 12 тысяч воинов. Сражение между ними длилось три часа. Они убивали друг друга до тех пор, пока воины Тимур-паши не были разбиты и ночью бежали в Хамадан. Отсюда Тимур спешно подался в свою крепость Захдаран и укрылся в ней. А Абдурахман-паша, узнав о результате сражения и бегстве Тимура, прихватив свой гарем и семью, оставил Хамадан и бежал вместе с 45-тысячной армией. Наутро в городе не осталось ни одного османского воина - все они разбежались, в разные стороны.

Гули-хан, считая, что Тимур-паша снова соберет войска и возникнет опасность новых затруднений, стал преследовать его до самой крепости Захдаран. Однако Тимур бежал оттуда и укрылся в Тебризе, который тогда был в руках османов. В руки Тимура попало письмо Али-паши Абдурахману и двум другим пашам в Хамадане, в котором предлагалось сдать город прибывшему Гули-хану без боя. Тимур держал это письмо у себя и два месяца не показывал его пашеТебриза.

Когда Гули-хан увидел, что Хамадан оставлен османами, он вошел в город[57]. Несколько дней в городе искали оставшихся османов, которых затем приводили к нему, и он приказывал убивать их всех. Во время своих поисков иранцы схватили также прибывших из страны Османов пятерых христиан - четырех армян и одного сирийца (айсора). Это были Сарухан, прибывший из Багдада, пиротехник Кара Бибар, прибывший из Эрзрума, купец Торун из Муша, Ханна из Стамбула и сириец  Абди. Гули-хан   стал   допрашивать этих людей и выяснять - кто они и откуда. Они сказали, что являются купцами и это могут подтвердить такие-то и рассказали, что у них за товары и сколько их. Когда стали расспрашивать о ценах на товары, то Сарухан из Багдада сказал, что привез для продажи в армии много шелковых и других товаров, что один из воинов взял шелка стоимостью в 6 кесе[58], покрывал, стоимостью в 24 кесе, мехов, шубу и ткани - на 16 кесе, но денег не заплатил. По приказу Гули-хана человека, взявшего товары, разыскали. Гули-хан забрал товары себе и отправил домой. А армянскому купцу сказал в утешение: «Я тебя не убью! Ты свободен и можешь отправляться куда захочешь. Но товаров я твоих не верну, ибо их мне подарил Аллах. Иди с миром! Пусть Аллах даст тебе снова!».

Гули-хан конфисковал товары и других христиан и, передав их одному хамаданскому армянину по имени Манасе, приказал ему обеспечить их продуктами пока они будут в городе, а когда они захотят уехать, то отпустить их с миром.

Через несколько дней все эти люди отправились к себе на родину.

Захват иранцами Тебриза

Пробыв в Хамадане около одного месяца, Гули-хан двинулся с 15-тысячным войском на захват города Зунуза[59] и вскоре взял этот город. В городе проживало много богатых иудеев. Гули-хан подверг их пыткам и отобрал у них 256 туманов. Таким же путем он пытал я живущих в Иране тюрков и отобрал у них, в соответствии с их богатством, по 50, 60 и 100 туманов. После этого он стал сильно упрекать карабахского хана Сыфан(Субхан?)верди за то, что тот во время вторжения османов в земли Ирана, вместо того, чтобы защищать города, сдал их туркам. Он хотел даже казнить хана, но по просьбе его близких друзей-ханов Гули-хан помиловал его, взыскав с него три тысячи туманов. После этого Гули-хан, оставив для охраны города Зунуз две тысячи воинов, сам во главе 18-тысячного войска двинулся на Тебриз.

Достигнув местности Сакыз[60], находящейся на расстоянии 6 дней пути от Тебриза, Гули-хан оставался здесь три дня.

Когда османы узнали о приближении Гули-хана к городу, Тимур-паша сказал паше Тебриза: «Мы узнали, что Гули-хан, идущий на нас походом, уже совсем близко. Давай, мы выведем из города войска и отбросим его назад до того, как он приступит к осаде города». Паша Тебриза с удовольствием принял это предложение и стал готовить армию. Но пока они занимались подготовкой войск, Гули-хан к вечеру третьего дня привел свои войска в готовность, сел на коня, и, двигаясь без остановок, к полудню следующего дня покрыл расстояние равное шести дням пути. Его внезапное появление у границ Тебриза заставило всех удивиться. Османы, предполагавшие, что Гули-хан прибудет через шесть дней, выступили из Тебриза в сторону Маранда[61] и противники вступили в сражение здесь.

пусту. Давайте выйдем из города сразимся в открытом поле, и если мы победим, то город останется в наших руках, а если победят они то мы уйдем в Ираван и спасем свои души!»

Тысяцкие согласились с этим, и Тимур-паша оставив  большую часть войск в крепости, вышел с остальными из города, чтобы сразиться с Гули-ханом. Сам Тимур-паша был в кольчуге, конь его тоже был укрыт броней. Произошло жестокое сражением между 2800 османами и 18-тысячной армией иранцев. Большая часть османов погибла, и Тимур-паше удалось бежать в Ираван только с 300 воинами[62].

Тимур нашел тебризского пашу, который бежал и бросил его одного. Он хотел убить его, но тому удалось скрыться.

Гули-хан, взявший Тебриз, приказал перебить всех обнаруженных в городе османов. Он разрушил до основания все укрепления, возведенные османами в Тебризе. Сам он оставался в Тебризе два месяца, пока не собрал 37-тысячную армию для похода на Ираван.

Падишах османов ничего не знал о всех этих происшедших с его армией событиях и о том что причисленные города попали в руки иранцев. Знало обо всем этом только садразам, ибо, как мы уже говорили приказ трем пашам о сдаче городов иранцам отдан им самостоятельно.

Осада и взятие Герата

Когда Гули-хан, находясь в Тебризе, собирал войска для похода на Иреван, который находится в 12 днях пути от Тебриза, пришло сообщение о том, что тысяч афганцев готовятся выступить из Герата[63] для похода на Мешхед. Подробно изучив это сообщение, Гули-хан отказался от похода на Ираван и направился на Хорасан, на Мешхед. Он оставался там несколько дней, привел войска в порядок и бросил свирепых воинов из числа афганцев кылчлы[64] против афганцев же из Герата.

Гератские афганцы встретились с иранскими и бились они беспрерывно 12 дней и ночей. В конце концов гератцы отступили и заперлись в своем городе, который по сути дела был неприступен. Несколько дней афганцы отсиживались в городе, а затем совершили ряд нападений на иранцев, но были разбиты, и многие из них были уничтожены. Осада продолжалась 91 день, и наступил такой голод, что осажденные стали поедать трупы умерших. Увидев такое состояние осажденных, Гули-хан приказал не трогать афганцев, которые выходили из крепости в поисках пищи в лагере иранцев. Страдающие от голода афганцы для утоления своего голода потихоньку стали заходить в расположение иранских войск. Воины Гули-хана кормили их досыта и отправляли назад. В конце концов из крепости вышел их командующий. Воины схватили его и доставили к Гули-хану, который оказал ему большие почести и уважение, надел на него почетную одежду и оставил у себя. С помощью такой хитрости и лицемерия, Гули-хан захватил (27 февраля 1732 года) Герат, склонил мягкостью на свою сторону предводителей афганцев и назначил их  на командные должности в своей армии, Гули-хан не стал брать в плен семьи вельмож города, Он просто переселил их в различные города Ирана[65]. Одновременно он подчинил афганские войска и взял их под свое командование[66]. После этого Гули-хан назначил правителем Герата одного из своих людей, а сам, минуя Мешхед, отправился в Хорасан.

В это время в стране узбеков появился один разбойник, который нападая на многие населенные места, совершал там грабежи, разрушения и погромы. А правитель узбеков изловить его не мог[67].

Когда Гули-хан узнал, что человек этот объявился на границах Хорасана, он бросил против него три тысячи воинов, перебил многих людей этого разбойника, схватил его самого и доставил в Мешхед. Продержав его 50 дней в заключении, Гули-хан приказал убить его. Когда об этом узнал правитель узбеков, то он весьма обрадовался этому. Однако после этого Гули-хан отправил к правителю узбеков посла с требованием внести ему 1000 туманов, угрожая в противном случае напасть на него. Когда правитель узбеков узнал об этом требовании Гули-хана, он арестовал его посла. По этой причине Гули-хан стал готовиться к нападению на узбеков[68].

Здесь мы прекратим описание всего этого, ибо считаем более целесообразным хотя бы немного рассказать-о событиях, связанных с османами

Взятие османами Хамадана

В руки Тимур-паши, бежавшего после сражения в окрестностях Тебриза, случайно попало письмо садразама Али-паши, адресованное паше Тебриза и еще трем пашам. В письме им предлагалось сдавать Гули-хану города без боя. Тимур, взяв это письмо, направился в Стамбул и, добившись приема у падишаха, предъявил ему письмо и доложил ему о том, сколько городов было сдано иранцам по этому письму и обвинил пашей еще во, многих других делах.

Падишах, ничего об этих делах не знавший, очень разгневался, приказал казнить садразама и назначил вместо него другого[69].

Рабы, то есть воины, узнавшие о проделках садразама, пожаловались падишаху и заявили ему, что они никогда не примирятся с иранцами. Они сказали: «Несмываемым позором для нас является оставление врагу войскового котла, ибо он - символ военного сословия. Мы будем сражаться и отберем у них наш котел» [70]. В связи с этим падишах отправил паше Багдада - срочный приказ о назначении его сардаром войск, которым предписывалось идти походом на Хамадан. Получив этот приказ, паша Багдада, к имевшимся у него 6 тысячам пехотинцев и 3 тысячам сипахиев[71] добавил 5 тысяч арабов, 6 тысяч курдов и 6 тысяч воинов из племен баджилан и других племен, и у него набралась 26-тысячная армия. Произведя всестороннюю подготовку, паша двинул войска на Хамадан. Он разбил лагерь близ города в местности, называемой Лаклар, расставил войска в боевом порядке, заставил возвести укрепления и начал осаду города.

Когда об этом узнал шах Тахмаз, который находился в Исфахане, он собрал 100-тысячную армию и пришел на помощь обороняющимся до того, как туда прибыл Ахмед-паша. Когда Гули-хану, находившемуся в это время в Хорасане, доложили о подходе османов, он, зная о трусости шаха Тахмаза, написал ему, чтбы тот до его прибытия не ввязывался в сражение с османами.