• №1. 4/5 марта 1919 года

• №З. 18 апреля 1919 года

• №7. 8-10 июня 1919 года. Париж

• №8. 8/9 июля 1919 года

№1.  4/5 марта 1919 года
ГОСПОДИНУ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Время и чрезвычайные обстоятельства переживаемого времени не позволяют мне останавливаться на тех дефектах, кои, на мой взгляд, допущены при образовании Азербайджанской Мирной Делегации, присланной сюда для отправки на Конференцию народов в Париж. Поэтому я буду краток и коснусь только того положения, в котором оказалась и сейчас пребывает делегация. В Стамбул Делегация прибыла 20 января одновременно с Делегациями Северного Кавказа и Грузии.

Сконструировавшись окончательно, пригласив в свой состав несколько новых сотрудников, переводчиков и служащих, наметив распределение работ и распределив обязанности по внутренней организации (см. прилож. № 1-4), Делегация начала хождения в целях получения возможности выехать отсюда в Париж. Сначала это показалось делом легким, могущим встретить препятствия лишь технического характера в смысле затруднительности получения места на редких пароходах, отходящих весьма неравномерно отсюда в Париж через Марсель.

Но личные мои свидания и переговоры по два раза с Английским и Французским представителями, посещение английской Главной квартиры некоторыми членами Делегации, неоднократное командирование к ним же Переводчиков Делегации и, наконец, личное мое посещение английской] главной квартиры - все это убедило, что, помимо технического затруднения, дело поездки в Париж тормозится исключительно по соображениям политического характера. Таково же было убеждение и остальных Делегаций.

На все наши заявления, просьбы, доводы и напоминания обыкновенно получался один стереотипный ответ: "Мы готовы делать для Вас все, что от нас зависит. Относительно Вашей поездки мы телеграфировали в Париж и Лондон и ждем ответа. Надеемся, дня через три получится ответ благоприятный и Вы поедете. О полученном ответе мы Вас известим".

Так этого извещения не получали и не получаем до сих пор... Думаю, что исчерпаны все доводы и основания, чтобы убедить представителей анг[личан] и французов] в нашей правоте и в необходимости нам ехать как можно скорее в Париж, но тщетно!..

Со своей стороны и они не упускают случая, чтобы ставить нам в строку те или иные, по их мнению, наши дефекты. Как на один из таких анг[личане] и франц[узы] указывают на присутствие в составе нашей делегации А.-б. Аг[аев]а. Дело в том, что почти на другой день прибытия Делегации, часть местной прессы и главным образом издающейся на французском яз[ыке], особенно армянская газета на французском языке ("Renaissance"), открыла беспощадную кампанию против А.-б.А[гаева], как унионистско-го чемпиона, ревностного сторонника и активного проводника унионизма в тур[ецком] Парламенте и печати, выступавшего против Союзников. Все грехи партии Иттиф[аг] и Тарак [?], в особенности кабинета Талаата Энвера, приписывались А.-б.А[гаеву]!

О нем производилось расследование, дважды допрашивали меня и в конце концов заявили, что Азербайджанская делегация не должны брать с собой А.-б. А[гаева]: "Это наш совет, он нежелательный человек, как турецкий журналист и депутат тур[ецкого] Парламента, писавший и говоривший против нас". - Все мои заявления, что он родом из Карабага, что он состоит депутатом Азербайджанского] Парламента, что он необходимый для Делегации человек -не рассеяли предубеждений, не исключая и рекомендательного письма, коим А.-б. А[гаев] снабжен от генерала Томсона. ++++

Газета же "Renaissance" назвала нашу Делегацию "Indiserable". Впрочем, таковой нежелательной Делегацией была названа и Грузинская Делегация, главные представители которой Чхеидзе и Церетели - "в качестве заправил первого "Soviet'a" (Совета Раб[очих] Сол[датских] и Крестьянских] депутатов в Петрограде), едут теперь в Париж, чтобы там развивать социализм в духе большевизма". (писал "Renaissance").

Это все, конечно, были придирки, ибо самым главным соображением политического характера было, в чем, кажется, не приходится сомневаться, - желание союзников поставить на разрешение один общий вопрос о России, не допускать на Конференцию представителей вновь образовавшихся Правительств и иметь для разрешения общерусского вопроса давно находившихся в Париже Сазонова, Львова, Маклакова и др.

И не без связи, конечно, с таким желанием в конце января был выдвинут вопрос о созыве на острове Принкипо (один из Принцевых островов, близ Стамбула) особой конференции из представителей всех новых государственных образований в разных частях бывшей России, не исключая и большевиков [Абзац отчеркнут].

Мы все недоумевали. Но из Парижа шли все новые и новые подробности по телеграфу о предполагаемой Конференции, а отсюда ездили на остр. Принкипо англий-с[кие] офицеры для приискания подходящего здания "российской" конференции. И в то же время английские] и французские] представители указывали нам на необходимость выждать, чем кончится вопрос о конференции на о. Принкипо [Абзац отчеркнут].

Среди этого вынужденного, неприятного ожидания, неожиданно 13-го февраля получилось сообщение о разрешении Чхеидзе и Церетели ехать в Париж [Абзац отчеркнут синим карандашом].

Разное дается объяснение этому факту:

1) Чх[еидзе] и Цер[етели] дали пропуск в качестве "русских общественных деятелей";

2) они получили разрешение, ка[к] социалисты, под давлением французских социалистических] групп;

3) "Сhегсhеr la femme": поездку им устроил один французский] "colonel", хороший знакомый сестры Церетели, находившейся при нем, которая тоже замужем за французом.

Остальная часть грузинской делегации осталась здесь. Чх[еидзе] и Цер[етели] еще не доехали до Парижа, а дня 3^4 тому назад прошел слух об их аресте - где и как неизвестно. Когда после этого я был у французского] представителя и говорил ему, как неприятно подействовало на нас столь несправедливое отношение, он заявил, что из Парижа было получено приказание прислать двух представителей грузинской делегации, которая и выбрала Чх[еидзе] и Цер[етели].

"А от нашей делегации не поедут?" - "Поедут, только тоже двое и два человека от горцев" [Абзац отчеркнут].

Но с тех пор (14 февраля) и вопрос о двух был совершенно забыт. Равно забыта и Конференция на о. Принкипо. Лишь третьего дня (2 марта) получилась телеграмма о том, что мысль о Конференции на Принкипо совершенно отклонена, после того, как большевики дали не совсем удовлетворительный ответ по поводу их участия на этой Конференции. Таким образом, остается опять прежнее соображение политического характера.

Кроме вышеуказанных делегаций, здесь сейчас имеются делегации от Дона, Кубани и Представители Украины. Мы приняли предложение Донской (Г. И. Караев) и Кубанской (Л. Л. Быч, бывш[ий] Бак[инский] Город[ской] Голова) Делегаций пообедать вместе. Во время обеда, на котором участвовали также горцы и грузины, было решено принять общие шаги, чтобы добиться пропуска в Париж. Образовалось Совещание из представителей Делегаций. Из этого Совещания выбыл замещающий Чхеидзе врем[енный] председатель Грузинской Делегации - Рцхиладзе, заявив, что уехавший Председатель их оставил инструкцию не принимать без него никаких шагов политического характера.

Я также высказался против совместных шагов такого характера, почему и отвергли написанный кубанцами меморандум еще в Одессе. Я представил свой меморандум, который не был в свою очередь принят ими, как выставляющий резко вопрос об отделении от России. Тогда составили новый меморандум, (редак[ция] была с моими поправками), из которого исключен вопрос об образовании и характере новых Правительств. Грузины отказались примкнуть и на этот раз. А так как Украина не имеет здесь Делегации, а лишь одного представителя, то Делегация наша, Дона, Кубани и Горцев подписали этот меморандум (одни Председатели) и вчера подали английскому] высшему Комиссару (Адмиралу Вебб). Он обещал нам переговорить с французским] Комиссаром (Адмиралом Амет). Сегодня или завтра будем и у последнего, а затем. у Комиссаров Итальянского и Американского Присылаю копии поданного нами меморандума с французским перевод[ом] (см. приложение] № 7), а также двух не принятых (приложение №№ 5-6) и перевод делегации "русских политических деятелей" в Париже (прил[ожение] № 8).

Надо полагать, что в конце концов разрешение получится. Но вряд ли удастся даже в Париже переубедить Державы Согласия, твердо пока стоящие на почве единой России и непризнания самостоятельности вновь образовавшихся правительств, кроме Польши и Финляндии.

Впрочем, кажется, маленькая брешь пробивается: конференция в Париже командирует специальную миссию для ознакомления с положением политико-социальным и экономическим всей Южной России. Эта миссия состоит из 30 человек, - большей частью американцев. Миссия разделилась на 3 части. Одна специально для Кавказа.

Вчера вечером (4-III) был у меня шеф Кавказской секции - Beniamin Burges Moore, американский colonel, хорошо говорящий по-русски. Я и Мамед Гасан Т[аджикский] вели с ним беседу и давали ответы на его вопросы:

1) Может ли Азербайджан существовать самостоятельно в политическом и экономическом отношениях,

2) Хватит ли для этого у вас самих материальных и моральных сил,

3) Может ли у Вас образоваться на Кавказе или в Закавказье федерация или конфедерация,

4) Пожелает ли Азербайджан войти в состав Федеративной Республики Рос сии, если таковая образуется, 5) Мыслите ли возможность влияния на вас какой-либо иной Державы.

Ответив на 1 и 2 вопросы утвердительно по содержанию написанного мной меморандума, я выразил некоторое сомнение но вопросу об образовании Федерации именно теперь, когда Державы, по-видимому, желают идти навстречу всем чрезмерным требованиям армян, которые, благодаря этому, не захотели войти в нашу Федерацию, стремясь к созданию за счет Турции и Азербайджана - Великой Армении.

Ответил отрицательно на 4-й вопрос, по поводу 5-го вопроса указал на Америку, не имеющую у нас никаких материальных] интересов и могущую в деле поддержания нас руководствоваться принципами Вильсона - морального и общечеловеческого характера. По-видимому, мистер Moore остался доволен вообще нашей беседой, с удовольствием взял у меня экземпляр моего меморандума и на прощание просил указать ему несколько лиц, с которыми он мог бы у нас переговорить. Мы обещали. Он выезжает сегодня в Батум. Будет жить в Тифлисе, но обязательно приедет в Баку. Останется на Кавказе месяца три с лишним.

Вопросы, которые он нам задавал, мной были предложены давно на обсуждение нашей Делегации. Присылаю эти вопросы (см. приложение] № 9). Заканчиваю еще раз указанием на полную неопределенность положения общего и нашего и выражением крайнего сожаления на отсутствие возможности не только телеграфного, но и обыкновенного общения с вами, хотя бы путем отправки курьеров: вы обещали это делать через каждые две недели. Я готов был бы прибегать к этому способу каждую неделю; но увы... при тяжелых условиях переживаемой действительности это совершенно недостижимо. Все же сделал опыт и отправил в английскую] Глав[ную] квартиру телеграмму на ваше имя 19-го января с. г., извещаю о том, что делегация не может еще выехать в Париж и ждет пропуска.

Эта телеграмма моя принята, но, получена ли вами, неизвестно.

Эта-то неопределенность и неизвестность во всем заставляет меня коснуться и материальной стороны. Нет слов, делегация снабжена большой суммой денег, и состав ее получает, на мой взгляд, очень уж много... Но неопределенность времени пребывания здесь и, в случае поездки, в Париже требует предупредить о необходимости теперь же принять меры к тому, чтобы была возможность получить деньги на содержание и нужды делегации.

Делегация обсуждала этот вопрос и просила меня сообщить, что было бы целесообразнее с надежным человеком прямо прислать на имя делегации в Стамбул столько же, сколько было отпущено делегации при отъезде. Или же сделать перевод через Английскую] Глав[ную] Квартиру при посредстве ген. Томсона.

Повторяю, не считайте это за требование денег, а лишь за предусмотрительность, вытекающую из нынешних условий сообщения. Кстати, добавлю о дороговизне вообще и обирании людей в нашем Отеле в частности. А тут еще каждый день русский рубль идет на понижение. Так, дней пять тому назад за 10 000 руб. николаевских можно было получить 909 турецких лир и 1060 английских| фун[тов] стерлингов], а вчера за ту же сумму русских денег давали уже 882 тур[ецких] лир и 1041 анг[лийских] ф[унтов] стерлингов]. Стамбулская биржа буквально наводнена русскими бумажными деньгами, из коих Керенки почти не принимаются, или дают не более 300 руб. за 1000 рублевку.

Если принять во внимание эти соображения, то вышепредлагаемая предусмотрительность оказывается и не излишней, чтобы не очутиться в неудобном положении. Ничего не поделаешь: при полном хаосе, и расходы, при всем желании экономить, получают хаотический характер.

Полагаю, что можно мириться и с хаосом, лишь бы из него создался для нас тот мир, тот свет, в поисках за которым нельзя думать и говорить не только об экономии сил и средств, но и о пощаде их.

 №З. 18 апреля 1919 года
[Находится в архиве. Фонд МИД Азербайджанской Республики. Дело № 10, лл. 2-7.] 
ГОСПОДИНУ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Завтра уезжает отсюда на английском пароходе Али А.-б. Топчибашев, возвращаясь обратно в Баку, в качестве дипломатического курьера Правительства и Мирной Делегации Азербайджанской Республики. С ним и отправляю настоящее официальное сообщение, по счету третье за время нахождения здесь в Стамбуле Мирной Делегации.

Первое сообщение было отправлено 4-5 марта с. г. с Али Балой Алиевым со множеством копий с документов и актов, касающихся как Делегации, так и в особенности моей деятельности в качестве Чрезвычайного Полномочного Министра Азербайджанской республики. Были также приложены книги и брошюры на французском и турецком языках, а также комплекты газет на этих же языках. Всему приложенному по отделам были составлены описи, кои также отправлены с г. Алиевым.

Второе сообщение, касающееся вопроса о поездке Делегации в Париж за время с 6 по 29 марта, было отправлено с Тугановым при письме от 17-29 марта, тоже с приложениями. К сожалению, нет до сих пор никаких известий о получении Вами означенных двух сообщений с приложениями, в особенности о получении всего отправленного с г. Алиевым, о котором недавно приехавший сюда Р. Кади-заде передал, что будто в г. Батуме с г. Алиевым случилась большая неприятность, благодаря чему он лишился возможности вручить Вам в целости отправленное с ним в запечатанном виде.

Это обстоятельство, очень нас смущающее, к сожалению, до сих пор не установлено и не сообщено нам Вами...

А между тем за это время из Баку прибыл сюда ряд лиц, не привезших никаких сведений относительно благополучного возвращения г.г. Алиева и Туганова (Р. Кади-заде, Л.-б. Амирджанов, дрогисты Дубровский и Босяганский, контрагенты Министерства] Народн[ого] Продовольствия] - Вальтер, Зеленский и Дьяконов). Лишь Р. Кади-заде привез несколько частных писем и кое-какие газеты.

Затем он же захватил с собою в Батум от М.-б. Эфен-диева несколько пакетов на мое имя, в числе коих было от Вас шифрованное письмо от 18 февраля. Наконец, другое такое же письмо от Ад. Зиатханова [Товарища заместителя министра иностранных дел Азербайджана] от 27 февраля, а также доклад его на французском и русском языках были привезены А.-б. Амирджановым. Сообщенное ими сведение о падении (или перемене частичной?) кабинета нашло некоторое подтверждение в полученных одновременно батумских газетах. Но, к сожалению, и до сих пор нам неизвестен состав нового кабинета, если таковой, действительно, образовался.

Таким образом, с конца февраля мы опять находимся в полном неведении о положении дел в Азербайджане. Равно как не видим и не получаем обещанной в письме Ф.-х. Хойского [Председатель Совета Министров, начиная с Гянджинского периода по апрель 1919 г.] помощи людьми и деньгами. - Лишь 6-го сего апреля я получил через Английское командование телеграмму Ф.-х. Хойского от 30 марта, в которой он просит сообщить о положении дел и о времени поездки делегации в Париж. На другой день (7 апреля) через то же командование мной послан, по совещании с делегацией, ответ следующего содержания:

"Баку. Президенту Совета Министров Азербайджанской Республики Ф.-х. Хойскому. Делегация не может ехать. Разрешается в Париж Гянджинскому, Джейхуну [Джейхуну Гаджибекову] и Магеррамову. Я вынужден остаться здесь. Остальные хлопочут ехать в Лондон. В случае посылки новых лиц, гарантируйте их пропуск в Париж там же в Баку. Президент Делегации Топчибашев".

Телеграмма эта отражала положение делегации, выяснившееся как раз к этому времени. Вы уже знаете из сообщения, отправленного с г. Тугановым, что Французский Высший Комиссар приостановил мою поездку (Приложение № 1), а затем письмом от 29 марта тот же комиссар сообщил, что Французский Мин. Иностранных Дел никому из состава Делегации не разрешает ехать в Париж. Но еще до получения этого сообщения было постановлено делегацией послать в Париж на имя Председателя Мирной Конференции и Премьеров Франции, Англии, Америки и Италии краткое письмо о создавшемся для Делегации положении. Письмо это было изготовлено 21 марта и уже отправлено (Приложение № 2).

Согласно указанию генерала Франше Д'Еспере от 29 марта, я был с его письмом у Французского Дипломатич[еского] представителя Дирача 31 марта. Выяснилось, что трем будет дана возможность ехать в Париж. В этих видах был представлен, по требованию того же Представителя, список состава Делегации (в третий раз). Через три дня из канцелярии названного Представителя сообщили на словах, что ехать могут Мам. Г. Таджикский, М. Магеррамов и Дж. Гаджибеков.

По поводу этого Делегация нашла необходимым обратить внимание Французского Представителя на явную нецелесообразность выбора членов, едущих в Париж, не самой Делегацией. Соответствующего содержания письмо мною было отправлено 8 апреля (Приложение № 4).

Одновременно было постановлено послать в Париж Председателю Мирной Конференции и Премьерам Америки, Англии, Франции и Италии телеграмму, что и сделано 8-9 апреля (Приложение № 5).

В ответ на письмо от 8 апреля (Приложение №4) от французского Представителя было получено 12 апреля сообщение, в котором указываются те три члена Делегации, кои могут ехать в Париж (Приложение № 6), но по существу означенное письмо оставлено без ответа. Перед английским Представителем также делались соответствующие шаги: он тоже заявил, что я не могу ехать также и в Лондон. Относительно же Шейх-Уль-Исламова и Мир-Мехтиева обещал сообщить в Лондон, заверив, что ответ получится дня через 3-5. Но до сих пор еще нет ответа.

Изложенным вкратце ходом сношений и объясняется содержание нашей ответной телеграммы от 7 апреля (см. выше). Затем как-то сами собой прекратились эти сношения с названными представителями. Обсудив создавшееся положение, Делегация нашла, что она вынужденно разбита на отдельные части, из коих одна в составе 3-х (Гадж[инского], Магер[рамова], Гаджиб[екова]) будет в Париже, а другая в составе двух (Мир-Мехт[иева] и Шейх-Уль-Исл[амова]) - в Лондоне, и, наконец, я – в Стамбуле. При такой разбивке на части, само собой разумеется, о Делегации, как о целом, не приходилось говорить. Поэтому было решено этим частям на своих местах действовать не как Делегации и не от имени Делегации, а как отдельным ее членам. При этом едущие в Париж в первую голову должны прилагать все силы в целях получения разрешения на проезд туда остального состава Делегации.

Но в дальнейшем фактическое положение вещей изменилось, и сейчас мы все имеем на паспортах, во-первых, визу итальянскую для проезда в Рим и, во-вторых, визу английскую для проезда (Мир-Мехт[иев], Шейх-Уль-Исл[амов] и я) в Лондон через Марсель и Париж с правом остановки в обоих этих городах.

И вот мы все едем пока в Париж и там будет виднее, как быть дальше. Нам уже обещаны места на английском пароходе, который отходит в Марсель в понедельник 21-го апреля. Полагаю, что на этот раз мы действительно поедем и в конце апреля будем в Париже. О дне отъезда отсюда, если окажется возможным, пошлю Вам телеграмму. Об обстоятельствах, изменивших положение вещей, сейчас писать не приходится.

Закончу настоящее сообщение новым напоминанием о необходимости принять самые скорые и решительные меры

для снабжения Делегации финансами. Имевшаяся в распоряжении Делегации сумма почти на исходе и едва хватит на расходы по поездке в Париж. Правда, в последнем имеется перевод, сделанный еще в январе но полная неизвестность продолжительности пребывания в Париже и возможность поездки частям Делегации в разные места в связи с небывалой дороговизной и падением курса денег, особенно русских, кои, например, в Стамбуле вовсе не разрешаются к хождению, - все это требует, чтобы Делегация теперь же получила в свое распоряжение необходимые материальные средства, не меньше той суммы, какая была отпущена Делегации в Баку, считая и перевод в Париж.

В отношении способа пересыпки денег Вам придется опять прибегнуть к помощи Английского] Командования в Баку, если не найдете возможным прислать со специальным человеком.

Вообще следовало бы с содержанием всего хода разрешения вопроса о поездке Делегации в Париж ознакомить означенное Командование, а в случае отправки кого-либо в Париж обеспечить его проезд через то же Командование.

В заключение еще раз подчеркиваю, что нахожусь вынужденным писать лишь о фактической стороне дела, не касаясь ни мотивов, ни причин и не соображений, создавших и объясняющих все то, что пришлось испытать...

№7. 8-10 июня 1919 года. Париж
[Находится в архиве. Фонд МИД. Дело № 3, лл. 1-29.]
ГОСПОДИНУ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Как я уже имел честь сообщить в письмах из Рима от 4-го мая и из Парижа от 15 мая [Донесения № 4 и 5, которые, как было упомянуто выше, не найдены], председательствуемая мной Делегация, после долгих ожиданий и хлопот, могла выехать из Стамбула лишь 22 апреля, причем [не] в полном составе, вынужденно оставив там тех сотрудников и служащих, о коих я писал раньше.

Из состава Делегации не мог ехать лишь Ахм[ед] б[ек] Агаев, который, будучи привлечен к суду по обвинению в принадлежности к унионизму, был арестован еще в начале марта по распоряжению турецких властей. При всем желании, помощи существенной ему не удалось оказать.

Более подробно как по этому, так и по другим вопросам я писал в сообщении от 18-21 апреля через Алек[пер] б[ек]а Топчибашева, которому поручил дополнить письменное сообщение словесным докладом.

И Правительство теперь в курсе всего того, что имело место в Стамбуле, вплоть до дня отъезда оттуда Азербайджанской Делегации.

К сожалению, мы совершенно не осведомлены о положении дел в Азербайджане и это обстоятельство, нервируя Делегацию, не может не оказывать на нее и на ее работах весьма угнетающего влияния.

Правда, при нынешних условиях трудно требовать частого общения, путем корреспонденции, но, по крайней мере, раз в месяц необходимо информировать Делегацию, хотя бы в кратких сообщениях, о положении страны вообще и в частности о главнейших шагах Правительства, особенно в его сношениях с союзным командованием и с соседними республиками. Единственный путь для этого - это периодическая отправка курьера и отчасти пользование радио через то же командование.

Другие Делегации тоже прибегают к этим способам, причем в качестве курьера посылают не своего человека, а иностранца (француза, еврея и проч.).

Правительству также необходимо пользоваться этими способами, прибегая к помощи союзного командования и грузинского] Правительства], имеющего радио в Тифлисе.

С своей стороны и Делегация имеет в виду отправить курьера в Баку и, если сейчас этого не делает, то потому именно, что еще не совсем выяснилось как наше, так и общее положение бывшей Российской империи и всех отделившихся от нее государственных образований, за исключением Польши, которая уже признана всеми Alliees [союзниками] и действует как самостоятельное государство.

Кроме того, мы сами еще не успели ориентироваться как следует в здешних делах, кои, кстати сказать, сами по себе вообще мало определены, и осложняются все более и более по мере того, как Конференция из области общих суждений переходит к конкретным положениям о будущих взаимоотношениях Alliees с остальными государствами, и прежде всего, конечно, с побежденными - с Германией, Австрией, Турцией и Болгарией. До сих пор не разрешен еще вопрос о прелиминарных условиях мира с Германией, хотя больше месяца как ей предложены эти условия. Затем Австрийская Делегация лишь на днях получила ноту с однородными условиями. Турецкая Делегация, как видно из сегодняшних телеграмм, лишь 6 июня выехала из Стамбула. То же и Болгарская.

Все предложенные условия крайне тяжелые и потому внушают опасение относительно безболезненного принятия их. Вся и все в напряженном состоянии. Здесь все больше слышатся голоса, критикующие действия конференции и даже протестующие против чрезмерных требований Антанты.

Особенно недовольны социалистические группы. Их органы печати открыто высказываются против чрезмерных требований Антанты и против конференции; здесь и даже в Англии вот уже дней двадцать-двадцать пять, как начались забастовки рабочих и мастеровых разных профессий и в разных отраслях торговли и промышленности, трамвая, омнибусов, метрополитена. Говорят, что ожидается всеобщая железнодорожная забастовка. Во всем этом движении больше всего пока выдвигаются требования экономического характера, вызываемые небывалой дороговизной необходимых предметов потребления, из коих некоторые поднимаются в цене чуть ли не каждый день, а некоторые и вовсе отсутствуют на рынке (сахар и прочее)... Но вместе в этим, по-видимому, назревает движение и чисто политического характера, даже, как пишут газеты, революционного. Быть может, не дойдет до катастрофы, но создалось положение крайне тревожное, конечно, влияющее на ход работ конференции и ее комиссии. Надо ли говорить, что при таком положении всякие свидания, переговоры и вообще интересы вновь образующихся государств, в особенности не пользующихся фавором, как наше, не могут стоять в глазах представителей Антанты на главном месте.

А тут еще выдвинуто такое начало, как необходимость разрешения прежде всего русского вопроса, а потом уже о выделившихся из бывшей России новых образованиях с их многообразными требованиями, взаимными претензиями и спорами, коим нет числа.

Это начало, конечно, на руку находившимся здесь чисто русским элементам, число которых в Париже, по статистическим данным, доходит до шестидесяти тысяч людей, бежавших от большевиков разными дорогами.

Между ними есть группы и даже отдельные личности,считающие себя представителями неизвестно какой России,какого правительства и по чьему полномочию. Есть группы,кои, как это в черте характера славян, выступают другпротив друга. Правительство Колчака и Деникина как будтовырисовывается более определенно и поддерживается такназываемым "Совещанием русских политических деятелей ибывших русских послов" во главе с Львовым, Маклаковыми др., в числе коих есть несколько генералов и адмиралов,а также представители русских евреев Маргулиес, Минор

и др. С этим совещанием не сходится Керенский, Авксентьев и их партизаны из более левых элементов. Но вместе с этим все они живут в одном доме, занимая здание русского посольства в Париже.

Несмотря, однако, на коренное различие политических взглядов и направлений, все русские являются сторонниками "единой, неделимой России". Это их лозунг, прикрываемый федеративной демократической Республикой и Учредительным Собранием, которое само, мол, разрешит вопрос о судьбе отдельных частей и их взаимоотношений с будущей Россией и в то же время эта последняя мыслится в виде одной из великих держав, долженствующей занять подобающее ей место. Так думают воссоздать Россию собравшиеся здесь, истинные и всякие иные ее сыны назло всем "инородцам", забывшим старую хлеб-соль.

Однако эти инородцы, ныне представители объявивших себя независимыми государств, и слышать не хотят о "единой, неделимой России" и поэтому дней десять тому назад, когда Парижская печать заговорила о возможности признания Правительства Колчака властью на всей территории бывшей России, все делегации отторгшихся от бывшей России, в том числе и Азербайджанская-, одна за другою заявили протест.

Из числа держав Антанты наибольшей сторонницей "единой, неделимой России" является ее бывшая союзница Франция. Прочие члены "аллие", по-видимому, не особенно желают такую Россию, а Англия только показывает вид, что она тоже ничего не имеет против такой России. Конечно, это не окончательные выводы и в ряде взаимоотношений происходят и могут произойти еще весьма существенные изменения, о которых сейчас трудно и тадатъ, вроде, например, сообщения одной из социалистических газет о состоявшемся будто союзе между Германией и Японией, с одной стороны, и большевиками, с другой, насчет совместных действий теперь и в будущем. Все это говорит о той неопределенности общего положения, на которую указывалось выше.

Почти за месяц своего пребывания Делегация, несмотря на вышеописанные условия переживаемого момента, все же кое-что сделала.

Привожу краткий перечень:

Обмен мнениями с представителями других делегаций:

До сих пор виделись с представителями делегаций: Польской , Грузинской, Горской, Армянской и Персидской.

С грузинами и горцами образовали смешанную комиссию по вопросу о возможности объединения Кавказских республик в один политэкономический союз (Конфедерацию и т. д.). Были приглашены и армяне, но они пока не участвуют. Работы комиссии продолжаются. Соглашение о таможенном и вообще экономическом союзе не встречает возражений. Не исключается возможность выработки и какой-нибудь формы политического союза. Отношения наши с грузинами и горцами хороши: с последними даже дружественны. В Меморандумах мы и горцы заявляем о готовности создать Кавказскую Конфедерацию, а также о разрешении нами же территориальных и пограничных споров, если таковые окажутся.

В общем, социалистические представители с нами сдержанны, хотя хотели бы находиться с нами в контакте. Армянские представители говорят только о единой Армении, образуемой и[з] Турецкой Армении и Кавказской Армении. Как они говорят, армяне приняли бы участие в общекавказской Конфедерации, если бы в состав последней вошла вся Армения. Во всяком случае по возбужденному вопросу о Кавказской Конфедерации они обратились к своему Правительству.

Еще более сдержанны представители Персидской делегации, которая в поданном меморандуме заявляет претензии почти на весь наш Азербайджан. Впрочем, с ними еще будем встречаться и говорить.

II. Свидания с представителями Делегаций Держав Согласия

а) с представителями Английской Делегации Маллет (23/V),

б) с представителями Американской Делегации Моргентау (28/V).

В продолжительных беседах оба внимательно прислушивались к нашим объяснениям, кои давались нами на вопросы, ими заданные и касавшиеся политического, военного и в особенности экономического положения Азербайджана, обещав нам свою поддержку.

III. Прием нашей Делегации Президентом Вильсоном.

Наиболее крупным явлением надо считать прием нашей делегации Президентом Вильсоном, ибо обыкновенно [он], как и остальные главы государств Антанты, сами [сам?] не принимают[ет] делегаций. Президент Вильсон был краток и ответил нам:

1) что они не хотят делить мир на мелкие части,

2) что для нас было бы лучше, если бы мы прониклись идеей образования на Кавказе федерации,

3) что эта Конфедерация могла бы находиться под покровительством какой-нибудь державы, по поручению Лига Наций,

4) что вопрос наш не может быть разрешен раньше русского вопроса.

В заключение президент Вильсон предложил меморандум в Конференцию, сказав, что он рад нас видеть и выслушать от нас о нашей стране и что он готов это делать всегда.

Прием закончился представлением мной небольшой докладной записки (мемориала), в которой были изложены наши требования о признании независимости Азербайджана, о допущении представителей нашей Делегации к работам Мирной Конференции, о принятии Азербайджана в состав Лиги Наций. Нами было также заявлено, что Азербайджанская Республика готова заплатить причитающуюся на ее долю часть долгов бывшей России, а также о невозможности для нас признания власти Колчака на территории Азербайджана, где признается лишь власть Азербайджанского Парламента и Правительства.

Прием оставил на всех хорошее впечатление. День приема совпал случайно со днем годовщины объявления независимости Азербайджанской Республики (28 мая) и мы этот день закончили общим обедом совместно с членами Горской Делегации.

IV. Демарши [ходатайства] о приеме Делегации другими высшими представителями.

Нами сделан ряд шагов, кои дают надежды, что Делегация наша будет принята председателем Мирной Конференции, а также премьерами Англии, Италии и Японии. Так, сейчас у меня имеется извещение о принятии нас Бальфуром и Орландо.

V. Нота протеста.

По поводу возможности признания со стороны Alliees Колчака правителем на всей территории бывшей России от имени делегации 5 с. июня отправлена председателю Мирной Конференции и премьерам Держав Согласия нота протеста, в которой говорится, что кто бы ни был признан властью в России, в территорию ее не должен быть включен Азербайджан, знающий лишь власть своего Парламента и Правительства.

VI. Меморандум для Конференции Мира.

Кроме указанного, Делегация сделала в это время ряд официальных и частных шагов в целях сообщения о прибытии Делегации в Париж и знакомства с разными представителями тех же американцев, англичан (были также у английского посла в Париже [Лорда Берти]) и печати, Азиатского общества и т. п. Приискание подходящего помещения отняло у Делегации немало времени.

Но все вопросы менее важного свойства, а также посещения разного рода представителей держав и Делегаций на время приостановлены, чтобы всецело заняться меморандумом для представления в Конференцию Мира.

И сейчас все члены Делегации заняты этим делом. Надеемся скоро кончить и представить куда и кому следует, а затем отпечатать еще для распространения. Но, к сожалению, в отношении отпечатания уже представляются затруднения технического характера: ограниченность рабочих в типографиях; отсутствие и дороговизна бумаги и красок и др. А нам кроме меморандума придется еще печатать карты, диаграммы и разные статистические сведения.

Вот в общем краткое указание на деятельность Делегации за первый месяц ее пребывания в Париже. Правда, мы приехали сюда позже других, но попали в момент самый интересный и чреватый последствиями. Скоро ли дойдет очередь до нас - неизвестно, но надеемся, что, насколько позволят силы, сумеем отстоять интересы нашего Азербайджана.

Заканчивая настоящее сообщение Правительству, по счету седьмое, с своей стороны имею честь просить:

1

Немедленно озаботиться перевести в распоряжение Делегации сумму денег на расходы ее. О размере я писал раньше: столько же, сколько было отпущено Делегации при ее отъезде из Баку, включая и 25 тысяч фунтов стерлингов, кои были переведены в Париж.

Теперь я прошу эту сумму утроить в виду значительных расходов Делегации, чрезмерной дороговизны всего и большего падения курса французских франков.

Эту утроенную сумму прошу перевести английскими фунтами на имя английского военного атташе при Английском посольстве в Париже. О переводе денег прошу сообщить по радио тому же атташе, каковым здесь сейчас состоит генерал Henderson (Ему же были переведены и 25 тыс. фунт, (стерлингов]) из Баку).

Озаботиться теперь же присылкой специального курьера, через которого сообщить о положении дел в Азербайджане и в соседних государствах, не исключая и Персии; о роли у нас союзного командования; о действиях на Северном Кавказе Добровольческой Армии; о деятельности нашего Парламента и Правительства и о выдающихся явлениях общегосударственной жизни.

С этим же курьером прислать копии важнейших актов и договоров, а также комплекты бакинских, тифлисских и батумских газет на азербайджанском и русском языках.

Для курьера получить от союзного командования разрешение и визу на паспорте для проезда в Париж-Лондон и обратно в Баку.

Если не удастся прислать сюда курьера, то установить по крайней мере возможность сношений Ваших и наших с Стамбулем, гае я оставил, как сообщал раньше, временно Савфет-бека Меликова.

№8. 8/9 июля 1919 года
[Находится в архиве. Фонд МИД. Дело № 3, лл. 12-29. Бланк первой страницы донесения, кроме обычного штампа, имеет еще адрес: "Paris. Claridge's Hotel.74, Avenue des Cmamps-Elyse'es" "Париж. Отель Кларидж. Елисейские поля. № 74"]
ГОСПОДИНУ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Ровно месяц тому назад изготовленное на Ваше имя сообщение (№ 7) о деятельности председательствуемой мной Делегации за первый месяц пребывания ее в Париже не могло быть, к сожалению, отправлено своевременно, т. к. собравшийся ехать на Кавказ курьер Горской Делегации отложил свою поездку: он выехал только первого сет июля, а 3-го числа должен был выехать г. Вагабов, с которым я и решил отправить всю делегатскую корреспонденцию, как с более надежным человеком. Но он получил возможность выехать отсюда 10-го сего июня. Несмотря на это он должен прибыть в Баку раньше курьера Горской Делегации, причем предполагает скоро вернуться обратно и готов доставить нам ответственную корреспонденцию и газеты.

I

Присылая одновременно прежнее (№ 7) и настоящее сообщение, я начну с вопроса о нашем втором меморандуме, коим заканчивается сообщение № 7.

Меморандум в общем закончен, и 12 июня мной прочитан Делегации. По сделанным поправкам и дополнениям уже исправлен и переведен на французский язык. Сейчас переводится и на английский язык. Приискана типофафия,

и на днях начнется печатание. Отпечатана часть карт, кои будут приложены. С готовых карт присылаются экземпляры. Остается несколько таблиц и диафамм, а также отдел "экономические силы и финансы", в виде самостоятельного приложения. Отдел этот тоже готов и переводится.

Если не будет задержки технического характера, первые экземпляры скоро будут представлены по назначению.

Впрочем, помимо технических затруднений (типофафия и пр.), возможны, конечно, изменения в соответствии с какими-нибудь новыми обстоятельствами.

Если иметь в виду ход работ Мирной Конференции и отношения Держав к отделившимся от бывшей России частям, о чем говорится в сообщении № 7, то все же не так уже поздно в связи с тем фактом, что мы приехали сюда позже всех.

II

С другой стороны, не надо забывать, что переживаемые здесь условия жизни буквально не давали за это время, да и сейчас не дают, возможности сосредоточиться всецело на одной работе.

Из серии таких условий за этот месяц приходится останавливаться: 1-е, на дошедших, наконец, и до нас сведениях об афессивных действиях Добровольческой Армии и 2-е, на новом плане установления взаимоотношений на Кавказе, где предполагается англичан заменить итальянцами.

Эти два обстоятельства в связи с опубликованным 13 июня письмом за подписями Вильсона, Ллойд-Джорджа, Клемансо, Орландо и Макино, в котором делается полупризнание Правительства Адм[ирала] Колчака, нервировали нас в очень сильной степени, оторвав, естественно, от стремления скорее закончить меморандум.

Начиная с означенного числа и по 23 июня и далее у нас происходили как свои делегатские заседания, так и общие совещания отдельно с Горцами, затем с Горцами и Грузинами вместе и, наконец, с представителями почти всех образовавшихся на территории быв. России Республик: Эстонской, Грузинской, Латышской, Северо-Кавказской, Белорусской, Украинской и нашей.

В результате, кроме поданной со стороны пашей Делегации 5 июня Конференции ноты-протеста против возможности признания Колчака правителем на территории всей быв[шей] России (см. сообщение № 7 стр. 10 пар[аграф]5), были поданы Конференции ноты-протесты: 17 июня от имени всех семи вышеперечисленных республик и 23 июня от имени Азербайджанской, Грузинской и Северо-Кавказской Республик. Копии при сем прилагаются.

В поданной Кавказскими республиками ноте от 23/VI есть протест против Колчака и Деникина.

Наконец, против занятия Деникиным территории Северо-Кавказской Республики, разгона Горского Правительства и Парламента, а также угрозы республикам Азербайджана и Грузии изготовлен четвертый по счету протест, по инициативе известного соц[иал] демократа "Председателя Общества защиты прав национальностей бывшей России" Альберта Тома; протест этот подписывается также членами нашей делегации А. Шейх-Уль-Исламовым и Магер[р]амо-вым и подается на днях всем Министрам Иностранных Дел Держав "Alliees" самим инициатором. Копия прилагается.

III

Вышеуказанные общие совещания и выступления, конечно, еще более способствуют сближению Делегаций, как Кавказских, так и всех других, образовавшихся на территории бывшей России.

Мы считаем долгом итти навстречу такому желательному явлению, особенно отрадному среди соседних республик.

В сообщении № 7 я говорю об образовании Общей Комиссии Горско-Грузино-Азербайджанской по вопросу об объединении Кавказских республик в полит[ико]-экономи-ческий союз. Сознавая необходимость экономического союза, в отношении политического союза в форме Конфедерации грузинские представители воздерживались до последнего времени.

Мы и горцы, высказавшись в своих меморандумах за объединение, обсуждали этот вопрос совместно; в надежде привлечь и грузин. Конечно, при этом исходили из того положения, что каждая республика сохраняет свою автономию.

На совместном заседании с горцами 26 июня был прочитан проект, составленный горцами, предлагавшими от имени правительства Азербайджана и Горцев немедленное объединение всех военных ресурсов, внешней политики, а также бюджетов военного и Министерства Иностранных Дел обоих государств - Азербайджанского и Горского. Это был проект Союзного Договора между обоими государствами,

Правительства коих вырабатывают формы объединения, кои утверждаются Советами Министров.

По обсуждении сего проекта на нашем и совместном заседании от 29 июня, делегация наша нашла прежде всего неудобной посылку Правительству готового проекта и с своей стороны предложила, приняв в принципе политическое объединение, сообщить Правительству, которое само сумеет составить соответствующий проект, подлежащий утверждению не Совета Министров, а Парламента.

Сообщая об этом постановлении Делегация, должен прибавить, что горские представители не только не согласились с нами, но даже, к сожалению, объяснили наше заключение в том смысле, что мы отклоняем предложенное ими объединение, теперь, когда они не имеют ни Правительства, ни Парламента.

Надо ли говорить, насколько именно такой отзыв вызван был тем до болезненности угнетенным состоянием, в каком, естественно, оказались представители горцев под давлением агрессивных действий Деникина.

Наши же чувства к горцам, и в частности к Дагестану, как полагаем и всех азербайджанцев, были и останутся братскими, любовными, невзирая на все превратности судьбы.

В заключение должен сказать, что, как и было до сих пор, наша Делегация будет продолжать находиться в контакте "с горцами, как и с грузинами, во имя общих интересов наших народов.

По вопросу о возможности прихода к нам итальянцев мне определенно сказал Валери, бывший в составе Военной Миссии Полковника Габба. Валери был у меня 13 июня. Обрисовав в мрачном свете экономическое положение Закавказья и особенно близкое к катастрофе финансовое состояние, Валери коснулся отношения местного населения к англичанам и сообщил, что Азербайджанское Правительство само согласилось, чтобы к нам было направлено, как можно более итальянских войск. "Мы", добавил Валери, "если и пошлем к Вам войска, то не с оккупационными или жандармскими целями, а лишь в целях культурных и экономических, но дело в том, что сейчас мы очень затрудняемся принять на себя эту тяжелую роль и я пришел узнать Ваше мнение по этому поводу и оговариваю, что политической стороны вопроса я не могу сейчас коснуться".

В дальнейшем выяснилось, что итальянцы хотели бы, чтобы мы их пригласили в общем и чем-нибудь выразили свое согласие на их приход.

Эта неопределенность обязывала Делегацию сначала ознакомиться как можно подробнее с общим положением дел здесь, повидаться с другими делегациями, а также с представителями Alliees, видных общественных организаций, печати и проч., а затем уже делать официальные выступления, подать в Конференцию новый меморандум, выпускать брошюры и прочее.

Но силой обстоятельств, не от нас зависящих, Делегация вынуждена была изменить свой план и поспешить закан-чиванием меморандума, чем я сейчас занят.

По-видимому, это необходимо итальянскому Правительству, чтобы оправдаться перед итальянским народом и Парламентом, но что самое главное, это воздержание Италии от какого бы то ни было обеспечения разрешения вопроса о нашей независимости в положительном смысле, равно, как даже гарантии защиты нашей независимости от возможных натисков со стороны Деникиных. Конечно, при таком положении Валери и не мог рассчитывать получить определенного ответа, к тому же нам нужно узнать непосредственно от англичан, верно ли, что они оставляют Кавказ.

В этих видах я был у Представителя Английской Мирной Делегации Сэра Маллета, который подтвердил решение англичан уйти с Кавказа, где их заменят итальянцы, при этом, не говоря о причинах такой перемены, Маллет добавил, что войска их, находящиеся на Кавказе, нужны им в других местах. И что приход итальянцев не изменит ни в чем положения дел, ибо итальянцы будут продолжать то, что начали и делали англичане. При этом на мои опасения по поводу агрессивных действий Деникина, Маллет заявил, что Деникин не пойдет ни на Азербайджан, ни на Грузию и что в этом смысле он, Деникин, получил требование через Английского уполномоченного Вудро [ Вудро, далее именуемый Водроном, Вудроопом - Уордроп британский верховный комиссар в Закавказье с сентября 1919 г.], который на днях отправляется на Кавказ.

Все это подтвердил и другой Представитель Англии, профессор Симпсон, которому теперь поручены дела бывшей России и который сам пригласил меня на собе-

седование. По поводу Деникина он сказал, что Деникин перешел пределы данных ему полномочий (и в этом, к сожалению, ему сочувствовали его иностранные коллега но оружию и тут же выразил сомнение в возможности образования самостоятельного Горского Государства).

Вышеприведенное заявление английских представителей об уходе их с Кавказа, естественно, обратило наше внимание на приискание путей сближения с итальянцами.

В этом, как в других подобных случаях, нас останавливало неимение никаких сведений от Вас, читал лишь отрывочные сведения в газетах.

Ожидали приезда Таирова, который еще 7-го сообщил о выезде из Стамбула, но нет до сих пор, а вместо него приехал Ховен[ов], привезший корреспонденцию и газеты, переданные ему Таировым.

Кроме указанного, сношениям с итальянцами помешало падение Кабинета [итальянского] и назначение нового состава Итальянской Мирной Делегации. На этом обстоятельстве основывался Валери, бывший у меня 28/VI, когда он подтвердил колебания Итальянского Правительства в вопросе о приходе на Кавказ [этот абзац был отчеркнут на полях].

Главным мотивом прихода, если осуществится, остается исключительно область экономических выгод, кои быть может предоставляются Италии, как компенсация за Фиуме и проч., в коих она, кажется, ничего не получит. Все это пока догадки, но что экономика в данном случае стоит на главном месте, в этом могли убедиться 7/VII на обеде, устроенном горцами, на который был приглашен атташе итальянского посольства в Париже граф Садино и представители грузинской делегации. Из обмена мнениями выяснилось, что: 1. Италия преследует на Кавказе не политические, а лишь экономические цели; 2. Италия получит от Лиги Наций мандат на управление Кавказом, но это право она хочет осуществить с согласия населения края; 3. Италия будет на Кавказе, не долее трех-пяти лет; 4. За это время Кавказские Республики образуют конфедерацию, усилятся и тогда сами решат свою судьбу.

Причем если за это г.ремя образуется Российская Федеративная Республики, то, быть может, Кавказская конфедерация войдет в состав русской федерации и тогда Италия уйдет с Кавказа;

5. Италия ни с Деникиным, ни с кем воевать не будет;

6. Кавказ может иметь свои войска, и в этом деле Италия с своей стороны может оказать помощь.

Эти и им подобные выводы можно делать из общей беседы представителей наших делегаций, хотя беседа эта носила частный характер, но интересна как мнение одного, из Итальянских дипломатов. Отмечу сходство мнений графа Садино и Валери, во всяком случае в связи с ответом английского представителя. Теперь нам предстоят шаги по направлению к Итальянцам, и эти шаги будут делаться если не всегда вместе, то все же в согласии всех трех делегаций Грузинской, Горской и нашей.