Расим Мусабеков-кандидат философских наук

---

Вот уже более десяти лет длится конфликт, именуемый по устоявшейся традиции карабахским, но который давно вышел за границы Нагорного Карабаха и вылился в широкомасштабное вооруженное армяно-азербайджанское противостояние. При общей численности населения этой области около 180 тысяч человек жертвами иницированного здесь кровопролитного столкновения стали более 30 тысяч убитыми и раненными с обеих сторон, почти миллион азербайджанцев и 300 тысяч армян были вынуждены покинуть места постоянного проживания, стали беженцами, частично или полностью потеряв свое нажитое годами имущество.

В множестве этнических конфликтов, разгоревшихся на руинах бывшего СССР и социалистического содружества этот, пожалуй, является самым запутанным по свой исторической и политической гносеологии. Вслед за Боснийским и Косовским конфликтами, Карабахский стал самым крупным для современной Европы, по масштабам, длительности и ожесточенности вооруженных действий, по ущербу нанесенному экономике и имуществу граждан (сейчас эта печальная пальма первенства по масштабам разрушений и числу погибших повидимому перешла Чечне). Следствием этого является большое внимание к карабахской теме со стороны мировых, региональных и местных средств массовой информации, так что в этом плане можно говорит о печальном рекорде среди “горячих точек”. И наконец, этот конфликт отличает высокая степень интернационализации в плане переплетения несогласующихся интересов глобальных и региональных держав, а так же по вовлеченности различных авторитетных международных организаций. Достаточно отметить четыре резолюции Совета Безопасности ООН (кстати оставшиеся не выполненными), обсуждения и резолюции нескольких Саммитов на высшем уровне ОБСЕ, решения и заявления принимавшиеся в рамках Совета глав государств СНГ, резолюции ОИК и множество других. Однако вопреки здравому смыслу, правильным решениям и добрым пожеланиям развязать карабахский узел не удается, а его печальные последствия остаются неустраненными.

Как и всякий продолжительный конфликт армяно-азербайджанское противостояние в Нагорном Карабахе прошло через различные фазы и этапы. Первоначально стороны занимались обработкой общественного мнения и апеллировали к центральному руководству СССР, который лавировал, надеясь сохранить подобным образом контроль над уходящим из под имперской опеки жизненно важным регионом. Расколовшаяся московская коммунистическая элита упустила шанс для стабилизации ситуации и процесс приобрел лавинообразный, неуправляемый характер. Жестокость проявленная советской военщиной во время январского 1990 года вторжения в Баку сыграла лишь на руку экстремистским силам в обеих республиках, а проведенные этнические чистки ожесточили и придали оттенок непримиримости армяно-азербайджанским отношениям. Хотя армянские лидеры и не смогли добиться поставленной цели - отторжения Нагорного Карабаха и его присоединения к Армении руками Московского союзного центра, они решили более важную для себя задачу - выиграли пропагандистскую борьбу и обеспечили благоприятное для себя общественное мнение в мире. Агрессивный национализм и сепаратизм, откровенные территориальные притязания армянам удалось замаскировать настолько, что мир поверил пропагандистской легенде о древнем, маленьком, христианском народе, ведущем неравную борьбу с нецивилизованными мусульманскими соседями за собственное существование.

На втором этапе, пока консервативное и негибкое азербайджанское руководство цеплялось за союзные власти, терявшего позиции не только в регионах, но и в самой Москве армянские национальные лидеры, при прямом содействии коррумпированной советской военщины, стали планомерно готовить военное решение вопроса Нагорного Карабаха. Железноводское коммюнике, принятое при посредничестве Президентов Российской Федерации - Бориса Ельцина и Казахской Республики - Нурсултана Назарбаева и предполагавшее компромиссное завершение или же по крайней мере консервацию конфликта в положении статус-кво, оказалось отброшено армянской стороной, как только ею было накоплено достаточно сил для прямых военных действий. Опередив Азербайджан в формировании и развертывании боевых сил и владея инициативой, армянская сторона нанесла противнику тяжелое поражение, итогом которой явилась не только полное изгнание азербайджанцев из Нагорного Карабаха, но и оккупация еще семи прилегающих районов. Военные неудачи сопровождались заменой правительства в Азербайджане, однако попытки новых властей переломить неудачный ход военных действий оказались безрезультатными. Даже ценой огромных потерь азербайджанская армия не смогла перехватить военную инициативу, а противник, вполне удовлетворенный осуществленными территориальными захватами и выгодной для себя линией военного соприкосновения, не видел смысла в расширении зоны оккупации, небезосновательно полагая, что это может изменить отношение к конфликту мировых и региональных центров силы. В этих условиях весной 1994 года было заключено известное Бишкекское соглашение о прекращении огня.

Если в первой фазе политического противостояния сторон борьба разворачивалась преимущественно в идеологической и пропагандистской форме, а во второй фазе она приобрела вооруженный характер, то на третьей фазе усилия Армении и Азербайджана, а так же поддерживающих их сторон, переместились в дипломатическую плоскость. И здесь, впервые за время конфликта, планы и намерения армянских национальных лидеров столкнулись с реальностями, не поддающимися их манипуляциям, организационным и политическим усилиям. И причина заключается не только в силе или активности азербайджанской дипломатии, а в том, что само желание армян поставить себя в исключительное положение и реализовать достигнутую пропагандистскую и военную победу сверх тех границ, которые определяет и приемлет международное право, оказалась труднодостижимым.

Если не рассматривать всерьез посреднические попытки Ирана в урегулировании карабахского конфликта, то дипломатические усилия реализовались по трем основным каналам. Это Совет Безопасности ООН, принявший ряд решений, требовавшие безоговорочного освобождения захваченных в ходе армянского наступления территорий за пределами Нагорного Карабаха. Это межправительственные и межпарламентские структуры СНГ при ведущей роли России. И, наконец, ОБСЕ и образованная под ее эгидой специальная Минская группа. В силу целого ряда обстоятельств, именно последней был отдан приоритет для нахождения взаимоприемлемого компромиссного решения, восстанавливающего мир и стабильности в регионе. Состоялись множество заседаний Минской группы, бесчисленное количество визитов представителей государств, ко-спонсоров минского процесса, в конфликтующие страны. С большим трудом, но сформулированы базисные принципы урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, которые были объявлены в заявлении действовавшего председателя ОБСЕ Флавио Котти, от имени глав государств, участников Лиссабонского 1996 года Саммита на высшем уровне. Заменены сопредседатели Минской конференции, где рядом с Российским представителем появились делегаты таких великих держав как США и Франция. Однако процесс урегулирования явно застопорился. Здравомыслящие люди в мире не могут задаваться вопросом, почему это происходит? Попробуем разобраться в причинах среди которых имеются внешние и внутренние, правовые и психологические, экономические и даже криминальные.

Так, не секрет, что Россия а так же Иран не очень заинтересованы в скором завершении конфликта и установлении прочного мира и стабильности в Закавказье. Ведь при этом неизбежно уменьшение влияния названных стран и начнется ускоренная интеграция региона с Западом. Помимо антизападнывх мотивов у Ирана вызывает опасения сама возможность усиления и развития Азербайджана, как действительно независимого государства, в чем иранские лидеры усматривают угрозу своей политике по подавлению всего азербайджанского внутри своей страны. Расширение НАТО на восток вызывает у российских правящих кругов желание обеспечить собственное преобладание хотя бы на постсоветском пространстве, возможно за исключением Прибалтики. Сохраняющееся напряженность и нестабильность в Закавказье исключает возможность широкого политического и экономического проникновения Запада в Центральную Азию, что так же на руку России и Ирану. И хотя на словах обе названные страны выступают за установление прочного мирав на Кавказе, в действительности же, поощряя посредством оказания экономической и военной помощи Армению, усиливают ее неуступчивость и обрекают переговорный процесс на неудачу. Они, и в первую очередь Россия, предпочитают дать конфликтующим сторонам мир из своих рук, и такой, который позволит и дальше играть на имеющихся противоречиях и держать регион под прочным контролем.

Россия незаконно передала огромную партию оружия Армении в 1994-96 годах, то есть стране которая прикрываясь действиями вооруженных сил карабахских армян в действительности оккупирует почти двадцать процентов территории соседнего государства. В 1997 году эти страны заключили союзнический военнополитический договор. Все это выглядит как косвенное поощрение армянской агрессивности и неуступчивости и ставит под сомнение объективность посреднической миссии России в Минской группе. Вызывает удивление весьма вялая реакция западных держав и мирового общественного мнения на эти факты. В то же самое время, наиболее близкая к региону конфликта крупная держава, каковой является Турция, отодвигается в угоду России от процесса мирного урегулирования. Сами западные державы, и в первую очередь США, ради достижения согласия в более важных вопросах (расширение НАТО, Иракский и Югославский кризис) до последнего времени не хотят раздражать Россию своим активным вмешательством в кавказские дела и не проявляли нужную активность и решительность.

Ни для кого не является тайной тот факт, что карабахский конфликт был инспирирован, полностью обеспечивается и управляется из соседней Армении. Общеизвестно, что сепаратизм при его поощрении из вне, приобретает крайние и бескомпромиссные формы. И напротив, проявление сдержанности в этом отношении, например, Азербайджана и Грузии привело к тому, что в Борчалах, где проживает азербайджанское этническое меньшинство, и в Гахе, где много этнических грузин удалось предотвратить сепаратизм и не допустить национальное противостояние. Аналогично обстоит ситуация и с позицией Украины в вопросе Преднестровия. Да и сама Армения, до поры до времени, проявляет благоразумие и сдерживает, а точнее не поощряет сепаратизм армянского этнического меньшинства в грузинской Джавахетии. Таким образом, тупик в урегулировании карабахского конфликта порожден во многом позицией Армении, не желающей расстаться со своими давними территориальными притязаниями к соседям.

За годы противостояния и вражды, вследствие целенаправленной пропаганды созданы психологические барьеры, которые затрудняют принятие факта возможности и неизбежности мирного сожительства армян и азербайджанцев в границах единого государства. Война, сопровождаемая насилием и разрушениями упрочила трудности психологического порядка. Образовался порочный круг. С одной стороны негативные психологические стереотипы препятствуют принятию реалистических политических решений, а с другой стороны полное устранение этих враждебных стереотипов может стать лишь следствием прочного мира и восстановления добрососедства.

Создают проблемы и некоторые юридические неопределенности в соотношении права наций на самоопределение и принципа уважения территориальной целостности государств. Являясь частями международного правопорядка и отраженные в основополагающих документах ООН и ОБСЕ названные принципы принимаются не в отрыве друг от друга а в единстве и балансе. Однако при этом сохраняется некоторая возможность спекулировать и пытаться использовать имеющиеся неопределенности для достижения собственных политических целей, что и делает армянская сторона. Приоритет, который отдают государства - члены международного сообщества, принципу территориальной целостности националистических армянских лидеров никак не устраивает. В надежде добиться для себя исключения из принятого для всего мира универсальных правил или дождаться более благоприятной трактовки соотношения упомянутых принципов армянские лидеры и поддерживаемые ими карабахские сепаратисты предпочитают тянуть время.

Не вызывает сомнений, что в целом для экономики и жизненного уровня населения конфликтующих сторон положение ни мира ни войны является тяжким бременем. Однако это вполне устраивает определенные группы элит, адаптировавшихся к ситуации и научившаяся зарабатывать при этом большие деньги. На войну списываются расхищенные материальные и финансовые средства, войной оправдывается разрушение экономики, медленный и извращенный характер экономических реформ. Полулегальный и бесконтрольный характер приобретения сторонами оружия создали благоприятную среду для криминализации этих операций. Когда речь идет о людях облаченных властью и о многих миллионах долларов то подобные обстоятельства имеют для понимания ситуации если и не решающее то во всяком случае немаловажное значение. За примерами далеко идти не нужно. Безвозмездная и тайная передача Армении российского оружия на 1 миллиард долларов в действительности означает, что несколько сот миллионов долларов осели в карманах коррумпированных чиновников, высокопоставленных военных, а так же посредничающих дельцов. Не удивлюсь, если часть оружия выплывет в руках какого либо одиозного режима, например иранского или террористических групп, которые по всей видимости и осуществили фактическое финансирование незаконной сделки с оружием.

Камнем преткновения стала неконструктивная позиция армянской стороны. Экс-президент Левон Тер-Петросян, понявший что срыв миротворческого процесса чреват для Армении политическими осложнениями, сделал в свое время весьма ответственный шаг, заявив о готовности искать развязку конфликта в соответствии с предложенными Минской группой поэтапным планом и признал нереалистичность требований об отделении Нагорного Карабаха от Азербайджана. Однако конструктивность этого шага видимо не отвечало интересам национал-радикалов как в самой Армении, так и влиятельных кругов зарубежной армянской диаспоры. Руководители военного и полицейского ведомств этой страны, сомкнувшиеся с лидером карабахских сепаратистов Робертом Кочаряном, занявшим к тому времени кресло премьера-министра Армении, обвиненили Левона Тер-Петросяна в национальном предательстве и, видимо не без благословения имперских кругов России, добились его отставки. Избранный новым президентом Армении Роберт Кочарян заявил о намерении добиться пакетного решения карабахского конфликта, причем отказался от признания базисных Лиссабонских принципов, выдвинув ряд дополнительных условий. ОБСЕ и сопредседатели Минской групп пошли на поводу России и покровительствуемой ею новых армянских руководителей и предложили для обсуждения не имеющую аналога в мировой практики для подобного рода ситуации концепцию “единого государства”. Интересно, что Россия, имеющая множество схожих проблем, например в Чечне (хотя чеченцы, в отличае от карабахских армян, имеет намного больше прав на самоопределение и их борьба за независимость не инспирирована из вне) вовсе не выражает желание показать пример в использование на практике собственной концепции.

Отклонение азербайджанской стороной последних предложений Минской группы не трудно было предвидеть. Приняв провозглашенные в Лиссабоне принципы мирного урегулирования карабахского конфликта, мы прошли до возможного предела свою половину пути к компромиссу. Посредники понимают, что Баку сделал все возможные уступки в принципиальных вопросах и дальнейшие компромиссы лежат в плоскости деталей и конкретной конфигурации предполагаемого Большого соглашения. Длительность паузы в условиях возникшего дипломатического тупика, существенно повысила вероятность возобновления военных действий. Опасность такого развития вполне осознается великими державами, и в первую очередь США, которые воспользовавшись тем, что Россия увязла в проблемах на Северном Кавказе и чеченской войне, существенно активизировали свою роль в армяно-азербайджанском урегулировании. Это наглядно проявилось в том, что по инициативе Госдепартамента США еще в прошлой весной, во время торжеств в связи с 50 летним юбилеем НАТО, в Вашингтоне был начат прямой диалог президентов Азербайджана и Армении.

Вопреки строгой конфиденциальности переговоров, которые вот уже целый год ведут Гейдар Алиев и Роберт Кочарян, в СМИ наконец стала просачиваться некоторая информация. Пока трудно сказать с чем это связано. Возможно, держать в неведении людей далее трудно, так как это становится причиной растущей нервозности в обществе и создает питательную почву для обвинений со стороны политических оппонентов обеих президентов в предательстве национальных интересов. Российская “Независимая газета” приводит слова Роберта Кочаряна, который для успокоения своих сограждан заявил, “... что к согласию должны прийти все стороны конфликта, включая НКР. После этого компромиссный вариант, учитывающий и защищающий наши национальные интересы, будет представлен на обсуждение широкой общественности. Затем проект соглашения нужно вынести на всенародный референдум”. Близкие по смыслу выражения используются и официальными азербайджанскими властями. Однако нельзя исключать и того, что переговорный процесс подошел к такой фазе, когда не лишнее прозондировать общественное мнение и подготовить его к новым, неожиданным решениям, выводящим из тупика застопорившийся процесс армяно-азербайджанского урегулирования.

Из кратких реплик руководителей обеих государств, комментариев их нынешних и бывших помощников, а так же из гуляющих по Баку слухов можно составить некоторую приблизительную картину как о ходе переговоров, так и об их содержании. Очевидно, что Алиев и Кочарян, начали свой диалог как бы с чистого листа, абстрагировавшись от ранее принимавшихся многочисленных резолюций ООН, ОБСЕ, а также наработанных посредниками и отклоненных сторонами предыдущих планов разрешения конфликта. Другой момент заключается в том, что президентами заново оцениваются все возможные, даже заведомо гипотетические, варианты урегулирования. И последнее, собеседники видимо изыскивают способы согласовать важнейшие, но имеющие взаимоисключающий характер, требования конфликтующих сторон. Во всяком случае, американский госдеп полагает, что "диалог вышел за рамки предложений сопредседателей Минской группы", и стороны "стремятся найти более смелое и новаторское решение" этой застарелой проблемы.

Хотя Гейдар Алиев и Роберт Кочарян в своих публичных выступлениях демонстрируют осторожный оптимизм, в отношении перспектив достижения успеха на переговорах еще в текущем году, сближении позиций сторон пока не наблюдается. Армянские лидеры по прежнему настаивают на придании горизонтального характера связям Нагорного Карабаха с Азербайджанской Республикой (т.е. фактическое признание независимости) и обеспечении его прямого территориального доступа к Армении (это скрытая формулировка претензий на так называемый Лачинский коридор, не входивший в прошлом в состав НКАО). Азербайджанская сторона непреклонна в своем требовании восстановления территориальной целостности страны, освобождении оккупированных земель, а взамен, по словам Гейдара Алиева недавно повторенным им в Вашингтоне при встрече с Маргарет Олбрайт, Баку готов предоставить Нагорному Карабаху самый высокий статус в составе Азербайджана, но никогда не согласится на создание второго армянского государства. Однако, не смотря на внешнюю непримиримость позиций, стороны продолжают диалог для поиска выхода из тупика.

Еще в конце прошлого года, накануне своей неожиданной отставки, экс-министр иностранных дел Азербайджана Тофик Зульфугаров в беседе с местными тележурналистами приподнял занавесь над тем, в какой плоскости американцы предлагают нащупать компромисс. Он заметил, что рассматривается возможность сочетания достоинств “пакетного” и “поэтапного” планов урегулирования, разработанных при посредничестве Минской Группы ОБСЕ и ранее отклоненных сторонами. Что же касается споров о характере будущих властных взаимоотношений Нагорного Карабаха с Азербайджанской республикой, то развязка может быть найдена в том, что в каких-то параметрах эти связи будут строиться горизонтально, а в каких-то, вертикально соподчинены.

Но если скупые откровения экс-министра свидетельствовали о попытках найти развязки в контексте уже наработанных Минской группой предложений, то президенты в своем диалоге вышли далеко за эти границы. Первым публичным свидетельством тому стало признание Роберта Кочаряна в своем телевизионном выступление о том, что президенты среди прочих рассмотрели и отклонили вариант территориального размена. Он не стал раскрывать детали. Поэтому не известно, шла ли речь только об обмене Лачинского на Мегринский коридор, или же о более масштабной сделке, но согласие по любому варианту не выглядит достижимым. Напомню, что такого рода предложения возникали еще в советское время. В 1988 году с этим приезжал в Баку и Ереван академик Андрей Сахаров, но не был понят. Не был даже серьезна рассмотрен так называемый план Гобла, выдвинутый несколько позже бывшим сотрудником американского госдепа. Теперь же, когда такой размен более не является внутренним делом СССР, а затрагивает интересы Ирана, России, когда состоялась оккупация обширных территорий Азербайджана, с которого изгнано более 700 тысяч человек, осуществить территориальный размен еще сложней. Нужно принять во внимание и другие обстоятельства. Понятно, что согласие на официальное обсуждение территориального размена выводит карабахский конфликт за поле действующего международного права, которое сегодня на стороне Азербайджана. С учетом того, что армяне оккупировали и контролируют не только Нагорный Карабах, но и шесть примыкающих районов, то территориальный размен в этих условиях может быть заведомо неравноценным, с большими потерями для Азербайджана и потому для нас неприемлем.

В свою очередь, Гейдар Алиев в ходе своего неофициального визита в США тоже позволил откровения. Отвечая на вопрос корреспондента “Нью Йорк таймс” о возможности временной передачи спорной территории под международное управление, он не стал опровергать подобный вариант, сказав, что стороны рассматривают его в ряду других. Весьма символично, что об этом было публично сказано именно в США. Дело в том, что похожая идея впервые была предложена еще в далеком 1919 году сотрудником миссии США, полковником Уильямом Хаскли. Названный по его имени проект “Вилли” предусматривал в качестве механизма умиротворения в регионе создание на спорной территории Особой зоны совместного азербайджано-американского управления. Однако вывод с Кавказа вооруженных сил Антанты и последовавшее затем наступление ХI Красной Армии перечеркнул все планы участия США в армяно-азербайджанском урегулировании. Большевистское руководство, установившее контроль над Кавказом, отнеслось к разрешению конфликта как к средству прочно привязать армян и азербайджанцев к Советской России.

Из краткой реплики Гейдара Алиева трудно судить о том, в какой конфигурации рассматривается возможность использования механизма международного управления, на какой территории, на какой срок и т.д. Ведь понятно, что если это касается только Нагорного Карабаха, это одно, ежели всей оккупированной территории, это другое и, наконец, если данный механизм предполагается применить на узком участке Лачинского коридора - это третье. Так что отношении к использованию механизма международного управления можно определить лишь при конкретном его рассмотрении. Но сама идея кажется достаточно продуктивной. Привлекательным является то, что использование механизма международного управления как бы дает временную глубину процессу урегулирования, к реализации которого в этом случае можно приступать, не дожидаясь решения всех спорных вопросов. Международная администрация могла бы сыграть незаменимую роль в привлечении внешних финансовых источников для хозяйственного восстановления зоны конфликта и стала бы гарантией правильного расходования выделенных средств. Одновременно сюда был бы привнесен современный европейский менеджмент, демократические навыки организации местной администрации. Но понятно, что баланс плюсов и минусов варианта с передачей какой-то части нашей территории под временное управление международной администрации, зависит от множества обстоятельств. Помимо того какую территорию, на какой срок, важно еще и кто будет непосредственно осуществлять такое управление. Понятно, что это не может быть Россия, но вряд ли таковым может стать США или, например, Турция. Но при всех случаях отказываться от данного варианта, без ее глубокой оценки, не стоит.

Как отмечалось в начале статьи как в разжигании, так и в процессе урегулирования армяно-азербайджанского конфликта огромную роль принадлежит внешним факторам, то есть действиям и влиянию сопредельных государств и великих держав. Многие аналитики связывают затягивание процесса мирного урегулирования именно с тем, что ведущие державы не пришли к согласию по поводу конфигурации регионального влияния и баланса интересов. Но и бесконечно держать ситуацию в подвешенном состоянии опасно, ведь в какой-то момент она может выйти из под контроля. Поэтому приведя несколько в порядок Балканские дела, США начали больше интересоваться Кавказом. Первоначально американцы видимо решали локальную задачу предотвращения превращения Стамбульского саммита в очередное ристалище азербайджанской и армянской делегаций. В какой то момент переговоров у них создалось впечатлении о возможности выйти на принятие рамочного соглашения. Однако расстрел в Армянском парламенте сыграл роль “холодного душа” и ожидаемое в ходе Стамбульского саммита подписание совместной декларации об общих принципах карабахского урегулирования не состоялось.

Тем не менее, диалог Алиев-Кочарян продолжается, опять же благодаря настойчивости американцев. Хотя США географически далеко отстоят от Кавказа, но с их статусом сверхдержавы вынуждены считаться все. В отличии от России, США непосредственно не завязли в армяно-азербайджанском конфликте и поэтому усилия этой страны воспринимается как непредвзятые и действительно конструктивные. Думаю, что американцев побуждает к активности нарастающее давление России на южном направлении, связанные с возобновлением чеченской войны. Чтобы лишить Российские неоимперские круги возможности играть в своих целях на внутрикавказских противоречиях, американские власти стремятся посредством прямого армяно-азербайджанского диалога на высшем уровне развязать карабахский узел и разрядить эту мину, грозящую в любое время взорвать стабильность в регионе.

Активность американцев оставила в тени других посредников. Если будет достигнут успех, то Франция, представляющая в Минской группе Европу, вряд ли станет выражать по этому поводу неудовольствие. Напротив, можно вполне ожидать поддержку со стороны европейских стран, уже на фазе принятия окончательных решений и, в особенности, при их реализации. Ведь негативная реакция Росси и Ирана на перспективу появления вблизи своих границ воинских контингентов или же административного персонала США заранее предсказуема. Поэтому, скорей всего, именно европейским структурам, в лице ОБСЕ и ЕС, прийдется взять на себя бремя финансирования, выделить воинские контингенты для обеспечения безопасности, осуществить демилитаризацию, разминирование и помочь в хозяйственном восстановлении региона.

С Россией дело обстоит сложнее. С одной стороны, наш северный сосед из-за грязной войны в Чечне достаточно уязвим в глазах мирового сообщества и чтобы не усиливать собственную изоляцию вряд ли станет открыто мешать достижению армяно-азербайджанского соглашения. С другой стороны, российские власти понимают, что урегулирование достигнутое без их решающего участия, не только устраняет возможность играть на армяно-азербайджанского противоречиях, но и приведет к дальнейшему падению авторитета России на Кавказе. Поэтому там пока выжидает. Однако не исключаю, что подобно тому, как США обхаживают Армению, чтобы ослабить российское влияние на эту страну и склонить ее к миру, Россия может с аналогичными намерениями начать демонстрировать понимание и поддержку позиции Азербайджана, провоцируя ее неуступчивость. Если это не сработает, то у Кремля найдутся разнообразные средства, чтобы затормозить работу Минской группы, либо попытаться осложнить внутриполитическую ситуацию в Армении или поощрять притязания самозваных “властей НКР”. Так что в многоплановой геополитической игре, разыгрываемой на Кавказе, не все ходы еще сделаны и в скорое наступление мира в регионе верится с трудом. Однако не вызывает сомнение, что трудная дорога к миру на Кавказе пролегает через осознание конфликтующими сторонами реальностей современного мира и реализацию мер доверия.