КАРАБАХ в ДОКУМЕНТАХ

 

 Начало | БИблиотека | Фото факты | Картинная галерея | Ссылки | Форум | ОпросПоиск в google | AZAD QARABAĞ |

isg011-3

Ходжалы. Хроника геноцида.

1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8


Часть II

ТРАГЕДИЯ, ПОДОБНОЙ КОТОРОЙ ЕЩЕ НЕ ЗНАЛ МИР

Очевидцы свидетельствуют

 

ПЕПЕЛ ХОДЖАЛЫ СТУЧИТ В МОЕМ СЕРДЦЕ

9 марта вечерняя программа “Вести” Российского телевидения в сюжете о Нагорном Карабахе с птичьего полета, бегло показав несколько одно и двухэтажных домов, не поврежденных артобстрелом, прокомментировала: “Азербайджанская сторона утверждает, что город Ходжалы стерт с лица земли. Посмотрите, дома в целости и сохранности...” Снова ложь, снова дезинформация. Казалось, за это время можно было привыкнуть к позиции тогдашних союзных, нынешних центральных и российских средств массовой информации, практически всегда поддерживающих про армянскую точку зрения. Но привыкнуть к смертям, к надругательствам над женщинами и детьми, к глумлению над мертвыми—невозможно. Да, несколько домов уцелело. А люди? Почему же “Вести” не показали ни один из сотен трупов жителей этого несчастного городка, не опросили выживших? Город — это прежде всего люди. Пусть они сами расскажут, где ложь, а где правда, страшная правда.

Свидетельство очевидца.

Рафаэль Иманов, сержант милиции, житель Агдама. Он помогал убирать мертвых, большая часть которых до сих пор не похоронена. Ложбина на дороге НахичеваникАскеран была полна телами мертвых азербайджанок. Ноги женщин были связаны их же чулками. У некоторых были отрезаны пальцы рук, у некоторых—уши. Армяне отсекали безымянные и средние пальцы и уши, чтобы не тратить времени на снимание колец и серег. Эта страшная картина до сих пор снится мне.

Свидетельство очевидца.

Ненеш Селимова, беженка, жительница бывшего Ходжалы. Троих моих сыновей замучили в Аскеране. Тела все еще не вернули.

Свидетельство очевидца.

Е. Оруджова, раненая, жительница бывшего Ходжалы. Мой муж убит в Аскеране, сын Хагани в плену. Боюсь, что и его убьют, Я пряталась вместе с дочерьми и внуками в лесу. Двое суток мы провели на снегу. Потом нас нашли армяне и привели в село Пирджамал. Эти изверги насиловали не только взрослых женщин и девушек, но и тринадцатилетних, десятилетних девочек... Неужели Всевышний не покарает их за это?!.

Свидетельство очевидца.

Мурвет Мамедов, раненый, девять лет. Меня ранили в ногу, а брата Ахмеда — в руку. Он старше меня, ему уже одиннадцать лет. Я видел, как они отрезали уши у мертвых. У одной тетеньки вытаскивали золотые зубы прямо изо рта. Я боялся, что они и у меня выдернут зубы. (Записала Эльмира Эмрахгызы, газета “Азадлыг”).

В Ходжалы и его окрестностях, кроме тысяч взрослых, убиты сотни подростков и детей. Обнаружено тельце пятилетнего ребенка с отрезанными ушами. Есть ли сердце у палача, содеявшего такое?.. Другого ребенка убили восемью выстрелами в упор, потом растоптали. Есть еще один детский трупик с двумя пулевыми отверстиями. Два маленьких трупа детей трех и пяти лет, найденные в окружении десятков мертвых тел, так и похоронили неопознанными: не осталось в живых никого из родственников, соседей, просто знакомых, чтобы опознать их...

Уже столько дней прошло, но никак не могу забыть кадры телевизионной хроники: рослый омоновец поднимает маленький трупик трех - четырехлетнего ребенка в красном комбинезончике (такой же носила в этом возрасте и моя дочь) и, подержав, бережно укладывает в вертолет. Его усатое лицо окаменело от горя. По обветренным щекам текут слезы...

 

ЧИНГИЗ СУЛТАНСОЙ “Свобода”

БОЛЬ ХОДЖАЛЫ

Был такой город в Нагорной части Карабах, где среди местных жителей нашли приют и многочисленные беженцы из Армении, турки-месхетинцы. Несмотря ни на какие угрозы со стороны соседей он жил, отстраивался, защищался как мог от нападений армянских банд формирований. Жил надеждой на то, что, наконец, наступит мир на этой земле, пятый год стонущей от ран и потерь. 26 февраля 366-й полк Вооруженных Сил СНГ, дислоцирующийся в Ханкенди (Степанакерт), стер с лица земли этот город, который так и не стал садом. А его жители были безжалостно расстреляны.

В стенах тесной больничной палаты НИИ травматологии и ортопедии лежат не бойцы национальной армии, омоновцы или защитники своих очагов. Здесь неимоверно страдают от тяжелых пулевых и осколочных ранений чудом спасшиеся от страшной насильственной смерти Женщины и дети. Невозможно без боли и слез слушать их сбивчивые рассказы о неслыханной трагедии, которую иначе, как геноцидом азербайджанского народа не назовешь. Какими же вероломными и патологически жестокими оказались наши соседи и их защитники из русской армии, с которыми мы по простоте душевной поделились землей, кровом, хлебом!

Страшный злой рок свел в больничной палате азербайджанских женщин родом из разных мест. Но как схожи их судьбы — судьбы изгнанниц. И как одинаково беспощадны методы, с помощью которых враги лишали их дома, земли, родных, близких, детей, жизни. Эти измученные, настрадавшиеся, изболевшиеся тоской по пропавшим и погибшим детям женщины — живая история страшного конфликта, обернувшегося войной. 25

Фатьма Рзаева, 42 года, село Зангиляр Масисского района Армении.

“Нас разбудили посреди ночи и погнали из дома. Кое как подняла пятерых детей. Выбежали, кто в чем был. Предчувствуя беду, сунула каждому в карман его метрику. Огородами побежали к железнодорожной станции. Только посадили детей, как появились боевики. .Двери вагона тут же закрыли, поезд тронулся. Мы с мужем бросились к машине, добрались до турецкой границы, перешли в Нахичевань. Семь месяцев прожили в селе Шых Махмуд в школе, затем нас перевезли в Дашкесан. Только через полтора года я нашла своих пятерых детей—сыновей Исмаила, Намика, Бугара, девочек—Нису и Сакину...”.

Вот так начиналось материнское горе в 1988 году. Кто бы мог подумать тогда, что оно так глубоко пустит свои недобрые корни. Кто бы мог подумать, что после будет горе матерей, живущих в селах Джамилли, Мешали, Джанхасан, Гейбалы, Халфалы, Набилер, Гушчулар, Малыбейли, Ходжавенд, Кяркиджахан...

Бановша Аллахъярова, 53 года, педагог словесности, село Кяркиджахан.

“Наше село было самым большим и красивым в Карабахе. Какие дома здесь стояли, каждый из 6-10 комнат... 350 домов. Все сожгли... Я только крышу новой жестью обила. Да что это... Могилки шехидов сравняли с землей... Расстреляли все водяные баки, чтобы мы от жажды помирали. Три месяца здесь шла самая настоящая война, почему нам никто не помог? Наших ребят взяли в заложники. Мы посылали телеграммы в Баку, Мингечаур, Тер-Тер... В тот день дома не было ни капли воды. Думала, проскочу как-нибудь к роднику. Я даже не поняла, что ранена, ведре? выпало из рук, ноги подкосились. А снайпер из Степанакерта все стрелял. Земля вокруг меня столбом стояла. Парень из национальной гвардии кинулся было мне на помощь. Вы обязательно напишите об этих ребятах из агдамского села Шелли. Я знаком руки остановила его—уж очень он был молод. Тогда парень подполз ко мне, носком сапога подцепил юбку и потащил меня в укрытие. Пять часов шли ребята по лесу в сторону Шуши и пять часов несли меня на руках...”.

У Бановши хала прострелена нога, страшно раздроблена кость. Возле нее хлопочет хорошенькая юная Рахиле. Пять часов в одном платьице ползла она по снегу за матерью. Когда стали бомбить шушинскую больницу, раненых перенесли в подвал. Бановша хала отказалась прятаться, но и дочь от себя прогнать не смогла. Смелая девочка, бесстрашная женщина. Не испугалась Бановша хала и тогда, когда их вертолет, летевший в Баку с ранеными на борту, обстреляли в небе над Ханкенди. Жизнь научила ее бесстрашию. 18 лет работала Бановша муаллима в десятилетке деревни Баллыджа Аскеранского района. В этом селе было 20 азербайджанских домов. К тому же она преподавала уроки азербайджанского языка и литературы в армянской школе. И все это время она ездила за семь километров от своего дома на машине. Когда же водитель отказался ее возить, пять месяцев ходила в школу пешком. И в благодарность за это...

Кульминацией трагедии стал Ходжалы. Те самые Ходжалы, которые мы с таким душевным подъемом отстраивали, которые усилиями беженцев, местных жителей, строителей превратились в город. Да, видно, не суждено было здесь цвести саду. Стерли этот город армянские боевики под мощным прикрытием 366-го полка с лица земли. Расстреляли в упор почти все его население.

Малахат Гусейнова, 33 года, мать четверых детей, Ходжалы.

“...У нас несколько месяцев не было света, газа, тепла, кончилась мука. Все время смотрели в небо. На дороги надежд не было: знали, что в окружении. Мои дети сутками находились в подвале голодными. Но мы все равно надеялись на то, что нас не забудут...”.

Даже страшно думать о том, что забыли. Иначе чем еще объяснить случившуюся трагедию?! Мужа Малахат, девочек и девушек армянские боевики, среди которых по рассказам ходжалинок были сирийцы огромного роста с серьгой в ушах, взяли в заложники. Семилетнюю дочь всего лишь неделю ходившую в школу (она из-за тревожной обстановки почти не работала) убили на глазах у матери. Малахат сама закрыла ей веки. В Карабахе женщины научились не бояться смерти. Опасались только одного — стать заложниками. Ибо озверевшие бандиты издевались над девочками, девушками и молодыми женщинами гнусно, жестоко, не боясь бога. Других троих детей Малахат потеряла из виду. Раненная в ногу, она в беспамятстве лежала в кустарниках, когда ее подобрали шеллинские гвардейцы.

23-летняя медсестра Сусан Джафарова, обеспокоенная непрерывным обстрелом, оставив раненых омоновцев в подвале, вышла наружу. Ее взору предстало страшное зрелище. Горели, объятые пламенем дома турок-месхетинцев, все было разрушено, полыхало. Кое-как вытащив раненых, она поползла с ними к лесу. Когда потеряла калоши не помнит, как не помнит и то, что босиком вброд переходила ледяную реку, шла по глубокому по пояс снегу. Ноги у Сусан отморожены, молю аллаха, чтоб не безнадежно. Раненая Санубер Алекперова не смогла остановиться, как. охнув, уткнулась в снег, старенькая мама. Нужно было бежать вперед, там истекала кровью 16-летняя дочь. Невозможно передать словами весь тот ужас, который пережили эти женщины, как невозможно восполнить все их потери, утраты тем повышенным вниманием, которым они окружены сейчас. Медсестра Рена Гусейнова так и вьется над ними, хотя сама уже на ногах 36 часов. То и дело приходят студенты, работники учреждений, врачи. Приходят, конечно, не с пустыми руками. Воспитательницы соседнего детского сада зашли в палату с большой кастрюлей дюшпарь и подносом с пирожками...

Простите нас, женщины Карабаха, за то, что не можем ответить на ваши вопросы. Я не знаю, Бановша хала, почему мы молчали в 1988 году, когда были сожжены 358 личных домов азербайджанцев в Карабахе. Я не знаю, Малахат баджи, откуда у врага столько топлива и бензина, которые производятся в нашей республике. Я не смогу ответить еще на многие ваши вопросы. Я только прошу: простите нас, за то, что ваши дети, привыкшие к страшным звукам артобстрела, сейчас лежат в агдамском морге с простреленными лбами. Простите, если можете. Но народ не должен простить врагу Ходжалы!

Я пожертвовала своим ребенком, — сказала мне на прощание Малахат,—я оставила свою девочку в снегу. Я должна вернуться на свою землю... Слышите, мужчины? Малахат должна вернуться на свою землю!

 

 

МЕДИНА ГАСАНОВА. “Юрддаш”, 11 марта 1992 г..

ТРАГЕДИЯ ХОДЖАЛЫ

Глава исполнительной власти города Эльман Мамедов потерял за несколько часов 22 своих родственника, в том числе и мать. Осажденный Ходжалы подвергся вначале массированному артиллерийскому обстрелу, рассказывает он. По городу со всех четырех сторон велся беспрерывный огонь ракетами “Алазань”, орудиями танков, БТРов и БМП. После многочасовой истребительноартподготовки, когда все вокруг лежало в руинах и пожарищах, под прикрытием бронированной техники в атаку пошла пехота боевиков. Немногочисленные защитники города и мирные жители, оставшиеся к тому времени в живых, отступили к лесу, преодолев вброд студеную реку, Всю ночь наш обоз с женщинами, детьми, стариками, ранеными пробирался по лесу. К утру вышли на опушку— дальше простирались поля армянского села Нахичеваник. Здесь-то и встретил нас огонь в упор из пулеметов и автоматов. Стреляли по обессилевшим живым мишеням беспощадно. Здесь полегло немало моих земляков, близких, родных. Я и семь моих товарищей, вооруженных автоматами, пытались прикрыть их. Но безуспешно. Отрезанные со всех сторон, мы двенадцать часов пролежали на снегу в ущелье, не имея возможности даже поднять головы из-за обстрелов.

Атакиши Атакишиев, прокурор города Ходжалы: — Город стерт с лица земли. Помощь, на которую мы так долго надеялись, так и не пришла.

А вот рассказ рядовых 366-го полка Юрия Яхновича, Алексея Бондарева, Павла Антипина и Павла Зуева — очередной группы солдат, покинувших полк из-за нежелания участвовать в межнациональном конфликте.

Алексей Богданов:

— Многие офицеры полка, почти все прапорщики, часть солдат—армяне. Они выводили по ночам БТРы с полным: боевым комплектом из расположения полка, а к утру возвращались “пустыми”. Война расширяет свои границы и масштабы.

ЗАУР КАДЫМБЕКОВ: (Корр. “Правды”) 7 марта 1992 г.

ОНИ ПРИСТРЕЛИВАЛИ РАНЕНЫХ, А БТРы ДВИГАЛИСЬ ПО ТРУПАМ, ГОВОРЯТ СВИДЕТЕЛИ ТРАГЕДИИ

Сегодня в Баку нет, наверное, ни одной больницы, где бы не было раненых и искалеченных жителей Ходжалы. В республиканской — их несколько десятков. Точное число поступивших сюда людей определить трудно: почти каждый день прибывают новые и новые обмороженные и израненные ходжалинцы. С теми, кто лежит на больничных койках, говорить чрезвычайно трудно: велики боль и перенесенные страдания, велико несчастье каждого ходжалинца, потерявшего за считанные дни все, что у него было.

Рассказы этих людей помогают восстановить цепочку трагических событий, разыгравшихся в Ходжалы в ночь с 25 на 26 февраля и последующие дни.

— Мы давно были готовы к тому, что армяне вот-вот нападут на Ходжалы, но этот вечер ничем особенно не отличался от предыдущих, — рассказывает сорокалетняя Хазангюль Джафарова. — Наша семья уже собиралась лечь спать, когда совсем неожиданно раздался грохот артиллерийских орудий. Он застал нас врасплох. Отчетливо помню, как в дом ворвался наш родственник и закричал, что идут армяне. Дальше все было, как в кошмарном сне... Я успела лишь схватить детей и выбежать из дома. Дома, расположенные вблизи аэропорта, уже горели. Одетые кто во что, мы бросились к речке, перешли ее вброд и, по колено вымокшие, побежали к лесу. Когда мы добежали до первых деревьев, остановились, чтобы отдышаться. Было страшно холодно. Дрожа и прижимаясь друг к другу, чтобы как-то согреться, мы пошли дальше вглубь леса...

— Люди бежали к лесу отдельными группами, — едва сдерживая слезы, рассказывала Мирвари Халилова.-Многие так и не добежали до него... За нашими спинами раздавались предсмертные крики людей, стоны раненых. Остановиться, чтобы поднять их, было невозможно: пули свистели там и тут, сея вокруг смерть. Промедление грозило смертью. Надо было спасаться самим и спасать оставшихся в живых... Обезумевшие от горя люди бежали кто куда. Уже в лесу многие, в том числе и я, искали родных, уцелевших после этой кровавой бойни. До сих пор не знаю, где мои дети, дошли до Агдама... У села Нахичеваник по людям вновь начали стрелять. Несколько человек рядом со мной упали, сраженные пулями. Оставшиеся в живых вновь бросились вглубь леса. Из большой группы людей, с которыми мы бежали из города, в живых осталось лишь одиннадцать человек. Окоченевшие от холода, мы старались как можно больше двигаться, чтобы не замерзнуть.. Около пяти дней, борясь с холодом и со смертью, мы шли в поисках своих... Не все выдержали этих мучений. С нами была женщина с двумя детьми. Она умерла на наших руках... На пятый день в живых оставались только я с братом. С ним вдвоем мы и выбрались к Агдаму,

У Садагат Агаевой погибли трое детей. От горя она не могла говорить, но ее глаза, полные беспредельного горя, выражали все... Три скорчившихся от холода хрупких детских тела, которые она так и не смогла согреть своим материнским теплом, до сих пор перед глазами Садагат...

—25 февраля, начиная с утра и до самого вечера, к Ходжалы, к уже находившимся на подступах к городу армянским вооруженным отрядам подходили новые силы, — вспоминает Сулейман Аббасов. — По всему было видно—армяне в ближайшее время начнут атаковать город. К вечеру они обложили заслонами все дороги, ведущие в Ходжалы... Почти все мужчины, способные держать в руках оружие, приняли первый, самый страшный натиск врага. Но перед бронетехникой мы были бессильны. Сдерживая натиск врага, желая дать время для того, чтобы - люди могли уйти из города, погибло большинство защитников города... Оставшиеся, в том числе и я, отступали с боем, но силы были слишком неравны. Единственное, что мы могли еще сделать—спасти людей, вывести их через армянские кордоны к нашим. Отступая, я и мои товарищи Тофик, Джабраил и Хафиз из сил национальной самообороны вынуждены были уходить от преследования через объятые пламенем улицы города. До сих пор не могу забыть эту страшную картину... Трупы женщин, детей, стариков лежали на улицах, вокруг горели дома, стонали раненые, моля о помощи... Уже дойдя до окраины Ходжалы, мы остановились, чтобы посмотреть, не остался ли кто в живых, и увидели, как идущие за нами буквально по пятам армяне пристреливали раненых, а БТРы двигались по улицам города, давя трупы убитых...

Мы с частью жителей дошли до села Нахичеваник, надеясь здесь найти пристанище: до этого по рации нам сообщали, что это село отбито у боевиков. Раздались первые выстрелы... Многе еще ничего не успевшие понять, люди упали, сраженные насмерть. Завязался короткий бой, в ходе которого нам удалось пробить этот заслон и выйти на дорогу, ведущую в Агдам, но путь нам преградил БТР. Обходя его, окольными путями мы вновь вышли на дорогу и здесь, в который уже раз, попали под перекрестный огонь теперь уже укрытых в засаде бэтээров... Меня ранило в ногу. С большим трудом при помощи подоспевших агдамцев нам удалось все же пробиться.

Салману Аббасову, 56-летнему жителю Ходжалы, врачи были вынуждены ампутировать обмороженную ногу. Его семья и еще почти семьдесят ходжалинцев трое суток плутали по лесу, пытаясь добраться до Агдама. Там же, в лесу, не выдержав холода и голода, погибли его сестра Марьям и невестка Гюльзар. Армянские вооруженные отряды захватили этих людей и держали у себя несколько дней. В каких условиях содержались заложники, Салман Аббасов рассказывать не захотел, уж больно много издевательств и лишений ему пришлось там испытать. Только пятнадцать из тех семидесяти жителей Ходжалы, в том числе уцелевших членов семьи Аббасовых, накануне удалось обменять с армянской стороной.

—За несколько дней до случившейся трагедии армяне по рации неоднократно сообщали нам, что захватят город, и требовали, чтобы мы его оставили, — превозмогая боль в ногах, говорит Салман киши. — Вертолеты долгое время не прилетали в Ходжалы, и было неясно, думает ли кто-нибудь о нашей судьбе, интересует ли она кого-нибудь. Никакой помощи мы практически не получали. Более того, когда можно было вывести из города женщин, детей и стариков, нас отговаривали. Обещали, что в скором времени будет предпринята операция с целью захвата Аскерана и прорыва блокады Ходжалы. Не дождались... Зачем же нас было обманывать, за что погибли наши дети, кто ответит за это?.. Когда-нибудь история расставит все на свои места. Как скоро—зависит от нас. Пройдут годы, но каждый раз вспоминать Ходжалы, эту азербайджанскую Хатынь, люди будут с содроганием и болью, так же, как будут вспоминать то, что произошло в Малыбейли, в Кяркиджахане, в Карадаглы, в других разрушенных, сожженных, стертых с лица земли азербайджанских селах. Нам этого не забыть, Никогда!

 

С.МИРЗОЕВ. корр. Азеринформа.7 марта 1992 г.

ОБЩАЯ БОЛЬ

20 марта я, Аждар и Сара Назирова отправились в пансионат “Строитель” 2-го бакинского домостроительного комбината, чтобы навестить беженцев из Ходжалы.

По дороге Сара ханум, рыдая, рассказала леденящую кровь историю. На днях наши бойцы застрелили шесть армянских боевиков. Армяне предложили обменять трупы на семерых девушек, попавших в плен в Ходжалы. Начались переговоры. Азербайджанская сторона связалась по рации с нашими девушками. Те ответили: “Вы лучше обменяйте трупы на наших парней или на угнанный скот. После тех издевательств, что мы здесь вытерпели, нам на свете все равно не жить”.

...Наконец мы добрались до пансионата. Встретились с беженцами, раздали им привезенные гостинцы. Многие из них все еще были в стрессовом состоянии. Ответственный секретарь комитета ходжалинских беженцев Товуз Надирова сообщила, что в плену остаются более 500 девушек и женщин. Причем, основную часть составляют девочки-подростки. Пока сумели освободить лишь человек 50. Многие из них — с явно выраженными психическими отклонениями. Судя по всему, армянские боевики воздействовали на них психотропными препаратами...

То, что произошло в Ходжалы,—ни с чем не сопоставимо. Порой трагедию Ходжалы сравнивают с Сонгми и Хатынью. Но Сонгми и Хатынь были маленькими селениями. Ходжалы — город с десятитысячным населением. Здесь полностью истреблено более 200 семей. О тысячах жителей пока ничего не известно. Причем, мы почему-то говорим только о населении города. А омоновцы, а те, кто спешил на помощь ходжалинцам? Их число тоже исчисляется сотнями...

Мы обязаны довести весь ужас происшедшего в Ходжалы до сознания мировой общественности. Мы должны судить преступников международным судом, как судили фашистских палачей в Нюрнберге. Весь мир должен узнать: преступление в Ходжалы совершено руководством Армении при пособничестве российских властей и прямом участии в геноциде 366-го полка. Трагедия Ходжалы—это продолжение кровавых ужасов бакинского “черного января”...

ХАФИЗ АЛИ. Поэт, публицист. “Адабият ве инджесенет”, 3 апреля 1992 г.

Необъявленная война

ЖЕНЩИНЫ КАРАБАХА, КОГДА ЖЕ ПРИДЕТ МИР В ВАШИ ДОМА?

В борьбе азербайджанского народа за неприкосновенность своей земли с армянскими захватчиками было много трагедий (1905, 1918—1920 и 1988-1992 годы). Ходжалинская — одна из самых кровавых.

В эти тяжелые для моего народа дни по поручению редакции я побывал в Карабахе, чтобы рассказать о женщинах этой опаленной войной земли. Об их великом горе и подвиге на полях сражений.

И АКТРИСЫ ВЗЯЛИ ОРУЖИЕ

С командировочным удостоверением в руках я отправился на железнодорожный вокзал за билетом на поезд Баку—Агдам. Но кассирша ответила тихо: “Сегодня агдамского поезда не будет”, а причину объяснить отказалась. Мне пришлось добираться до места назначения обходным путем. Взяв билет до Евлаха, сел в гянджинский и поехал. Не стану перечислять все трудности, что ожидали меня по пути в Агдам, перейду к самому главному. Моим первым собеседником стал попутчик в автобусе Барда — Агдам Эльхан Микаилов, режиссер Агдамского государственного драматического театра имени А. Б. Ахвердиева, также добиравшийся до родного города. На мой вопрос, почему агдамский поезд не ходит, Эльхан тяжело вздохнул и ответил, что он превращен в госпиталь на колесах; число раненых так велико, что больницы Агдама, Барды, Евлаха и близлежащих районов не могут всех принять, их размещают в вагонах.

—Наш актерский коллектив,—продолжил режиссер,— с оружием в руках защищает свою землю. Наравне с мужчинами несут боевую вахту актрисы Фагума Юсифова, Сакина Сулейманова, Аида Касумова и Фатима Махмудова.

На Агдамском автовокзале я увидел множество убитых горем людей. Одним из моих собеседников оказался житель Ходжалы Байрам Мамед оглы Касумов, чудом уцелевший н выбравшийся из окружения. Примерно в 21 час со стороны Ханкенди, Аскерана, Мехтикенда и Норгюга армяне начали обстреливать Ходжалы из различных видов тяжелой артиллерии. В темноте возникла паника, а, спустя полчаса, на город со всех сторон двинулись более ста танков, БТР и БМП. Первыми, пробив оборону мужественных защитников, прорвались военные, а за ними шли армянские бандиты. В течение двух-трех часов Ходжалы был подвергнут разрушению, предан огню.

Бандиты не щадили никого — убивали стариков, женщин и детей. У самого Байрама киши убиты: жена Гаджар, 22-летний сын Анвер, 19-летняя дочь Сона и 7-летний сын Салман, а отец, Мамед киши, взят в заложники.

В течение 10 минут, что я беседовал с Касумовым, он выкурил четыре сигареты и так горько плакал, что н мое сердце не выдержало. Я тоже обливался слезами. Не могу успокоиться и сейчас, когда пишу эти строки.

Как же понять приказ Главкома ВС СНГ Е. Шапошникова о выводе 366-го полка из Ханкенди — с одной стороны, и использование его бронетехники против мирного азербайджанского населения—с другой. Значит, сначала нужно было взять Ходжалы с его аэропортом, стратегически важным для Армении, чтобы беспрепятственно перебрасывать оружие и боевиков из Еревана?

ПОДВИГ ТАНКИСТА ДЖАНПОЛАДА РЗАЕВА

По республиканскому телевидению передали, что 26 февраля, спасая женщин и детей Ходжалы, героически погиб Джанполад—сын Ягуба Рзаева, командира батальона самообороны “Карабах шахинляри” (“Карабахские соколы”). Я встретился с Ягубом Рзаевым. Выразив соболезнование по поводу гибели сына, попросил рассказать о нем. В ответ услышал твердый и решительный голос: “Он не только мой сын, но и всего азербайджанского народа, а погиб, как и другие мои сыновья” (Ягуб имел в виду всех бойцов, которые отдали жизни, защищая свою священную землю). Чтобы узнать подробности о подвиге Джанполада, я обратился ик его товарищам, с которыми он пытался вывести из окружения жителей Ходжалы.

— Когда мы с комбатом вошли в расположение штаба,— рассказывает командир роты Генджим Ибадов,—увидели: Джанполад готовит пулемет на своем танке (он был командиром танка). В своп 23 года Джанполад был очень горячий и смелый. Подойдя к сыну, Ягуб спросил его, куда он собирается. Сын ответил отцу: “Я должен спасти жителей Ходжалы, чего бы мне это ни стоило”. Передав отцу свою гюмюшлю папаху (серебряную папаху), Джанполад надел шлем и приказал экипажу двигаться вперед. Трое смельчаков—командир танка, водитель-механик Фикрет Алиев и наводчик Бахтияр Велиев—поспешили на помощь детям, старикам и женщинам. Войдя в расположение противника, они уничтожили три огневые точки и прорвали оборону.

— Со всех сторон на нас двинулись танки, БТРы и БМП противника,—продолжает рассказ механик-водитель Фикрет Алиев.—Маневрируя и уничтожая врага, нам удалось освободить из окружения 180 безоружных людей. Под нашим прикрытием они побежали в сторону Гара дага. Противник стал стрелять в спины бежавшим людям. Джанполад не выдержал, открыл верхний люк, выскочил, и из. ручного пулемета стал стрелять по БМП и БТР противника. В этот миг Джанполад и получил смертельное ранение. Но успел сказать мне: “Прошу тебя, раздави гусеницами БМП”,—и закрыл глаза навсегда. Развернув свой танк, я выполнил последнюю просьбу командира—таранил БМП. Однако силы были неравными, и противнику удалось подбить наш танк. Снаряд попал в топливный бак, и танк загорелся. Еще 30 минут мы продержались вдвоем с Бахтияром, отстреливались. Потом подоспели комбат и другие бойцы и под “проливным” огнем противника на буксире вытащили наш танк. Отъехав метров на 600, мы вытащили тело Джанполада и передали в машину скорой медпомощи, а сами вернулись назад, на помощь людям. Бандитам удалось уничтожить 60 человек, а 120 мы спасли. Вот так героически погиб Джанполад,—завершил свой рассказ Фикрет Алиев.

ХИРУРГ АББАСОВА, БОЕЦ РАСУЛОВА И ДРУГИЕ

У входа в Агдамскую больницу я встретился с главврачом, кандидатом медицинских наук Тариелом Эйвазовым. Пригласив меня в кабинет, он сказал:

— Напишите о женщинах, которые двое суток боролись за жизни десятков людей, не выходя из операционной. Это— врач-хирург Матанат Аббасова, старшая медсестра Солмаз Шукюрова, медсестры Венера Набиева, Малейка Юсифова, Гаиша Мамедова и другие сотрудники хирургического отделения нашей больницы.

26 и 27 февраля к нам доставили 206 раненых, из которых 27 были в тяжелом состоянии. На пяти столах одновременно шли операции, 15 человек скончались, остальных удалось спасти.

Доктор Матанат Аббасова в 1987 году закончила АМИ им. Н. Нариманова, получила диплом хирурга, с 1990 года работает в нашей больнице. Эта хрупкая. женщина за короткий срок завоевала уважение не только нашего коллектива, но и больных. Коллектив у нас очень дружный. На общем собрании приняли решение обеспечить всех беженцев-больных одеждой.

Матанат ханум рассказала: Утром 27 февраля к ним пришла 29-летняя Мамедова Матанат Теймур кызы, жительница Ходжалы. Армяне убили на ее глазах двух ее детей и смертельно ранили 5-летнюю дочь. Мамедова сама была ранена в ногу, но несмотря на все, обезумевшая от горя, полураздетая, прижав дочь к груди, бежала из Ходжалы 35 километров через горы и лес и донесла дочь в больницу. Но, увы, ее спасти не удалось. Она потеряла много крови и была в шоковом состоянии. А саму мать, после операции, отправили на лечение в Бардинскую больницу. Разве это не героический поступок матери?

В больнице мне сказали, что в составе ополченцев Народного фронта Агдама есть женщины, которые с оружием в руках защищают родную землю. Узнав, что председателем Народного фронта Агдамского района является Аллахверди Багиров, я стал искать его. Мне показали мужчину средних лет с бородой, сидевшего под деревом. Подхожу, здороваюсь и представляюсь. Только собирался попросить Багирова свести меня с женщиной-бойцом, как услышал неожиданный вопрос: “Не узнаете меня, Тофик?” Я внимательно разглядел своего собеседника и вспомнил: это был мой старый друг, игрок и капитан, а позже старший тренер агдамской футбольной команды “Карабах”, Аллахверди Багиров. Обнялись. Потом он поручил молодому бойцу отвести меня в батальон. Попрощался и сказал: “До встречи после победы”.

У ворот нас встретил совсем еще юный боец и отвел к комбату Акифу Нагиеву, мужчине средних лет, крепкого телосложения, и, естественно, с бородой.

Комбат сказал, что в их рядах есть женщина-боец Севиль Расулова из Мингечаура.

Ей 31 год у нее двое детей, сыну 15 лет, а дочке—14. Она в отряде с ноября прошлого года. Товарищи по батальону ее называют Гачаг-Севиль, Гочаг-Севиль. С оружием в руках она сражается наравне с мужчинамиь и выполняет функции медсестры и повара. В Мингечауре у нее 4-комнатная квартира. В ней она приютила одиннадцать беженцев из сел Ходжалинского района, в том числе четверых малолетних девочек и двух женщин. У одной двое, а у другой трое детей.

Когда мы вышли во двор, чтобы сфотографировать на память нашу героиню с товарищами, я увидел военные вертолеты, летевшие в сторону Гара дага. Комбат объяснил, что у Гара дага много людей погибло, и вертолеты помогают собрать тела мертвых.

С водителем такси Муталлимом Аллахвердиевым подъезжаем вплотную к этой горе. Но в 150 метрах нас останавливают и говорят: туда ехать опасно, снайперы держат гору под прицельным огнем. Сделав несколько снимков издалека, я обратил внимание на множество гильз от крупнокалиберного пулемета,—такие устанавливаются на БМП. Муталлим объяснил, что, когда люди, прорвав окружение, пытались добежать до Агдама, их здесь догнали на БМП и из пулемета уничтожили. Вот почему здесь много гильз.

В Агдаме меня познакомили с главным инженером управления по строительству жилья для беженцев Фарманом Сулеймановым. Фарман рассказал, что 29 февраля армянские националисты стреляли по Агдаму из установок Град”. 64 снаряда упало в жилые кварталы города, были разрушены недавно построенные для беженцев дома. Об этом сообщали газеты. Я видел это собственными глазами и сделал несколько снимков расстрелянных домов и остатков жилищ, развороченных снарядами.

С тяжелыми впечатлениями я вернулся из Карабаха. Правду о трагедии Ходжалы должен узнать весь мир. Мое сердце наполнено болью: перед глазами стоят образы тех мужчин и женщин, которые сражаются за свободу Карабаха. Когда же придет мир на нашу измученную землю?

 

ТОФИК НУРИЕВ, спец. корр. Вышки”. Агдам — Баку. 7 марта 1992 г.

ЧИНГИЗ МУСТАФАЕВ, корреспондент Азербайджанского телевидения. Он одним из первых побывал на месте расстрела ходжалинцев. Снятые им видеокадры облетели весь мир...

Десятки и десятки расстрелянных (в большинстве случаев—в упор, в голову) детей от 2 до 15 лет, женщин, стариков. Расположение мертвых свидетельствует, что людей убивали хладнокровно и расчетливо, никаких признаков борьбы, бегства нет.

В кого-то стреляли поодиночке, отведя в сторону, многих уничтожали семьями, всех сразу. У некоторых трупов видно несколько ран, одна из которых обязательно в голову, — значит раненых добивали.

Камера сняла несколько детей с отрезанными ушами.. У пожилой женщины вырезали кожу с левой половины лица. У мужчин снимали скальпы. Трупы с явными признаками ограбления.

Первый раз в сопровождении двух военных вертолетов мы прибыли на место расстрелов 28 февраля. С воздуха увидели площадку примерно в 500 метров радиусом, которая почти вся была усеяна мертвыми телами. Летчики боялись садиться, потому что территория контролируется армянскими боевиками. Но когда мы все-таки приземлились и вышли из вертолета, началась стрельба. Сопровождавшие нас милиционеры должны были погрузить трупы для отправки родственникам. Они успели погрузить в вертолет только четырех погибших. К тому же у всех из нас был настоящий шок. Двое ребят потеряли сознание от вида такого количества убитых и обезображенных людей. Многих тошнило...

То же самое было и 2 марта, когда мы прилетели вместе с иностранными журналистами. Многие тела оказались в еще более обезображенном состоянии. Над ними глумились в течение нескольких суток...

“НЕ ДАЙ БОГ НИКОМУ УВИДЕТЬ ТО, ЧТО ВИДЕЛИ МЫ...”

...В Агдам вместе с оператором Надыром Зейналовым мы приехали 1 марта, часов в 11 утра. У райотдела милиции встретились с зарубежными коллегами и с Чингизом Фуад оглы, одним из ведущих популярной студии “КЛ 215”. И тут же начались бесконечные телефонные звонки, просьбы, чтобы нас отправили на место трагедии. Кому мы только не звонили! Просили: если не на вертолете, то хотя бы на БТР доставить в Ходжалы, где разыгрались кровавые события. Ничего не получилось.

И только на следующий день (сколько времени мы потеряли!) военные из Гянджи предоставили нам вертолет, который доставил нас на территорию, которую сегодня оккупировали армянские вооруженные формирования.

Командир вертолета после долгих уговоров согласился все-таки предоставить нам 15 минут для съемок. Высадив десант журналистов, вертолет тут же поднялся в небо. Он баражировал сверху, отслеживая оперативную обстановку. А мы остались на грешной земле. То, что мы увидели, не дай Бог увидеть никому. Мирные жители в основном — женщины, старики, дети, были не просто убиты. Перед смертью их с садистским изуверством долго мучили. Маленьких детей расстреливали рядом с матерями. Многих скальпировали. У женщин вырезали груди...

Операторы снимали эти кадры, смотря в объектив сквозь слезы. Такого не увидишь даже в фильмах ужасов. Жаль, что среди нас не оказалось ни одного азербайджанского фотокорреспондента, который бы запечатлел эти страшные кадры для истории... Говорят, что убийцы не имеют национальности. Может, и так. Но я совершенно убежден в том, что для меня лично слово убийца всегда будет ассоциироваться со словом “армянин”. Хорошо, что приехали зарубежные корреспонденты. Благодаря им мир узнает о страшной трагедии азербайджанского народа. И еще. Мы были на очень маленьком участке территории, усеянном трупами. В другие места нас перебросить отказались. Там сконцентрированы боевики, которые очень не любят свидетелей своих преступлений.

Нам удалось взять с собой тела трех маленьких девочек, расстрелянных в упор. И взрослые мужчины, сидевшие в вертолете, рыдали от боли и отчаяния, от сознания того, что они никогда и ничем не смогут помочь этим ни в чем не виноватым детям. За четыре года войны мне по роду своей работы пришлось полетать по всему Карабаху. Видел я и убитых, и раненых, и разрушенные, сожженные дома. Но такого зверства мне никогда не приходилось наблюдать...

Этим массовым убийством, на мой взгляд, боевики подписали себе смертный приговор, потому что все разговоры о мире, прекращении огня, всякие встречи с бандитами — это будет самым настоящим предательством по отношению к невинно убиенным жителям нашего Ходжалы. Мы их уже один раз предали. Не будем предателями во второй раз...

Уже на следующий день, когда монтировался материал, нам позвонили из Москвы, из представительства американской компании Эн-би-си, попросили видеоматериал. Мы его передали. Может быть, в Америке нашу трагедию во-с примут с большей болью, чем в “братских республиках” бывшего несокрушимого Союза.

Эта проклятая война, которую мы не хотели, кончится, очевидно, не скоро. И мы, журналисты, будем опять летать и ездить в самые опасные районы боевых действий, чтобы передать оперативную информацию о том, что происходит на оккупированной армянскими садистами азербайджанской земле. Пользуясь случаем, я хочу попросить всех, от кого это зависит, помогать нам — машинами, вертолетами, БТРами. Ведь пешком туда не дойти. Поймите, от того, насколько оперативно и правдиво мы сообщим о ходе этой войны, зависит очень многое! Ходжалы был не только в осаде, но и в информационной блокаде. И это не наша вина. Потому что до самого последнего дня журналисты не могли получить точную информацию, в чьих руках находится город.

МАИС МАМЕДОВ, собкор по Азербайджану телерадиокомпании “Останкино”.

АгдамАскеран — Баку.

ХАТИРА ЖДЕТ МАМУ

Не знаю, чего больше в широко распахнутых глазах восьмилетней уроженки Ходжалы Хатиры Оруджевой: боли, страха или тоски по родителям, маме-мамочке, которая почему-то все не приходит и не приходит. И, хотя все люди вокруг—врачи и медсестры, няни—клинической больницы “Скорой медицинской помощи” г. Баку заботливы и внимательны, никто не может заменить ей одного-единственного ласкового маминого прикосновения, слова, поцелуя.

Всей неистовой силой своего маленького страдающего сердечка она жаждет ее увидеть, но, увы. Как сказал нам заведующий первым хирургическим отделением больницы кандидат медицинских наук Заур Мамедли, сопровождавший нас в почти трехчасовом хождении по восьми отделениям, надежды, что родители девочки живы, не осталось. Так, в одночасье Хатира осиротела.

У девочки огнестрельное ранение плеча и грудной клетки с повреждением легкого, кровотечением в плевральную полость, пулей сломаны ребра.

Я увидела ее через сорок минут после возвращения из реанимации, где она провела пять послеоперационных дней. Можно только представить себе, что чувствовали завкафедрой детской хирургии Азгосмедуниверситета имени Н. Нариманова профессор Бабаш Бабашев и завотделением детской хирургии больницы кандидат медицинских наук Асим Улуханов, оперировавшие Хатиру: надо было заставить себя не думать о том, что удаляешь пулю у восьмилетнего ребенка. Для любого медика это так же дико, так же уму непостижимо, как и для обычного человека. В ее прекрасных черных глазах, немигающий, не подетски серьезный взгляд которых долго потом преследует вас, один вопрос: как же вы, взрослые, допустили это? Чем виноваты мы, дети? Мы вам верим, вы сильные, умные, вы же все можете!

— Поверьте, мы, врачи “Скорой помощи”, привыкли ко всякому зрелищу,—говорил потом Заур Мамедли,—-такова, собственно, специфика нашей области медицины. Но видеть детей с огнестрельными ранениями, это — выше сил. Многие из наших врачей, бросивших курить, снова взялись за сигареты.

...Среди тридцати пациентов-ходжалинцев шестеро детей, Хатира — не самая маленькая из них.

Есть еще и четырехлетний Фуад Гюльмамедов. Его 25-летняя мама по имени Самая рассказала, что сами они из Агдеринского района, что приезжали погостить в Сырхавенд, где малыш, выйдя поиграть во двор, через 10 минут был ранен. Малыш плачет от боли и затихает на перевязке лишь после обезболивающего укола.

Бесконечные слезы тихо струятся по лицу его матери. Заламывая руки, она повторяет как заклинание только одно: лишь бы ему не отняли ногу. Ее успокаивают хирург Гисмет Алиев и медсестра Ираида Беседина, Они твердо уверены: слава Богу, в данном случае медицина достаточно сильна для того, чтобы успешно справиться с тяжелым осколочным ранением костей голени.

К сожалению, этого нельзя сказать о других случаях: среди пострадавших большое число обмороженных мужчин, женщин, подростков. И некоторым из них, вероятно, предстоят операции по ампутации конечностей из-за начавшегося уже некроза.

Все они — жертвы той роковой февральской ночи, когда было совершено зверское, чудовищное нападение на город Ходжалы, которое войдет в историю именно своей бессмысленной, непередаваемой жестокостью. Словно те, кто его совершил, поставили себе целью заслужить дьявольское звание самых отъявленных монстров всех времен и народов.

Мы еще до конца не знаем всей трагедии, разыгравшейся в ночь с 25 на 26 февраля, но по обрывочным рассказам уцелевших восстанавливается апокалипсическая картина, когда обезумевшие от ужаса люди выскакивали на улицу кто в чем был, без обуви и одежды. Теряя близких и родных, жен, матерей, отцов, они, прячась от метких, профессиональных обстрелов из бетеэров, БМП и другой боевой техники, бросались в лес, где потом в течение нескольких дней блуждали, обмораживая ноги, замерзая без пищи, теплой одежды.

Многие из тех, с кем довелось говорить в этот день, видели смерть своих близких, а многие не знают, где их родные, что сталось с семьями, живы ли?

Так случилось с механизатором Хасаем Халиловым, попавшим сюда с пулевым ранением бедра и отморожением ног 2—3 степени. Он не знает, где семья. Скупо, внешне бесстрастно рассказал он о том, что видел, спрятавшись в лесу. Как только жители были изгнаны и перебиты, подъехали бортовые машины, на которые начали грузить награбленное в азербайджанских домах имущество — начались мародерство и грабеж.

Хасай, прежде крепкий 43-летний механизатор, нынче раненый, ослабевший после блуждания по лесу, мучается от неизвестности: что с семьей, и все-таки надеется.

А на что рассчитывать 20-летней Хумар Салимовой, у которой погибли отец и два брата, а мать попала в заложники? Девушка вся изранена осколками, но не физическая боль сжигает ее, а страх за мать, единственного теперь близкого человека. Бледное, осунувшееся лицо словно окаменело, и говорить о том, что произошло, она просто не в состоянии.

Многих страдальцев видели мы в этот день в больнице “Скорой помощи”: раненого 30-летнего рабочего Рустама Алиева, 14-летнего подростка Мубариза Гамидова, получившего за шесть дней скитаний тяжелое обморожение ног и некроз. Обморожены и двоюродные братья Мехралиевы: пожилой Гюльали и юноша Джумшуд. И опять—так многие не знают, что с их близкими. Лежа целый день наедине со своими мыслями и горем, они вновь и вновь переживают страшную картину трагедии 26 февраля, видят пожар отчего дома, смерть родных, односельчан, бегство в неизвестность и мучительное скитание по заснеженной родной земле, на которой они стали изгоями.

Трудно, конечно, помочь этому горю, решить сразу все проблемы, но как-то облегчить их переживания, утешить, разделить боль мы можем и должны.

 

С. КРАСНОВА.

корр. Азеринформа

 

* * *

МИР — ДЕШЕВЫЙ САМОЦВЕТ,

ПЕНЬ, ЧТО СГНИЛ, СОШЕЛ НА НЕТ.

КТО Ж МОЕЙ БЕДОЙ ЗАЙМЕТСЯ,

ЕСЛИ В МИРЕ СТОЛЬКО БЕД?!

ШВЕЦ НАПУТАЛ ИЛЬ ШВЕЯ,

ИЛЬ САМА СУДЬБА МОЯ:

ВМЕСТО СВАДЕБНОЙ ОДЕЖДЫ

ПОЛУЧАЮ САВАН Я.

СОЛОВЕЙ РАИНЫ СТОИТ,

А ДЖЕЙРАН РАВНИНЫ СТОИТ,

ТУТ ПОГИБ ТАКОЙ ИГИД,

ЧТО ОДИН ОБЩИНЫ СТОИТ.

 


1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8