После сватовства наступал следующий этап предсвадебного цикла - помолвка (обручение), нишан. Круг участников нишана увеличивался, по сравнению со сватовством, за счет привлечения остальных родственников, близких соседей. Это было в определенной мере семейно-общественной формой санкционирования брака, его признания родными и близкими. Нишан совершался вскоре после сватовства в доме невесты. Группа родственников жениха отправлялась в дом невесты с подарками для нее. Подарки состояли из различных национальных сладостей, отрезов на платье (в зависимости от благосостояния семьи), кожаных башмаков, шерстяных и шелковых джорабов (чулок), головки сахара. Все это помещалось на медных подносах, накрытых красочными покрывалами и называлось хонча. Состоятельные люди иногда приглашали музыкантов. В ходе нишана девушке надевали обручальное кольцо. Брак в Азербайджане был связан с уплатой родителями жениха своеобразного выкупа - башлыга, размеры которого определялись материальным состоянием семей, достоинствами невесты, ее происхождением. Переговоры о сумме выкупа происходили во время обручения или через 2-3 дня. При обсуждении размера башлыка иногда возникали споры, так как каждая сторона старалась решать этот вопрос с возможной выгодой для себя. Башлык был предназначен как для покрытия расходов на свадьбу и покупки предметов приданого, так и представлял собой своеобразный выкуп за потерю семьей работницы. Следует отметить, что в некоторых регионах Азербайджана (Ширван/Барсел, Гарабаг, Шеки) выкуп за невесту не практиковался, а довольствовались только заключением брачного договора (кебин), где указывалась сумма денег (мехр), которую муж должен был выдать жене при разводе по желанию мужа. Этот же обычай существовал и среди азербайджанцев Борчалы, где многие родители отказывались получать выкуп-башлык. В ряде случаев в сумму башлыка входили и расходы на свадьбу, а на Абшероне, например, их платили отдельно. Срок между обручением и свадьбой был различным - от 2 месяцев до 2 лет. Обрученная девушка оставалась в отцовском доме. Этот срок был необходим для подготовки к свадьбе. Весь этот период семья жениха регулярно посылала в дом невесты различного рода подарки. Так, например в дни Гурбан Баjрамыа (праздник жертвоприношения) в дом невесты отправляли барана, предварительно выкрасив его спину, рога, копыта хной и повязав на шею красную ленту. В период созревания фруктов посылали свежие фрукты - нубахар. На Абшероне в период переезда на летние дачи невесте посылали подарки - багбаши⁸. Кроме фруктов в число этих подарков входили также и национальные сладости.

За несколько дней до свадьбы происходила церемония "парча бичини" (раскрой одежды), где женщины, собравшиеся с обеих сторон, устраивали веселье с песнями, танцами и угощением. Кроила платье сваха невесты или же другая, умеющая шить женщина. В этот же период распределялись роли между основными, помимо жениха и невесты, действующими лицами предстоящей свадьбы. Наставницу невесты - "енге" выбирали из числа родственников невесты. Обычно это была пожилая, с жизненным опытом женщина, не разведенная, имевшая детей и пользовавшаяся хорошей репутацией в обществе. Она совместно с подругами невесты одевала ее, красила ей руки и ноги хной, сопровождала невесту в дом жениха. Дружки жениха - "сагдыш" (правосторонний) и "солдыш" (левосторонний) также являлись важными персонажами свадебной церемонии. Первым должен был быть близкий родственник, а вторым ровесник, близкий друг жениха. Сагдыш как опытный и старший по возрасту давал советы жениху, касавшиеся различных сторон его поведения на свадьбе. Роль солдыша была не так четко определена, как у сагдыша. Следует отметить, что одним из элементов свадебных церемоний, известным у многих народов мира, является имитация столкновений между родственниками жениха и невесты в момент увоза невесты в дом жениха. В традиционной азербайджанской свадьбе имели место такие действия, как "гапы басма" или "гапы кесди", когда родственники невесты создавали видимость сопротивления ее выдаче. К этой же категории можно отнести и "иол кесди" (преграждение дороги), когда преграждали путь кортежу с невестой. К особенностям этого комплекса относится, по всей видимости, фигура "солдыша" как охраняющей и оберегающей силы при женихе.

Специально для проведения свадьбы выбирали "той беи" или "той баши" (главу свадьбы) из числа уважаемых, среднего возраста мужчин. В его обязанности входило регулирование организованного проведения торжества, соблюдение последовательности ритуалов, недопущение беспорядка. За день до отправки невесты в дом жениха близкие подруги и енге занимались ее туалетом. Это было своеобразной подготовкой девушки к переходу в новое состояние замужней женщины. Одной из важных церемоний в этом ряду было "хна йахты" (нанесение хны). Этот обряд был настоящим праздником и проходил очень торжественно в доме невесты. В этот день она прощалась со своими подругами, родственницами, со своим девичеством. При этом на ладони и ступни невесты наносилась хна. Этот обряд был характерен не только для азербайджанской свадебной обрядности, но и для народов Передней и Средней Азии. Смысл "хна йахты" заключался в придании магического значения хне как средству от сглаза и оберегу от вредоносных сил.

Собственно свадьба - той состояла из художественной части (музыка, танцы, песни) и пиршества в доме жениха. О начале свадьбы извещал призыв музыкантов (барабана и зурны), для чего они поднимались на крышу дома. Обычно традиционная свадьба продолжалась три дня, в некоторых случаях, у состоятельных семей, 7 дней. Каждый день свадьбы имел свое название и назначение. Так, например в некоторых регионах Азербайджана первый день был известен под названием "эл бозбашы", второй день - "йуха пону" (день лаваша), третий день -"магар" и т. д. Один из исследователей отмечал, что в местечке Сальян "свадьбы у богачей продолжаются иногда даже до одной недели и более, а у бедных два дня". На основе абшеронских материалов другой автор писал, что у богачей свадьба продолжалась 7 дней и 7 ночей и не обходилась без сазандаров (исполнителей на сазе), зурначы (исполнителей национальной духовой музыки) и танцоров”¹⁰.

Проводилась свадьба или весной, в период празднования Новруз байрама, или же ранней осенью и приурочивалась к завершению сбора урожая, окончанию сельскохозяйственных работ, когда в соответствии с полученными доходами можно было определить расходы на свадьбу. Свадьбы не устраивались во время Махаррама (для шиитов месяц траура по убитому имаму Гусейну) и Рамазана (период мусульманского поста - оруджлуг), а также в период религиозных праздников Гурбан Баjрамы и мовлуд (день рождения пророка).

До начала свадебного торжества производилась церемония бракосочетания С этой целью два доверенных лица (векил) с обеих сторон шли к мулле, который заключал брачный акт (кебин). В этот акт включался перечень вещей, которые жених дарил невесте, а также список ее приданого. Обязательной составной частью свадьбы являлся осмотр приданого (джеhиз) со стороны близких родственников жениха. Как правило, приданое состояло из постельных принадлежностей, личных вещей невесты и предметов домашнего обихода. Семьи, имевшие материальный достаток, заказывали мастерам по вышивке (тамбурной и золотошвейной) до 100 различных предметов для приданого. В Лагиче, где была развита обработка меди, в состав приданого включали до 60 штук медных орнаментированных чаш, мисок и т. п. Некоторые предметы приданого переходили из поколения в поколение. В Губинской зоне девочки к брачному возрасту имели в качестве приданого по три-четыре ковра собственного изготовления. Приданое готовилось с таким расчетом, чтобы повседневной и праздничной одежды было достаточно на несколько лет. В некоторых случаях при осмотре приданого составлялся список вещей, который скреплялся подписями присутствующих и хранился у родителей невесты. Азербайджанская традиционная свадьба отличалась большим разнообразием танцев, песен и развлечений. Для этого приглашались группы музыкантов в составе 3-6 человек. Музыканты кроме определенной платы получали также и шабашные деньги (которые давали танцующим зрители), а также бахшиш (вознаграждение) в виде подноса со сладостями и мелкими подарками. Музыка, танцы и песни сопровождали свадебную церемонию вплоть до ее окончания, т. е. до переезда невесты в дом мужа. До недавнего времени свадебный обряд азербайджанцев был насыщен различными коллективными играми и развлечениями (скачки, национальная борьба и др.). Это во многом объяснялось общественным характером свадьбы, которая была торжеством для большого круга людей, а в селении для всех сельчан. Свадьба была единственным местом, где свои способности мог показать каждый участник. К скачкам, борьбе и другим состязаниям молодежь готовилась заранее и с большим нетерпением ждала их начала. Победители этих соревнований пользовались большим почетом в селе и щедро одаривались устроителями свадьбы. Особое место в дни свадьбы занимали различные коллективные игры. Большой популярностью пользовались такие игры, как "сюр папах", "бахар бенд", "папах ойуну" (игра в шапку), "пиала ве ох" (пиала и стрела), "гердек гачырма" (похищение занавески) и др. Имелись и специфические региональные различия. Так, например в Губа-Хачмазской зоне бытовали такие коллективные игры, как "сютлю сумук" (исполнители - мужчины), "той мелек", "кеклик " (исполнители - женщины). Популярна была игра "Кеса-гялин", "Йаллы" (хоровод), "Лезги малы", подробно описанные в литературе. На Абшеронских свадьбах широко были распространены такие игры и развлечения, как "шахсевен", "тырна", "хан-хан", "мейхана" и др. В последний день свадьбы совершался еще один важный обряд - "бей дурду" (жених встал). Суть его заключалась в том, что жениха переодев в новый свадебный костюм, привозили в "тойхана" (место, где проходила свадьба), там в его честь собрали деньги, одаривали его ценным материалом для одежды. В это время музыканты исполняли в честь жениха специальные хвалебные песни. Для этой церемонии необходимо было наличие разукрашенной сладостями и лентами ветки, к концу которой была привязана жареная курица. Собранные во время этого обряда деньги оставались жениху, а ткань он распределял между бедняками, В то же время здесь имелись региональные различия. Так, например в селе Илису (Гахский район) деньги и ткань раздавались неженатым молодым людям, а в Нахчыванской зоне родственники жениха в знак помощи сами собирали деньги между собой, что называлось "диз дайагы" («опора для колен»). После этого обряда жених со своими дружками вновь возвращался в дом, где он находился все свадебные дни, вплоть до приезда невесты. Церемония переезда невесты в дом мужа начиналось с ее наряжения и прощания с отцовским домом, родителями и родственниками. Все эти действия сопровождались исполнением специальных ритуальных песен. Одним из актов прощания с отцовским домом было целование очага как символа отцовского дома и обход три раза вокруг тендира как символа огня и благополучия. Невесту в дом жениха везли на лошади или фаэтоне (иногда на арбе), в сопровождении "енге", подруг, близких родственников и соседей. Перед свадебным поездом несли зеркало, горящую лампу и свечи. Следует отметить, что материальная атрибутика азербайджанской традиционной свадьбы носила большую смысловую нагрузку. В этом отношении особое значение придавалось наличию зеркала во всем свадебном церемониале. Обычно вокруг зеркала устанавливали горящие свечи, что в совокупности должно было демонстрировать "сокрушительную мощь" против вредоносных сил.

Из других материальных атрибутов очень важную роль в традиционной свадьбе азербайджанцев играют различные виды сладостей. Ими одаривали друг друга, ими осыпали молодых, иными словами, они постоянно фигурировали в свадебном обряде. Эти действия также связаны с идеей обеспечения плодородия и изобилия.

Когда один из ближайших родственников жениха выводил невесту из отцовского дома, ее близкие подруги преграждали дорогу, прося вознаграждения. Дорога свадебному кортежу не раз преграждалась на всем пути его следования. В основном это делала молодежь, требовавшая определенного, порой чисто символического, выкупа.

В доме жениха невесту осыпали сладостями, монетами, зерном (пшеницей или рисом), под ноги ей у порога дома клали металлический предмет - символ твердости и верности, что было связано с культом железа. Младший брат жениха или один из его двоюродных братьев трижды опоясывал талию невесты. В этом древнем обряде использовалась магическая сила пояса. На колени невесты сажали 2-3-летнего мальчика с пожеланиями родить первенца мальчика. Для этой же цели ей на голову надевали папаху.

Значительное место в свадебной обрядности азербайджанцев занимали ритуалы, связанные с хлебом. В некоторых районах до недавнего времени бытовал обычай, согласно которому невеста перед выходом из отцовского дома совершала несколько кругов вокруг хлеба, поставленного посередине комнаты. Это символизировало как святость хлеба и его почитание, так и сохранение плодородия и благополучия в доме отца. Кроме того, в некоторых регионах невеста брала с собой хлеб и в дом жениха, что также означало принесение плодородия и благополучия. Обрядовые действия, связанные с хлебом, носили, по всей видимости, и магический характер, так как им придавались и охранительные ("от злых духов") функции.

Наличие хлеба как важного материального атрибута азербайджанской традиционной свадьбы было характерно почти для всех регионов страны. В Губа-Хачмазской зоне невеста приносила с собой в 7 мешочках образцы различных видов злаков, которые развешивались на стене. Этот обычай был связан как с магической силой, придававшейся числу 7, так и с магическим отношением к зерновым злакам и хлебу. В Мильско-Муганской зоне распорядитель свадьбы разламывал над головой жениха хлеб, желая ему достатка и благополучия, на Абшероне хлеб разламывали над головой невесты при входе в дом жениха.

После брачной ночи (зифаф геджеси) мать невесты в течение трех дней обеспечивала молодоженов различного рода блюдами. На Абшероне этот обычай (в нем участвовали и близкие родственники) был известен под названием "сер тахта". По истечении определенного срока (3-7 дней), во время которого невеста не показывалась в доме, у зятя устраивалось торжество - "узе чыхды". В этот день невеста выходила к собравшимся родителям и родственникам мужа и снимала лицевое покрывало (дуваг). Присутствовавшие преподносили ей различные подарки. Все это сопровождалось угощениями, хороводами и песнями. Послесвадебный церемониал завершался посещением молодоженами дома отца жены. Во время этой встречи молодых одаривали дорогими вещами или домашним скотом (в зависимости от благосостояния родителей). Данный ритуал был одним из важных в послесвадебной обрядности у азербайджанцев и был связан со снятием с зятя обычая "избегания" родителей и родственников жены. Вместе с тем следует отметить, что этот обычай для молодой жены сохранялся еще долгое время. В новой семье ей запрещалось разговаривать со свекром я свекровью, со старшими братьями мужа, вести разговоры с мужем при посторонних, называть его по имени, посещать родителей без разрешения мужа.

Традиционное азербайджанское общество строго контролирует семью и семейные отношения и всячески препятствует беспричинному их разрушению. Наряду с этим следует отметить, что случались, правда, довольно редко, и разводы, которые также регламентировались обществом. Разводы происходили чаще всего в случаях отсутствия детей. Еще более редкими были случаи беспричинного развода. При этом, если инициатором была женщина, то, уходя, она оставляла все, что было ей подарено со стороны мужа. Если же инициатива исходила от мужа, то он должен был выплатить жене назначенную сумму, которая фиксировалась в брачном договоре (кебин) - "мехр". Зарождение, становление и существование семьи отразило в себе все богатство азербайджанской традиционной культуры. Именно в свадебной обрядности из поколения в поколение передавались древние обычаи и обряды, песни и танцы, игры и развлечения. Таким образом, свадьба являлась своеобразным смотром достижений народного творчества, материальной, духовной и соционормативной культуры азербайджанского народа.

3. Обычаи и обряды, связанные с рождением и воспитанием детей

Основной заботой женщин после замужества являлось рождение детей, ибо в прошлом это рассматривалось как событие первостепенной важности для любой семьи в Азербайджане. Бездетность (сонсузлуг) считалась большим несчастьем. Она вызывала порицание со стороны родственников и общества, в лучшем случае - снисходительно-сочувственное отношение. Молодая женщина всегда испытывала страх перед бесплодием, так как это приводило к конфликтной ситуации в семье, к разводу или повторному браку со стороны мужа. В таких случаях всегда виновной считалась женщина, если даже истинным виновником и был муж.

Бесплодные женщины ходили к священным деревьям, чтобы испросить себе детей, с этой целью они вешали на ветви модели детских колыбелек, кусочки своей одежды. Бездетные женщины во время праздника Новруза должны были семь раз прыгать через зернотерки, так как считалось, что зернотерка как символ достатка, плодородия и изобилия поможет им забеременеть. Большое желание иметь детей заставляло женщин обращаться к религиозно-магическим средствам. К ним куда можно отнести разные амулеты, приношения (незир) покровителям плодородия, обращения к помощи сельских повитух (мама) и знахарок, посещение святых мест (пир, овлийа, очаг). Определенные запреты существовали и для беременных женщин (употреблять мясо, рыбу, посещать кладбища, участвовать в трауре). Для оберега беременной женщины от "злых духов" прибегали к различным магическим действиям. Роды происходили обычно с помощью повивальной бабки, ей помогали две женщины - родственницы роженицы, которые уже имели детей. Желание продолжить род, иметь опору дома приводило к страстному желанию обязательно иметь детей, особенно мужского пола. Поэтому рождение детей, в первую очередь сына, считалось одним из главных событий в жизни семьи. Один из авторов в конце XIX в. писал: "С истинным наслаждением ожидает мусульманин рождение сына, в котором он видит благоволение бога к нему. Рождается мальчик, его окружают всевозможными попечениями и берегут как зеницу ока. Новорожденного обвешивают разными молитвами для предохранения его от дурного глаза. Все родные и знакомые собираются к отцу и поздравляют его".

Детей кормили грудью до года, иногда до двух лет. В этот период особое внимание придавали пище кормилицы. Как и у многих других народов, у азербайджанцев начиная с момента появления на свет и весь последующий период жизни ребенок вплоть до 10-12 лет был связан с различными магическимии ритуалами, обрядами, цель которых была уберечь его от злых духов, сглаза и пр. Одним из распространенных оберегов была трава рута (узеррик). Комнату роженицы и ребенка окуривали рутой от сглаза. Под подушку роженицы клали в качестве оберега нож (бычаг), перец (истиот), лук (соган), чеснок (сарымсаг), уголь (кёмюр), тмин (зира).

Особенно уязвимыми для злых духов считались женщины первые 40 дней (чилле) после родов. Широко бытовали нормы ритуальных запретов, в частности общение с посторонними и даже близкими людьми, не разрешались выход на улицу, выполнение некоторых домашних работ (месить тесто и др.), посещение близких и родных даже в необходимых случаях, при важных событиях (праздники, свадьбы и пр.). Если же все-таки в течение этого периода кто-либо из близких посещал мать и ребенка, существовал следующий ритуал: ребенка выносили & другую комнату лишь после того, как посетитель входил в дом его приводили обратно. После 40 дней производили особый магический ритуал (чилле кесме). После чиллэ, особенно в честь рождения мальчика, устраивали большое семейное торжество. Приходили родственники и соседи с поздравлениями. Во время торжества происходило первое пеленание ребенка в колыбели. К этому дню приготавливалась колыбель (бешик) и постельные принадлежности. Одеяние, рубашку (гырх кейнейи) и тюбетейку (тесек) приготавливала к торжеству мать невесты. По обычаю колыбель заказывалась (местному столяру) только после рождения ребенка. Заказывать колыбель для новорожденного заранее считалось плохой приметой - это могло повлечь за собой какое-нибудь несчастье (трудные или неудачные роды, смерть малыша и т. д. ). Заимствовать колыбель у других, даже у родственников, считалось недопустимым. Колыбель в Азербайджане - общекавказского типа сходна со среднеазиатской и переднеазиатской. При изготовлении колыбели предпочтение отдавалось дубу, а также древесине некоторых фруктовых деревьев - тутового, особенно орехового. Им приписывались магические свойства - считалось, что они охраняют младенца от злых духов, а в колыбели из дуба ребенок будет расти быстро и вырастет здоровым. Колыбель была первым жилищем ребенка, поэтому с ней был связан ряд обычаев, Когда покупали новую колыбель, о цене не говорили. Во-первых, существовали установившиеся цены, а во-вторых, покупатель всегда платил такую сумму, чтобы мастер остался доволен, ибо считалось, что его недовольство может повредить младенцу. При продаже мастер клал в колыбель кусочек ткани. Домашнюю колыбель повторно использовали, если в ней вырастал здоровый ребенок. Интересно отметить, что в случае смерти ребенка колыбель в некоторых регионах оставляли на кладбище или в пире. Обычно после того, как ребенок подрастал, колыбель хранилась на чердаке, в амбаре, часто ее подвешивали к потолку. В некоторых зонах (Губа-Хачмазская) внутрь колыбели клали камень, закутанный в пеленку, или самодельную куклу, имитирующую спящего ребенка. Кроме колыбели большое распространение имела люлька (нэнни). Большая часть женщин в прошлом пользовалась качающейся люлькой. Люлька делалась таким образом: к потолку или балке привязывали две параллельные веревки, к ним прикрепляли кусок паласа или какой-нибудь другой плетенный материал, затем со стороны головы и ножек ребенка помещали две дощечки, после чего ее застилали пеленками и тряпками.

Наречение ребенка (ад гойма) происходило без особо сложного обряда. Круг людей, которые могли давать имя ребенку, был довольно широк: повитуха, сосед, уважаемый аксакал, мулла, один из родителей. При этом мулла читал молитву и, взяв ребенка в руки, шептал на ухо его имя. После этой церемонии все присутствующие брали ребенка на руки и шептали на ухо его имя. Мулле преподносили хончу, халат и чисто символически мелкие деньги. Сыну часто давалось имя покойного отца или брата, а девочке имя покойной матери или сестры. Магическими обрядами сопровождались и некоторые моменты, связанные с ростом и развитием ребенка. После стрижки головы и ногтей волосы и ногти закапывали в землю, при появлении первых зубов варили горох и фасоль в виде каши (хэдик), которые раздавали родственникам; первый выпавший зуб закидывали на крышу дома. Одним из обрядов, связанных с первыми годами жизни ребенка, было обрезание (суннэт). Обрезание обычно делали мальчику в возрасте 4-5 лет (могли и раньше, и позже). Ребенку перед обрезанием красили хной ногти рук и ног, подготавливали для него специальную постель-тахту и красную повязку. Этим делом занимались разъезжающие цирюльники-лезгины. Вознаграждали их родители ребенка, а если они были несостоятельными, то за обрезание платили родственники. Никаких особых торжеств или празднеств по этому случаю не устраивали, только родственники приходили с поздравлениями и мелкими подарками.

В прошлом в воспитании детей существовали два возрастных периода: это 6-9 и 10-13 лет, однако эта половозрастная градация приблизительна. В первом периоде все дети независимо от пола принимали участие в играх своих сверстников. В этом возрасте дети были свободными, лишь иногда их приобщали к домашнему труду, они играли и общались вместе. Девочек в этом возрасте приучали к различным домашним работам (уборка двора, дома, рукоделие, плетение, вышивание, тканье ковров).

Если в первом возрастном периоде дети спали вместе, то со второго половозрастного периода их укладывали отдельно. Мальчики начинали работать в хозяйстве (обработка земли, сбор урожая, уход за скотом), а девочки помогали мыть шерсть, носить воду из родника, нянчить младших детей. Некоторые родители с девяти лет отдавали мальчиков в учебные заведения - мектебы или медресе. Срок обучения в них был от двух до пяти лет в зависимости от способностей детей и материальных возможностей их родителей. Таким образом, жизнь ребенка с момента рождения до совершеннолетия сопровождалась различными магическими обрядами, религиозными ритуалами, многие из которых своими корнями уходят в глубокую древность. Следует отметить, что многодетность всегда составляла предмет гордости азербайджанской семьи. Члены многодетных семей пользовались значительно большим авторитетом и уважением в обществе. Многодетная семья считалась благополучной, мать такой семьи считалась "баши бутов" (букв., цельная голова), т.е. счастливая, беззаботная. Наличие многих детей в семье у азербайджанцев считалось признаком хороших взаимоотношений между супругами. В таких семьях разводов не было.

Распространение многодетности в прошлом можно объяснить ранним замужеством женщин и низким уровнем разводов (развод осуждается любым обществом). Кроме того, надо учесть и специфику основных занятий (сочетание земледелия и скотоводства, развитие ремесла), социально-экономический уровень населения (в частности бытование пережитков древних традиций и обычаев), наличие эндогамного брака и др. Дети из многодетных семей вырастали более общительными, способными к взаимовыручке, взаимопониманию, поддержке, что было крайне необходимо в обществе. Большое внимание в азербайджанской, в частности крестьянской семье, придавалось трудовому воспитанию детей с малого возраста. Система трудового воспитания у азербайджанцев имеет давние традиции. Передача детям жизненных, практических знаний и хозяйственных навыков считалась главной воспитательной функцией семьи. Эти традиции сохранялись и передавались от старшего поколения к младшему. Трудовая деятельность азербайджанской семьи непосредственно была связана с отношением членов семьи к труду, к земле, с уважением к труду предков.

Глава VIII

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ГУМАНИТАРНОЙ КУЛЬТУРЫ

1. Общие сведения о народных праздниках Азербайджана

Календарно-обрядовые праздники присущи всем народам мира. Возникнув на определенной стадии человеческой истории, еще в период первобытно-общинного строя, они играли существенную роль в идеологии и быту людей. Обрядово-праздничные традиция азербайджанского народа очень разнообразны и далеко не исчерпываются изложенными в этой главе материалами. Национальные традиции азербайджанцев как продукт определенных социально-экономических отношений (как и у других народов) выполняют очень важные и нужные функции. Они способствуют достижению положительного результата в труде, в быту, в общественной жизни, во взаимодействии человека с окружающим миром, во взаимоотношениях людей. Они носят отпечаток истории, культуры, быта, особенностей образа жизни и национального характера общества. Некоторые из этих традиций отмирают вместе с условиями, их породившими, другие же развиваются применительно к новым условиям жизни и, принимая иную форму, наполняются новым содержанием. Азербайджанцы бережно сохраняют ценные традиции, оставленные им предками, ибо они являются одним из штоков их культуры, в них обобщен опыт многих поколений. Если обратиться к фольклорно-этнографическим материалам Азербайджана, то обнаруживается множество праздников, обычаев и обрядов (и народных, и религиозных), уходящих своими корнями вглубь веков и имеющих акалогии у многих народов мира, в частности Кавказского региона. В древнем и средневековом Азербайджане в общественном быту местного населения существовали различные праздники, многие из которых, к сожалению, не дошли до XX в., но, несомненно, заслуживают упоминания. Это прежде всего относится к таким древним праздникам, как исфендерамаз (женский праздник, по сообщениям источника ХIIIв., отмечался 5 марта), обризакан (праздник воды), сада (праздник огня), мехрикан или бахмендже (праздник урожая, отмечавшийся осенью), праздник роз и т. д. Народные календарно-обрядовые праздники азербайджанского народа, пройдя длительный путь развития и переходя из поколения в поколение, с некоторыми изменениями в содержании дожили до XX в.

Одним из наиболее древних трудовых праздников весеннего цикла у азербайджанцев был праздник первой пахоты (шум байрамы)², отмечавшийся накануне (или в дни) праздника Новруз. К нему готовились очень тщательно. Задолго до праздника все крестьяне ремонтировали и приводили в порядок свои земледельческие орудия, а также изготавливали новые. Торжествами руководил "хозяин праздника" - мажгал (плугарь). Основным моментом праздника было поведение символической первой вспашки. Для этого на близлежащих посевных площадях выбирался участок, где намечалось провести обряд вспашки, и туда привозили традиционное пахотное орудие - соху (хыш). Особенно тщательно ухаживал за волами, которых намечалось использовать на вспашке. О дне праздника крестьянам сообщали за неделю, чтобы они могли как следует подготовиться. В намеченный день во главе с сельским аксакалом крестьяне выходили в поле. Женщины надевали новое платье и с хончой (подносом), полным сладостей, хлебцев и др., шли за толпой. Волов, выбранных для символической борозды, украшали лентами, келагаи, рога красили хной и на них надевали хлеб (лаваш или тендир чорейи). Этот обычай бытовал и среди ингилойцев, проживавших в северо-западном Азербайджане. Хлеб с рогов они снимали только после его высыхания и им кормили волов. Такой же обычай зафиксирован у народов Дагестана в дни праздника "вывода плуга". Хлеб являлся символом достатка, плодородия и будущего обильного урожая. Права проложить первую борозду на поле удостаивался один из опытных земледельцев - джутчу-баба (дед-пахарь), ему помогали два помощника. Прежде чем приступить к выполнению обряда, он разбивал яйцо о лоб одного из быков. Джутчу-баба посыпал на руки немного муки, на голову надевал мотал папах, изменяя таким образом свою внешность, что-то тихо говорил волам на ухо и, произнося "Йа Аллах" (Божья Воля), впрягал быков в соху и несколько раз прокладывал символическую борозду. После этого обряда наступала торжественная часть праздника. Молодежь пела песни, устраивались скачки, различные состязания, которые продолжались весь день, до сумерек. Во время этого праздника, а также жатвы, молотьбы и других трудовых процессов исполнялись такие известные коллективные песни, как "Холлавар", "Шум махнысы" ("Песня пахоты"), "Хырман махнысы" ("Песня молотьбы"), "Бичинчийем" ("Я-косарь"), "Чыхды гюнеш" ("Взошло солнце"), "Зехметин ишыгы" ("Лучи труда"), "Йери-йери" ("Ступай") и др. Общесельские представления, организуемые в день праздника первой пахоты (или первой борозды), сопровождались также песней "Чутчу шуму". Считалось, что эта песня способствует возрождению почвы. Представление организовывалось на току в день, называемый "торпаг чершенбеси". В песнях воспевали соху, плуг, волов. Кроме того, молодежь, раскрасив одного из волов, играла, шутила с ним. Один из молодых людей наряжался шутом и развлекал публику. Торжество продолжалось до вечера. К вечеру резали быка, специально откормленного к этому дню, и его кровью обрызгивали четыре угла поля, что согласно поверью, должно было обеспечить хороший урожай. Во время празднования дня первой борозды дети играли в игру "шумагадар" (букв., "до пахоты"), которая бытует и ныне. Первоначально эта игра, вероятно, имела магический смысл: считалось, что она помогает пробуждению почвы от зимней спячки. Одним из широко распространенных традиционных праздников являлся праздник скотоводов, имевший различные региональные названия - праздник чобана (чобан байрамы), переход в горы (дага кечме), день чобана (чобан гюну), день перехода (кёч гюну) и др.

Праздник приурочивался к переходу с зимних пастбищ на горные, летние яйлаги, т.е. приблизительно, в зависимости от состояния погоды, он отмечался в начале весны. Подготовка к празднику начиналась за неделю до перекочевки на летние пастбища. В день праздника все в новой одежде выходили с утра на площадь, где по сигналу главного пастуха исполнялся ряд древних ритуалов,

связанных с различными моментами скотоводства. Значительное место в них занимали древние "овцеводческие песни" (саячы), которые пели и во время перехода. Особое место занимали песни, непосредственно связанные с нелегким трудом чабанов: "Чобан авазы" ("Песня чабана"), "Йетим гузу" ("Осиротевший ягненок"), "Чобан", а также многочисленные пастушеские баяты, дошедшие и до наших дней. Широко бытовали в прошлом и песни доярок (сагычы махнылары): "Туту ненем" ("Буренушка"), "Сагым махнысы", и др. В конце торжества главный чабан наставлял и инструктировал молодых пастухов, знакомил их с маршрутом перекочевки, со своими обязанностями, говорил о правилах пастьбы на йайлагах и др. Овец украшали шерстяными разноцветными нитками, лентами (шерида), на шею вешали колокольчики (зынгыров).

Праздник "Дага кечме" состоял из двух частей: в первый день "гузу гюну" ("день ягненка") несколько обществ устраивали совместно коллективные танцы, песни, разные магические игры и спортивные состязания и т.д. Во второй день "кеч гюну" ("день перехода") пели древние, сугубо скотоводческие обрядовые песни (сайачы), где восхваляли чабанов, скотоводов и скот. Эти песни (сайячы) и сам обряд исполнялись не только во время скотоводческого праздника, но и во время стрижки овец и ягнения; название "сайачы" относилось не только к скотоводческим песням и к исполнителям, развлекавшим публику, но и к пастуху. Сайячы надевали на плечи шкуру овцы, на голову каракулевую папаху и в масках ходили по дворам с танцами и песнями. Потом на лужайке они организовывали традиционные развлечения, танцы, подражали крикам животных, устраивали "гаравелли" (народные шуточные представления).

В обрядовой поэзии этого праздника преобладала скотоводческая тематика, а песни были насыщены символикой и антропоморфными образами. Обязательность их исполнения в церемониале, специальное название (сайачы маhнылары) дают основание полагать, что в прошлом эти песни являлись компонентом скотоводческого обрядово-магического комплекса, призванного, по народным верованиям, содействовать удачному пребыванию на летних пастбищах скота и пастухов. Ко дню выгона скота был приурочен целый комплекс обычаев, обрядов и верований, центральное место в которых занимала тема охраны скота от сглаза: скот 3 раза прогоняли вокруг костра, святых мест - пиров, украшали скот венками, лентами, одаривали пастухов и т.п. Экспедиционные материалы фиксируют распространение песен "сайачы" по всем скотоводческим зонам Азербайджана.⁸.

Песни "сайачы" характеризуются близостью вариантов, наличием в них общих мотивов и устойчивых текстовых стереотипов во всех зонах страны. Исполнение их всегда было связано с определенными обрядами, которые по своему содержанию и характеру также были аналогичны. Тесная связь с обрядом отражена и в самом содержании сайачы, их основных мотивах. В традиционную церемонию входило пение сайачы с упоминанием клички каждой коровы в ласкательной форме. Сайачы представляют своеобразный и весьма интересный пласт песенной поэзии азербайджанцев, генетически и семантически связанный с архаическими скотоводческими и обычаями, пастушьими традициями, обрядами и ритуалами.

Другим традиционным праздником, сохранившимся до наших дней, является Праздник роз (Гюль-чичек байрамы), отмечаемый весной или в начале лета. Характерной чертой этого праздника является то, что он отчасти напоминает туристическую вылазку, проводится в предгорьях или в горах. В этом празднике, наряду с молодыми людьми, участвовали также девушки, что было новшеством для патриархального семейного быта, где женщины редко принимали участие в массовых общественных мероприятиях. Праздник сопровождался коллективными песнями, танцами, молодежь состязалась в различных спортивных национальных играх (прыжки в длину, перепрыгивание через костер и др.), скалолазании. Девушки дарили победителям платки, головные уборы, шерстяные носки и др.

Одним из существенных моментов праздника было то, что каждая девушка стремилась собрать как можно больше съедобных трав и ягод для сушки и консервирования на зиму. Таким образом, праздник имел не только эстетический и развлекательный характер, но и выполнял утилитарную функцию. По возвращении вечером в село участники праздника украшали цветами фасады своих домов, дарили цветы родственникам, близким, друзьям. Веселье продолжалось на разукрашенной площади селения до поздней ночи. Краткие упоминания об этом празднике имеются в произведениях азербайджанских писателей XIX -XX вв. и даже еще раньше - в произведениях Низами (XII в.):

В дни розы Госпожа отправится в Мугань,

Чтоб росы попирать, весны приемля дань⁹.

О существовании этого праздника в бытовой народной культуре азербайджанцев говорится и в устном народном творчестве (например, в ашугской поэзии, в баяты). Имеются сведения об участии в этих празднествах ашугов, в частности Ашуга Алескера, (могила которого была осквернена и разрушена армянскими захватчиками, начавшими войну в Карабахе). В азербайджанской периодической печати имеется сообщение об участии в таких праздниках известной шемахинской певицы конца XIX - начала XX в. Мирза Гюллер ханум, которая исполняла лирические песни, прекрасно танцевала и играла на сазе. По сообщению источника, она принимала участие в весенних праздничных гуляниях, устраиваемых в садах Гарабека и на Махмуддаге в дни торжеств.

Источники отмечают, что этот праздник был зафиксирован в Ширване под названием хефтесейри (недельное гуляние). Он отмечался на лоне природы, начиная со дня празднования Новруза в продолжение 30 или 40 дней каждую пятницу. Устраивали различные игры, коллективные танцы, гуляния и пр. Праздник роз в некоторых зонах был известен как "Сейран" (от слова "гулять"). Во время праздника девушки, собравшие наибольшее количество цветов, награждались различными предметами домашнего обихода (головные платки, шерстяные носки, тюбетейки и др.). Характерной чертой этого праздника являлось то, что девушки и юноши вместе участвовали в торжествах и играх. Во время праздника женщины свободно общались с мужчинами, участвовали в объединенных хорах. В средние века праздник роз отмечался только женщинами, мужчины стали в нем участвовать позже. Праздник роз в средневековом Азербайджане, по данным филологов-фольклористов, был известен под названием Гюльризан¹¹. Кроме всенародного веселья (эл шенлийи), женщины занимались во время праздника сбором съедобных и лекарственных растений. О распространении праздника роз под названием "Бановша" (фиалка) в северо-западной части Азербайджана в прошлом сообщает и этнограф Р. А. Таиров. Праздник Новруз, отмечавшийся в день весеннего равноденствия, как известно, самый главный и радостный праздник не только для азербайджанцев, но и для многих мусульманских народов. Новый год, как известно, отмечают все народы мира в зависимости от местного календаря. У многих народов новый год не совпадает с днем весеннего равноденствия, но начало нового года во всех странах с древнейших времен связано с началом сельскохозяйственных работ.

По мнению ученых, традиция встречи Нового года началась в Древнем Двуречье и относится к IH тысячелетию до н. э.¹³. В Вавилоне Новый год отмечался 21 числа (в день весеннего равноденствия) нисану (март - апрель), и праздник продолжался 12 дней, причем к каждому дню были приурочены свои ритуалы, развлечения и другие представления (выступали артисты, певцы, музыканты, чтецы) ¹⁴.

В результате широкого распространения и популярности Новруза в средневековой поэзии Азербайджана возник особый жанр - "бахарие" (песни весны), образцы которого были созданы такими классиками азербайджанской (тюркской) литературы, как Насими, Физули, Шах Исмаил Хатаи.

Упоминания о Новрузе в Азербайджане встречаются и у ряда западно-европейских путешественников, посетивших страну в различные периоды средневековья. Новруз неразрывно связан с весной, с началом сельскохозяйственных работ, обновлением природы, наступлением теплых дней. Значимость этого периода года для жизни людей с древнейших времен породила множество обычаев и обрядов, связанных с магическими действиями, культом природы и плодородия, верованиями в умирающую и воскрешающую природу и т.д. Именно поэтому эти обычаи и обряды на протяжении тысячелетий сохранялись и дошли до наших дней, проявив удивительную стойкость перед лицом времени.

Подготовка к Новрузу начиналась еще за месяц до праздника. Привлекают внимание обряды, связанные с четырьмя средами (чершенбэ, чахаршенбе), которые имели множество локальных наименований: су чершенбе (уски чершенбе), одлу чершенбе, йедди чершенбе, торпаг чершенбе. В сел. Шахтахты (Нахчыванский край) были распространены следующие названия; келе чершенбе, хабарчи чершенбе, муштулугчу чершенбе, ахыр чершенбе.

В первую среду, по представлению народа, "обновлялась" вода и "стоячие воды" приходили в движение. Во вторую - огонь, в третью - земля. В четвертую среду ветер раскрывал почки деревьев, и по народным приметам, наступала весна. По словам информаторов, в Ширване эти среды были посвящены следующим природным стихиям: первая - воздуху, вторая - воде, третья - земле, четвертая - дереву (растительности). По представлениям народа, в первый чершенбе греется воздух (хава исинир), во второй - греется вода, в третий - оживляется земля (торпаг джанланыр), в четвертом - деревья и растительность оживают (дирилир). Самой важной среди этих сред (чершенбе) считалась последняя - ахыр чершенбе. Главные праздничные события разворачивались именно в этот день и вечер - канун наступления весеннего равноденствия. Этот день был насыщен различными обрядовыми действиями, связанными со встречей весны - долгожданного праздника. Обряды охватывали все сферы жизни народа (семейно-бытовую, хозяйственную и гуманитарную) и преследовали цель: обеспечить благополучие себе, своей семье, патронимии и обществу в новом наступающем году и освободиться от всех бед и невзгод старого года.

Для того, чтобы отвратить от себя и семьи неприятности и другие беды, в последнюю среду обращались к различным магическим обрядам. Их можно разделить на несколько групп: использование огня, воды, растений, гадания. Кроме того устраивали различные игры, представления, развлечения, танцы и пр. Среди обрядов, исполняемых в праздник Новруз, основным считался обряд приготовления ритуальной пищи "Semeni" (солода). Безусловно, выращивание пшеницы для солода является символом плодородия, обновления природы, и кроме того, оно имело магическое и культовое значение. Подтверждением этого является то, что "Semeni" в народе считался обрядовой, священной и лечебной пищей, а также олицетворял "несил артырма" или "несил теретме" (букв., «умножение рода»). О ритуальном характере "Semeni" говорит и тот факт, что его приготовляли как "нэзир" (исполнение обета, раздача обещанной милостыни). С помощью "Semeni" производили и обряд "очищения" бесплодных женщин - "чилле кесме". Для этого на голову женщине клали блюдо с пророщеной пшеницей для "Semeni" , наливали туда воду, а другая женщина ножницами прорезала струю воды, приговаривая: "Эй, сила, выращивающая Semeni, дай силу и этой молодой женщине". С "Semeni" у азербайджанцев в прошлом был связан ряд поверий, запретов и рекомендаций, носивших явно магический характер. Считалось, что если в середине разлитого в подносы "Semeni" за ночь образовывались небольшие углубления, значит, его благословил пророк своим посохом, что предвещало хороший урожай. Огонь под казаном, где варился "Semeni", разжигала "башы бутов гадын" (букв. «счастливая женщина»), обрядом же руководила самая уважаемая (агбирчек) женщина. К месту приготовления "Semeni" не подпускали мужчин, иноверцев и женщин с "дурным глазом". Иногда ( в некоторых регионах) в казан клали щепотку соли от "дурного глаза". Процесс приготовления "Semeni" в народе назывался "Semeni тойу" (празднование для «Semeni»). Приготовление носило общественно-долевой (в складчину) характер. Женщины вокруг "Semeni" до утра танцевали, играли, выполняли обрядовые действия. Песни (ритуальные), исполняемые в процессе приготовления "Semeni", имеют разные локальные варианты и встречаются в различных фольклорных и этнографических публикациях в периодической печати. В частности, указывалось, что "Semeni" восполнял недостаток витаминов, которых после зимы так нехватало в организме людей, особенно подростков. Поэтому жидким "Semeni" кормили беременных женщин, рожениц, подростков, больных.

Привлекает внимание тот факт, что "Semeni" приготовляли иногда и в будние дни. Если хотели исполнения задуманного желания, то давали обет (незир) приготовить " Semeni" и раздать семи соседям. Вообще "Semeni" раздавали всем участникам складчины - соседям, родственникам. Если во время раздачи "Semeni" появлялся знакомый или посторонний человек, то и ему обязательно выделяли долю. "Semeni" употребляли в пищу как в жидком виде, так и в виде халвы. Мы считаем, что в обряде "Semeni", кроме символизировавших возрождение природы обрядовых действий, большую роль играл и культ растений.

В Азербайджане, в частности в Губинском районе, был распространен следующий интересный обряд: в последнюю среду года фруктовые (неплодоносящие) деревья "брались на поруки", С этой целью кто-либо, взяв топор, шел к дереву якобы с намерением срубить его. В это время к нему подходил некто и осведомлялся о причине его намерения. Тот объяснял, что дерево не плодоносит. Тогда второй упрашивал первого не рубить дерево и брал его "на поруки" (замына алырды) до следующего года. Аналогичным способом все неплодоносящие деревья брались на поруки и ни одно из них не срубалось.

Отношение к воде как очищающему средству (паклыг, пак олмаг), естественно, основано на реальном ее свойстве - смывать грязь. Поэтому вполне понятна та роль, которую получила вода в древней лечебной практике, в различных очистительных обрядах, архаических культах Азербайджана. К таковым относятся очистительные обряды во время праздника Новруз, остатки которых сохранились по сегодняшний день: например, обряд перепрыгивания через проточную воду для "очищения от грехов" прошедшего года. Имел место и такой, обычай, когда члены семьи в последнюю ночь старого года обрызгивали друг друга водой перед сном. В Товузском, Газахском, Ленкеранском районах бытовал следующий обряд: в ночь на Новруз все члены семьи бодрствовали, а утром все шли к реке и умывались речной водой. Вода фигурирует и в следующем обряде, связанном с Новрузом. В дни праздника девушки шли к реке с песнями и танцами. Там они вырывали один волосок с головы и завязывали на нем узел, приговаривая при этом; "Я связала язык такому-то" или "Пусть у такого ослепнут глаза" и т.д. в том же духе» рассчитываясь таким образом со своими недругами. В среду, рано утром, с новыми кувшинами (бардаг) девушки шли за водой, но до этого обрызгивали водой лица спящих домочадцев. Девушки, которые хотели исполнения своих желаний, по колено заходили в проточную воду, приговаривая:

Ай чершенбе, мурад вер, (О среда, дай надежду),

Атыл-матыл чершенбе, (Подпрыгни среда),

Бахтым ачыл чершенбе (Подскажи судьбу среда)

Как видно, вода занимает важное место в праздничных обрядах. Ее роль определялась тем, что вода в представлениях людей связывалась с понятием о плодородии, достатке, благополучии и т. д. Культ воды в Азербайджане особенно проявлялся в последнюю среду перед Новрузом. Об этом, помимо фольклорных и этнографических полевых материалов, красноречиво свидетельствуют и некоторые источники. Обратимся к одному из них, относящемуся к 70-м годам XIX в., где речь идет о мусульманах-шиитах Дербента. Чтобы счастливо и благополучно провести весь Новый год, надо было принести домой из родника кувшин воды; в бане обливаться водой сорок раз из особого таза (автор имеет в виду медную чашу, называемую "гырх ачар джам" - чаша с сорока ключами), затем выйти за городские ворота и перескочить через канаву с грязной водой; обрызгать голову водой; облить голову семью горстями воды из семи родников; на берегу моря облить голову семью горстями воды из семи волн.

Среди девушек для определения своей судьбы (бехти сынамаг) на Новый год существовал специальный вид гадания (иногда его описывают как игру) - на воде. Оно называлось «весфихал» или "бижа". Гадали в последнюю среду и в ночь Новруза. Песни, исполняемые в процессе гадания, были известны как весфихал (букв., «восхваление песнями»). Предполагается, что этот обряд в древности, т.е. до Ислама, проводился на площадях (мейдан) в населенных пунктах. Позже этот обряд сохранился под названием "гарадинмез". Собирались несколько подруг и бросали в воду личные веша, украшения... Одна девушка под аккомпанемент весфихал вынимала колечко, принадлежащее кому-нибудь, и предсказывала судьбу его хозяйки. Эта обрядовая игра исполнялась в день "чершенбе дейишмэси" (узук алды). Для этого гадания несколько девушек рано утром, пока все спали, три носи л и воду. По правилам ее надо было собирать из семи родников и, ни с сем не разговаривая, возвратиться домой. Если же кто-нибудь вступал по дороге в разговор, то вода уже теряла свою чистоту (паклыг) и была не пригодна для гадания. Этих девушек называли "гарадинмез" или "лалдинмез" (букв., "немые").

В некоторых зонах (Ордубадский район, Талыш-Ленкеранская зона) кроме того, (то совершали обряд на мельнице, перепрыгивали семь раз через старый деревянный желоб (нов) и каждый раз повторяли: "желоб, отведи от меня беду» или "гадам-балам редд олсун" («пусть сгинет беда»), "айдынлыга чыхарт, еj нов" («даруй удачу, желоб»). Причина обращения к желобу ясна: вода, протекая через него, приводила в движение мельницу, которая считалась в народе священной. Человек, желавший обеспечить себе счастливый год, рано утром шел на мельницу, брал тряпку (эсги) из "унлука" (ящика для муки) и ударял 7 раз по сапогу. По этому поводу один из исследователей пишет: "Одинаково хорошо вставать до рассвета, отправляться на мельницу и чуть заря покажется - 7 раз пройти под мельничным желобом. Надо еще взять кувшин мельничной воды и употреблять эту воду на печенье праздничного хлеба".

В Азербайджане, как и в других странах, было широко распространено разжигание праздничных костров на улицах, на крышах домов, на возвышенностях. Прыгая через них, люди считали что они очищаются от всех несчастий, накопившихся за старый год. Перепрыгивание через костер в последнюю среду перед Новрузом считалось обязательным обрядом для каждого человека независимо от пола и возраста. В Азербайджане прыгали через костер 7 раз или через 7 костров (особенно в Талыш-Ленкеранской зоне) по одному разу. В древности костры разжигал несовершеннолетний мальчик с помощью чахмагдашы - огниво (кремень). Этот огонь считался "чистым" (как «од» - пламя). В дни Новруза был широко распространен еще один вид ритуального огня - факелы (машал), особенно в ахыр чершенбе («последнюю среду»). На эти факелы смотрели как на обереги от всякой нечисти, злых духов; они должны были предохранить людей и домашних животных от болезни. В ахыр чершенбе факелы зажигали и на кладбище, на могилах близких, что является пережитком древних религиозных верований. С приближением Новруза шла подготовка и к фольклорно-художественной части праздника. Наиболее распространенными были календарно-обрядовые песни, ярко отражающие характер народа, прославляющие труд (земледелие, скотоводство). На празднике широко бытовали различные жанры: разговорный - рассказы, сказки, дастаны, мейхана, летифе, месхере, интермедия и т.п.; жанры действия - пантомима, канатоходство, скачки, зорхана (соревнования силачей); различные игры - хоггабазлыг, илан ойнатма; сехирбазлыг (фокусы), яллы (хоровод) и т.п. Последняя среда изобиловала различными обрядами магического характера, заговорами, играми, гаданиями, заклинаниями. Люди стремились посредством этих обрядов облегчить свою жизнь, уменьшить заботы в быту, обеспечить благополучие своей семьи, патронимии, домашних животных, посевов и т. д. Своими корнями эти обрядовые действия уходили в глубь веков и были связаны с примитивными религиозными представлениями, в первую очередь магическими. Актеры или исполнители, участвовавшие в народных представлениях, всегда чувствовали настроение зрителей и в зависимости от этого строили свои представления - ковсадж, Хыдыр Нэби, Коса-коса, Ханхан, Марал ойуну (оленья игра), Килим арасы (посреди ковра), Коса-гелин (скопец и молодуха) и др. Они принадлежат к категории театрализованных представлений, исполняемых в общественных местах - на площадях, улицах. В ночь последней среды бытовал и другой древний вид гадания - "встреча солнца" под названием "данатма" (или "дан тутма"). По существующему поверью, встреча солнца на рассвете приносила людям счастье, благополучие и исполнение желаний. Накануне Новруза, если кто-то хотел узнать свою судьбу на новый год, то он обращался к своеобразному гаданию под названием "гулаг фалы" (букв., "ушное гадание") или "гапы пусма" (подслушивание с целью услышать несколько благожелательных слов). Для этого человек в уме загадывал какое-нибудь желание, брал сосуд с водой, 7 ключей и зеркало, ходил но домам, подслушивал за дверью чьи-нибудь разговоры, сравнивал услышанное с тем, о чем думал, и делал определенные выводы. В Гарабаге этот обряд назывался "дин тутма" (молчать, не разговаривать). В г. Ордубаде он исполнялся по другому способу и назывался "килид салма" (гадание по замку). Если кто-то хотел, чтобы его желания исполнились, он брал замок с ключом, шел к соседям, там у дверей открывал ключом этот замок, клал его под ноги и подслушивал разговор соседей, если он слышал что-то хорошее, радостное, то это значило, что его желания в новом году исполнятся.

Другим видом гадания было "ийнэ фалы" (гадание с иголкой). В посуду с водой бросали две иголки с ватой на кончиках, чтобы они не пошли ко дну. Девушки загадывали какое-нибудь желание. Если иголки приближались друг к другу, то считалось, что желание исполнится. Содержание всех этих гаданий и действий имеет определенную связь с первобытной магией, например по принципу: "подобное вызывает подобное". Большинство из описанных нами обрядов гадания, безусловно, потеряло свое первоначальное магическое значение и они превратились в большинстве случаев в веселые развлечения, шуточные игры и т.п.

Праздничные дни Новруза, как и канун его, сопровождались самыми разнообразными мероприятиями - массовыми представлениями, обрядами. Примечательно, что в них переплетались многие положительные черты и аспекты семейно-бытового уклада и социальной жизни народа. О наступлении равноденствия, т. е. праздника, в прошлом оповещали оружейными выстрелами. Н. Дубровин еще в середине XIX в. писал: "Наступление Новруза возвещали обыкновенно во всех концах города или селения ракетами и выстрелами". По обычаю в первый день праздника все домочадцы должны были находиться дома, никуда не ходили и никого не принимали. Правоверные люди проводили свое время в молитвах, чтении Корана, В народе говорили: «Если в праздничный день не будешь дома, то 7 лет будешь скитаться». Все дни перед Новрузом были заполнены напряженной и хлопотливой подготовкой к празднику. Делали генеральную уборку комнат: выметали пыль, белили стены и потолки, тщательно протирали окна, двери, мыли посуду (у речки), чистили камины, убирали двор и т. д. Многодневный труд по уборке жилищ, бытование множества обычаев и обрядов, приготовление различных блюд и сладостей, украшение комнат и другие традиции имели своей целью способствовать процветанию и благополучию семьи, долголетию ее членов, счастью, почету, богатству и особенно рождению многочисленного мужского потомства. Праздничный стол изобиловал различными блюдами, напитками, сладостями. Вместо с тем новогодняя пища прежде всего была ритуальной, обрядовой. В народе полагали, что изобилие еды на праздник способствует процветанию и богатому урожаю в новом году, приплоду скота и др. Новогодняя пища как магическая и самая престижная включала в себя те компоненты, которые не использовались в повседневной пище и готовились особым образом, причем для каждого праздничного дня существовали особые блюда.

Сама обрядовая пища, ее магическая значимость и состав были подчинены выполнению той же основной функции - обеспечить хорошую жизнь человеку, способствовать плодородию, укрепить благополучие в семье. И поэтому праздничные блюда, входящие в трапезу Новруза, отличались от повседневных не только магическим числом семь, но и способами приготовления.

С магической семеркой в празднике Новруз был связан обычай «йедди ловун» (букв., «семь предметов/видов». В день ахыр чершенбе на праздничный стол на медном подносе (меджмеи) должны были подаваться семь обязательных продуктов (предметов) - соль, хлеб, яйцо, рута, уголь, зеркало и др. По обычаю этот поднос должен был находиться на скатерти в течение 12 дней. Предполагается, что этот поднос и продукты на нем были символическим даром (незир) солнцу. Вокруг подноса устраивали обрядовые танцы, пели хоровые песни. По другому обычаю, на подносе должны были находиться семь продуктов, начинавшихся с буквы "с" (арабской «син»): Semeni, Sirke, сарымсаг, сэбзэ, симузар, семек и др. Все это называлось "йедди син" (т.е. семь предметов на букву «син»). В последний четверг и в дни Новруза в Талыш-Ленкеранской зоне на скатерти должны были находиться следующие блюда, желательно из семи продуктов: левенги из рыбы кутум (судак), жареная зелень, плов, сэбзи-кюкю, чеснок, жареная пшеница, кишмиш, ийде (финики), сэбзэ, ногул, яблоко, крашеное яйцо, вода, зеркало, горящие свечи - 7 штук (на каждого члена семьи мужского пола), трава рута (узеррик). На совке (хакяндаз) сжигали растения руты и окуривали комнаты, семена ее разминали и на лбу у детей ставили родинки. Дети прыгали через зажженную руту (7 раз).

В Ордубаде празднование Новруза состояло из двух частей, первая из них называлась "семь левин¹. Рано утром в день ахыр чершенбе все ордубадцы собирались на рынок - "семь левин" и покупали необходимые продукты и предметы. В основном закупленных вещей должно быть числом семь, например, покупали семь видов различных продуктов, как то: изюм (кишмиш), фундук (фындыг), жареный каштан, фисташки, сухофрукты, жареную пшеницу (говурга), сладости (ширни); из них составляли хончу (7 видов продуктов); также выделяли семь каких-нибудь предметов для подарков (совгат бохчасы багланыр) и посылали в 7 домов, исполняли семь видов яллы (хоровод, делающий народ ближе и роднее друг другу), семь различных танцев и т. д.

Значительное место среди праздничных блюд занимали различные сладости, пряности, специи и фрукты. Например, в Талыш-Ленкеранской зоне наряду с различными печеностями (гогал), такими как гэнди кулч, биши, генди куне, пахлава, шор чорейи, гутаб, шекербура, также готовили различные виды халвы - рисовую, мучную (тере), халву с умаджом и др.

Готовили также следующие пловы: сузма плов (или дошама плов), гиймя плов, тойуг плов и различные сиропы из сухофруктов. На Абшероне - судлу плов (молочный плов), сушеный тут, изюм, яблоко, апельсин, миянпур, иннаб, лэблэби, ийдэ, ногул , набат и др. В Баку, кроме всего, подавали кофе, чай с лимоном и различными вареньями, соки (искенчеби), различные шербеты, розовую воду - гюлаб. По представлениям народа изобилие и многочисленность блюд (пищи) должны были обеспечить семью достатком этих продуктов в Новом году. Некоторые виды ритуальной пищи имели и магическое значение - они якобы содержали в себе зародыши будущей жизни, например, Semeni, яйцо символизировали постоянное возрождение жизни. Одним из широко распространенных развлечений в праздничном ритуале для молодежи (до 25-30 лет) была игра в битки и катание ниц, Битки яиц заключались в следующем: брали яйца и били (два товарища, родственника) одно о другое, у кого яйцо ломалось, тот считался проигравшим и отдавал его другому. Случалось и так, что кто-то "бил" яйца у многих, тогда собравшаяся молодежь проверяла его яйцо - действительно ли оно настоящее, так как иногда встречались поддельные яйца. Выигравший раздавал яйца собравшимся, и они съедали их. Эта игра называлась "йумурта дойушдурмак"^2. Другая коллективная игра заключалась в скатывании яиц с какого-либо возвышения, чье яйцо откатывалось дальше, тот и брал себе остальные яйца. Кроме того, крашеные яйца дарили друг другу, ими украшали подарки невесты, были одним из основных предметов новогоднего стола в Азербайджане. В дни Новруза азербайджанцы во главе с аксакалом посещали те дома (семьи), где в течение года умер кто-либо. Они выражали соболезнование домочадцам, после этого шли на кладбище помянуть умерших, и здесь присутствующим (давались печености, сладости).

По древней традиции в праздничные дни никто не должен был ссориться. Ругань сквернословие строго возбранялись, предавались забвению старая вражда, конфликты и неприязнь. Люди, поссорившиеся в старом году, с наступлением Новруза должны всячески показывать, что сожалеют о случившемся и стремятся примирению. Все старались быть приветливыми, веселыми и щедрыми друг с том. По традиции в эти дни не разрешалось злословить, неуместно шутить и сплетничать. Кредиторы и должники наступлению Новруза должны были закончить между собой все расчеты. В последнюю среду или в дни праздника совершали общераспространенный обряд спускание (саллама). Через дымоход (бажа или бача) или световое отверстие дома опускали переметную суму (хэйбе), сумку (чанта). По сообщению одного из исследователей, этот обряд на Абшероне и в Баку назывался нуйу ойуну. Хозяйка, кладя в сумку пай (долю), произносила вслух: «Да сохранит вас бог, заберите свою долю, на здоровье». Участники этого обряда после сбора своих подарков (подарки состояли из мучных сладостей - пахлава, тыхма, шекербура, конфеты, ногул, печенья и др.) собирались вместе и ели их, развлекались, пели песни. Этот обряд имел множество локальных названий: шалсаллама, шалатды, гуршат атды, дэсмалатма, гуршаг саллама, баатды, бажа-бажа.

Вообще все праздничные обряды, различные ритуалы, символические действия, например, такие как совершение гигиенических мероприятий: уборка и побелка домов, очистка садов от сухих веток, приготовление праздничных блюд и лепешек муки разных злаков, оформление праздничного стола, мытье в бане и надевание неодеванной ранее одежды накануне праздника, обмен взаимными подарками и поздравлениями - все это было вызвано в основном жизненными потребностями народа, люди искренне верили, что красочное действо в праздничные дни способно помять на силы природы, поможет оградить себя и близких от бедствий и недугов, обеспечить счастливую, безбедную жизнь. Иначе говоря, вышеперечисленные праздничные обряды и разнообразное ритуалы, собранные в единый комплекс, указывали на чаяния крестьянина, его стремление к получению жизненно важных г в будущем году. Земледелец, совершая тот или иной праздничный обряд, ил, что таким путем можно достичь желаемой цели, добиться богатого урожая, благополучия и счастья в наступающем году.

2. Религиозные верования

а) древнейшие религиозные верования

В религиозном отношении население дореволюционного Азербайджана исповедовало в основном следующие верования: Тенгрианство, Ислам, христианство (включая и григорианство на период арабского завоевания, когда албанская церковь была подчинена армянской и тюрки-албаны частично перешли в монофизитство) и иудаизм (среди евреев). До распространения Ислама (VTI-VIII вв.) в Азербайджане бытовали зороастризм, христианство, Тенгрианство и пережитки древнейших религиозных верований, связанных с мистическими, тотемистическими представлениями и различными магическими тотемами и ритуалами.

"Говоря о первобытных религиозных верованиях, следует отметить разнообразие их проявлений в Азербайджане в прошлом, а также связь с анимистическими представлениями их создателей. К древнейшим культам относятся культы камня, воды, растительности, огня» животных, небесных тел, металла и др.