ГЛАВА III.
КОНЕЦ НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ В ЗАКАВКАЗЬЕ. "АРМЯНИЗАЦИЯ" СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ.

1. Падение независимого Азербайджана

Несмотря на международное признание Верховным Советом Союзных держав независимости Азербайджана и других республик Закавказья в январе 1920 г., обстановка в регионе оставалась крайне напряженной. Большевики почти не скрывали своих экспансионистских замыслов в отношении Азербайджана, в первую очередь нефтяного Баку, им активно помогала в этом"пятая колонна" - сторонники большевиков в Азербайджане, исповедовавшие коммунистическую идеологию. Они, используя сложное экономическое положение, разруху, межнациональные столкновения, вели широкую (и небезуспешную) пропаганду среди населения, остро критикуя правительство. В национальном вопросе азербайджанские большевики, придерживаясь директив Москвы, внушали массам примитивную схему: во всех межнациональных столкновениях виноваты, мол, "буржуазные националисты", а именно - мусаватисты (у большевиков мусаватисты всегда шли на первом месте в ряду врагов трудящихся), меньшевики (грузинские) и дашнаки. Таким образом, суть проблемы искажалась до неузнаваемости, агрессор и потерпевший ставились на одну доску, а главное недовольство, негодование трудящихся, в частности, бесконечными межнациональными конфликтами, направлялось на мнимо "виновных", а именно в Азербайджане - на правящую партию "Мусават".

Приведем пример такой прямолинейной агитации: "Лакеи английской буржуазии мусульманская контрреволюционная партия "Мусават" и армянская контрреволюционная партия "Дашнакцутюн" – выполняют приказания английского правительства: обе эти партии готовят армяно-азербайджанскую резню... Мусаватисты и дашнаки по указанию агентов английского правительства хотят кровью залить Закавказье и тем самым предотвратить здесь рабоче-крестьянскую власть. Рабочие и крестьяне Азербайджана и Армении, помните, что партии "Мусават" и "Дашнакцутюн", их правительства - ваши заклятые враги..." (Листовка Кавказского Краевого Комитета РКП (б) к трудящимся Азербайджана и Армении от 16 марта 1920 г.) ¹.

Большевистские организации в Баку, руководимые А.И.Микояном, вели свою подрывную агитацию все более беззастенчиво, взяв курс на вооруженное восстание, и открыто выступали против независимости Азербайджана, за присоединение его к РСФСР. До 1920 г. большевики Азербайджана были официально организацией компартии России и входили в нее. Понимая, что в таком качестве они не популярны среди населения и заслуживают свое наименование "агентов Москвы", большевики решили перекрасить фасад и превратить компартию в Азербайджане в "самостоятельную". Никого это, конечно, обмануть не могло. Один из апологетов большевизма в Азербайджане А.Г.Караев писал, что речь шла лишь о формальной партии, которая должна была оставаться организацией как РКП (б), так и ее Кавказского Краевого Комитета ². Сам вопрос о создании "самостоятельных" компартий Закавказских республик решился лишь после того, как 3 января 1920г. Политбюро ЦК РКП (б) дало свое разрешение. После этого 11-12 февраля в Баку состоялся 1 съезд "самостоятельной" компартии Азербайджана. Он принял резолюцию, которая, в частности, гласила: "Первый съезд Коммунистической партии Азербайджана, которая ставит своей целью свергнуть по всему Закавказью власть ханов, беков, националистов и капиталистов и установить Советскую, власть рабочих и крестьян, призывает всех рабочих и крестьян Азербайджана, Грузии и Армении к борьбе и надеется, что рабочий класс и крестьянство во главе с бакинским пролетариатом с честью выполнят свой исторический долг.

Да здравствует рабоче-крестьянская революция в Азербайджане и во всем Закавказье! Да здравствует азербайджанское Советское государство! Да здравствует Союз Закавказских Советских республик Советской России! Да здравствует мировая революция!" ³ Агрессивный тон этой декларации, открыто прокламируемые цели не оставляли никаких сомнений: коммунисты в Азербайджане были готовы поддержать интервенцию советской России, пожертвовать независимостью Азербайджана ради коммунистических идеалов и "мировой революции". На I съезде Азербайджанской коммунистической партии председателем се президиума был утвержден М.Д.Гусейнов, однако ни для кого не составляло секрета, что фактически все решал А.И.Микоян: он осуществлял передачу московских директив и их выполнение, к его рекомендациям прежде всего прислушивались в Кремле. Как справедливо отмечает А.Балаев, "АКП (б) стала проводником великодержавной российской политики в Азербайджане, направленной на уничтожение всех следов азербайджанской независимости" ⁴.

Подрывная работа АКП (б) отнюдь не ограничивалась пропагандой и принятием резолюций. Так, 9 марта Киров писал Микояну, находившемуся тогда в Баку, давая указания: установить регулярную связь с XI армией и создать на территории Азербайджана отряды для совместных с нею действий. "Нам важно знать, - писал Киров, - о сосредоточениях врага... Все крупные операции в тылу врага могут проводиться только с разрешения ближайшего нашего командования (т.е. XI армии. - Б.Н.). Это необходимо с целью координирования наших боевых действий" ⁵. Непосредственно перед большевистским вторжением Бакинский Комитет АКП (б) разослал всем районным комитетам партии секретное постановление о переходе всех коммунистов в подчинение районных боевых штабов, согласно которому создавались тройки для связи, устанавли валось фактически "казарменное положение" для членов партии. Говорилось, в частности, что "тот, кто нарушит настоящее постановление и конспирацию, объявляется предателем партии и революции и карается как за военную измену и предательство всеми мерами, вплоть до ресстрела" ⁶.

Жестокость, железная дисциплина, беспощадная расправа со своими, нарушившими приказ (что же тогда говорить о "чужих"?), - вот истинно "большевистский почерк", вот методы, которыми они "освобождали" Азербайджан и другие республики Закавказья.

В этот период большую роль в связях бакинских большевиков с советской Астраханью играла Особая морская экспедиция, подпольно действовавшая в 1919-1920 гг. на Каспии. Отряды этой экспедиции снабжали коммунистов Азербайджана и всего Закавказья марксистской литературой, листовками, боеприпасами, денежными средствами, переправляли большевистских эмиссаров в Азербайджан ⁷. [Помимо прочего эта экспедиция доставляла в Астрахань нефтепродукты, в которых советская Россия испытывала острую нужду.]

Одновременно начался нажим на Азербайджан со стороны советской России по дипломатическим каналам. В январе 1920 г. министр иностранных дел РСФСР Чичерин направил правительству Азербайджана ноту с предложением заключить военный союз против Деникина. Принятие такого предложения было бы самоубийственным для Азербайджана: республика была бы втянута в борьбу против Деникина на стороне коммунистов, что привело бы к новому ослаблению Азербайджана, который и так находился на грани кризиса из-за армянской агрессии. Поэтому в ответной ноте Ф.Х.Хойский ответил в том смысле, что "придерживаясь принципа невмешательства во внутренние дела другого народа, азербайджанское правительство считает недопустимым со своей стороны вторжение в сферу борьбы русского народа в дело устроения им своей внутренней жизни" ⁸.

В следующей ноте (от 23 января 1920 г.) Чичерин в резкой форме обвинил правительство Азербайджана в отказе от борьбы с деникинской контрреволюцией. В ответ на это, в азербайджанской ноте было указано, что переговоры между Азербайджаном и Россией должны происходить лишь на основе "безусловного признания Советским правительством независимости и суверенности Азербайджанской Республики" ⁹. Ответ Чичерина звучал зловеще-многозначительно, в нем, в частности, говорилось, что "признание независимости Азербайджана может быть результатом сложных переговоров (подчеркнуто нами. - Б.Н.) по разнообразным вопросам, относящимся к взаимоотношениям между Россией и Азербайджаном" ¹⁰.

Когда в марте 1920 г. тучи над северной границей Азербайджана сгустились, и угроза вторжения XI армии стала реальной, Ф.Х.Хойский вновь направил Чичерину длинную ноту, в которой выражалась всяческая готовность "для установления добрососедских отношений между русским и азербайджанским народами на основе суверенности обеих сторон" ¹¹. Эта нота, однако, осталась без ответа. Вся эта дипломатическая переписка имела с советской стороны одну цель: выиграть время и внушить надежду азербайджанскому правительству, что конфликта можно избежать. В.И.Ленин в то же время, 17 марта 1920 г. в телеграмме к И.Т.Смилге и Г.К.Орджоникидзе писал: "Взять Баку нам крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причем в заявлениях обязательно быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной советской власти" ¹².

Как раз в этот критический момент, когда решалась судьба Азербайджана (а вместе с ним и других республик Закавказья тоже), в рядах "Мусавата", среди членов правительства обострились противоречия, возник затяжной кризис, парализовавший центральную власть, тогда, как обстановка требовала величайшей собранности, энергичных и решительных действий.

В кабинете Усуббекова, пришедшего к власти после вынужденной отставки Ф.Х.Хойского [Скандал, вызвавший падение кабинета Ф.Х.Хойского, произошел из-за того, что член кабинета Мирза Асадуллаев продал большое количество нефти ниже рыночных цены грузинскому коммерсант), некоему Хаштария¹³.], также не было единогласия. Главный конфликт возник еще в январе между Ф.Х.Хойским и министром внутренних дел М.Г.Гаджин-ским. Хойский был сторонником независимого курса в от ношениях с советском Россией, укрепления власти в республике, предоставления правительству чрезвычайных полномочий, чего объективно требовала создавшаяся внутри- и внешнеполитическая обстановка. Гаджикский же считал, что если правительство продемонстрирует "дружественное отношение к большевикам", то они оставят Азербайджан в покое. Ряд членов правительства даже влиятельных деятелей "Мусавата" разделял эти иллюзии, а вернее их просто страшила резкая конфронтация с большевиками и советской Россией ¹⁴.

В итоге М.Г.Гаджинский был смещен со своего поста, однако он, пользуясь значительным влиянием, удержался в кабинете в качестве министра торговли. Как пишет историк "Он смог оказать большое влияние на парламент и членов "Мусавата". Расул-заде сам начал разделять точку зрения Гаджикского, что лучший путь сохранения независимости лежит через сотрудничество и дружбу с Советской Россией". ¹⁵

Непрочность правительства показал очередной карабахский кризис - армянские националисты, прекрасно осведомленные о затруднительном положении Азербайджана, по указке Микояна начали мятеж в Карабахе, одновременно развивая наступление со стороны Зангезура. Они точно рассчитали момент, зная, что Азербайджан не сумеет воевать на два фронта, и учитывая нестабильное положение в правящих верхах республики. Воспользовавшись армянской агрессией, сторонники Гаджикского обвинили правительство Н.Усуббекова в "неспособности обеспечить порядок в стране". Последний был вынужден подать в отставку, и формирование нового правительства было поручено Гад-жинскому. Однако тот оказался неспособен сформировать новый кабинет, о чем заявил после долгих колебаний, лишь 22 апреля, т.е. почти накануне большевистского вторжения. Таким образом, страна в самый острый, критический момент оказалась фактически без власти, без управления, раздираемая внутренними противоречиями [Какой урок для нынешних политиков. Сегодня армяне за пять лет захватили чуть не 30% территории Азербайджана, а у нас за это время произошло 5 (!) перемен власти, и политики все продолжают свои игры, нисколько не заботясь о надионачыюм единстве и согласии, как бы игнорируя тот факт, что, как и в 20-м году, нависла смертельная угроза целостности и независимости Азербайджана]. Гаджикский даже вступил в переговоры с большевиками, предложив им министерские посты, однако те отказались - им уже не нужны были никакие компромиссы и соглашения, они сделали ставку на военную силу, полное и немедленное поглощение Азербайджана большевистской Россией. Правда, для отвода глаз Гаджикскому было заявлено: "Если вы будете вести тактичную политику по отношению к коммунистическому движению в Азербайджане, то выступать в ближайшее время против вашего кабинета мы не будем" ¹⁶. Это небрежное, расплывчатое заверение яснее всяких угроз свидетельствовало о том, что большевики настолько уверовали в свою силу, что уже не сомневались в скорой и полной победе.

Усугубляла политическую неразбериху в республике и деятельность партии "Иттихад", находившейся в оппозиции к правительству, иттихадисты настолько втянулись в борьбу с "Мусаватом", что даже стали выступать открыто за военный союз с Советской Россией. "Представители "Иттихада" чуть не на каждом перекрестке кричали, что мусаватское правительство нужно низвергнуть, и предлагали коммунистам совместно устроить государственный переворот" ¹⁷.

К тому же в критический момент Азербайджан остался без союзников - Турция оказалась нейтрализована маневрами советской дипломатии. Надо сказать, что положение самой Турции в тот момент было отчаянным. Поставленная на колени, обезоруженная, она боролась за свое существование против стран Антанты, стремившихся разделить ее между собой.

Как ответ на агрессию союзных держав в Турции возникло общенациональное движение, во главе которого встали кемалисты под руководством Кемаль паши Ата-тюрка. Созванный по их требованию в январе 1920 г. в Стамбуле парламент принял Декларацию независимости, получившую название "Национальный обет" и создал верховный орган власти - Представительный комитет. В ответ на это войска Антанты оккупировали Стамбул. Представительный комитет переехал в Анкару, и там 23 апреля 1919 г. был создан новый парламент - Великое Национальное Собрание Турции. Его первый акцией было обращение к правительству Советской России, которое также боролось против интервенции стран Антанты. Взаимопонимание между Москвой и кемалистами было достиг нуто быстро, большевики признали новое правительство Турции, оказали ему дипломатическую и военную помощь (оружие в значительном количестве, боеприпасы, средства связи и т.д.). Для "оказания помощи турецкому народу" Сонаркомом РСФСР по указанию В. И. Ленина было выделено более 10 млн. рублей золотом. Предусматривалось также, что при необходимости подразделения Красной Армии будут переброшены через Закавказье в Анатолию на помощь Турции. Эта поддержка была нужна в тот момент кемалистам как воздух. В обмен на столь необходимую помощь Турция признавала Закавказье, в том числе Азербайджан, сферой влияния России и обязывалась отказаться от некоторых территориальных приобретений в Закавказье, что впоследствии было закреплено договором между Турцией и РСФСР о дружбе и братстве, подписанном в Москве 16 марта 1921 г.

Таким образом на поддержку Турции рассчитывать не приходилось. Азербайджан остался один перед лицом угрозы большевистского вторжения с севера и армянской агрессии в Карабахе. Последняя, собственно, не утихала с января 1920г. Уже после падения АДР и установления советской власти, 12 мая 1920 г. в обращении Комиссариата иностранных дел Азербайджана к армянскому народу и армянскому правительству, говорилось: "Крупные кровавые события разыгрались в январе этого года в За-нгезуре, где были уничтожены десятки селений. Одновременно с ними происходили столкновения вокруг Ордубада и Нахичевани, с одной стороны, в Зангибасаре и Сурмале - с другой, гед за декабрь и январь уничтожено было более 60 селений.

Затем в январе и феврале произошли кровавые события в Чандырском, Зарушатском, Шурагельском и других участках в северо-восточной части Карсской области. Наконец, в марте и апреле вспыхнули столкновения в Карабахе и Нагорном Казахе, отличавшиеся чрезвычайным кровопролитием и повлекшие за собой массу жертв. Ужасы, сопровождавшие все эти кровавые столкновения, не поддаются описанию: человеческий ум цепенеет при одних воспоминаниях о них..." ¹⁸

В другом обращении, адресованном в Москву, Чичерину и в копии во Владикавказ, Орджоникидзе эти события описываются так: "Дашнакское правительство продолжает наступление на Азербайджан; в некоторых районах оно имело успех: сегодня их войска приближаются к Казаху, Кедабеку, имея ближайшей целью ставить под угрозу желдорогу...

Армянские регулярные части во главе генерала Дро, вследствие приближения наших частей оставили Карабах" ¹⁹. Естественно! Армянские войска имели в данном случае конкретную задачу: оттянуть на этот участок части азербайджанской армии и эту задачу они выполнили. Несомненно, советское правительство скоординировало выступление дашнаков, когда 22 марта в день Новруз Байрама (за неделю до вторжения XI армии) они напали на гарнизон в Ханкенди и одновременно начались повсеместные выступления армян в нагорной части Карабаха, а также в местах компактного проживания армян на территории Гянджинского и Казахского уездов. Правительство Азербайджана вынуждено было перебросить туда почти все имевшиеся в его распоряжении войсковые соединения, и северная граница с Дагестаном (с Россией) осталась фактически без прикрытия. Между тем, большевики в самом парламенте, используя факт армянской агрессии видели в ней лишний довод в пользу того, что Азербайджану надо обратиться за помощью к России для обеспечения стабильности и территориальной целостности республики. Так, один из самых активных большевистских лидеров, Алигейдар Караев, выступая в Азербайджанском парламенте 1 апреля 1920 г., прямо заявил: "Красная Армия стоит у ст. Ялама, и, по-нашему мнению, нужно сейчас же вызвать ее на помощь сюда и предложить вам (правительству. Б.Н.) сдать власть большевикам, ибо это единственная власть, которая способна решить межнациональный вопрос, и Красная Армия -единственная армия, способная положить конец межнациональной резне и предотвратить в дальнейшем всякие попытки ее вызвать" ²⁰. Характерно, что это выступление А. Г. Караева было встречено с одобрением присутствовавшими на заседании парламента членами турецкого правительства". ²¹

В конце апреля 1920 г. стало уже ясно, что Азербайджан, раздираемый внутрипартийной политической борьбой, вынужденный обороняться от армянской агрессии, оставшийся без союзников, не сможет устоять против натиска XI Красной Армии, с одной стороны, и вооруженных выступлений хорошо организованных большевистских отрядов, готовых в решающий момент нанести удар изнутри.

О том, как большевики готовились к захвату власти, продемонстрируем на примере только одного архивного документа, озаглавленного "Инструкция главнокомандующего военно-технической комиссией ЦК АКП(б) районным военно-техническим комиссиям о мероприятиях по военной подготовке". Документ этот датирован "Ранее 27 апреля 1920г.". В нем говорится:

"I. Произвести учет всех членов партии, способных носить оружие.

II. Произвести учет оружия.

III.  Взятых на учет разбить по категориям, указав специальность военной подготовки, как-то: пехотинцев, артиллеристов, пулеметчиков, подрывников, кавалеристов,телефонистов и пр.

IV.   Всех взятых на учет разбить по десяткам и во главе каждого десятка определить старшего по команде.

V.    Каждому десятку определить свой номер: первый, второй и.т.д.

VI.   Представить список всех главных и правительственных учреждений, расположенных по районам, указав название частей, количество вооружения, номера зданий, улицы и т.д.

VII.  Установить тесную связь с военным руководителем Главной военно-технической комиссии, через каждые три дня сообщать о ходе работы и получении дальнейших инструкций и указаний.

Главнокомандующий военно-технической комиссии" ²². Указанный документ был разослан всем районным организациям большевиков (военно-техническим комиссиям) для руководства и исполнения". К нему прилагалась форма для учета всех способных носить оружие членов партии. Принимались меры и к тому, чтобы обеспечить внешнюю поддержку готовящемуся перевороту и с другой стороны: из секретного приказа командующего Туркестанским фронтом Фрунзе от 29 апреля 1920г. видно, что был подготовлен для отправки в Баку крейсер "Австралия", на него погружены винтовки и пулеметы ("количество в пределах возможности") "для вооружения восставших в Баку рабочих". Был снаряжен десант в количестве 2000 чел. ²³

Еще в начале 1920 г. ЦК РКП (б) вынес решение ассигновать большевикам Азербайджана на военные нужды более 50 млн. руб.²⁴ Коммунисты получали нелегально оружие с Северного Кавказа, из Астрахани, из Средний Азии от командования Туркестанским фронтом ²⁵.

В марте Микоян сообщал в Баку, что из Туркестана для большевиков отправлено 1200 винтовок, патронов и пулеметов ²⁶. Только в феврале бакинским большевикам было переправлено для закупки оружия 5 млн. руб. ²⁷ Микоян докладывал Кирову, что к моменту восстания большевики располагали в Баку силами 20-30 тысяч невооруженных и не менее 8-10 тысяч вооруженных бойцов в Муганской степи и кроме этого имели 2500 винтовок и патронов ²⁸. Как видим, подготовка большевиков к вооруженному выступлению, удару, как извне, так и изнутри велась серьезно и всестороне. Однако она не понадобилась. Одновременно с вступлением XI Армии в пределы Азербайджана, в полдень 27 апреля ЦК КП Азербайджана и Бакинское Бюро Кавказского Краевого Комитета Всероссийской Коммунистической партии вручили Азербайджанскому правительству ультиматум о сдаче власти, дав 12 часов на размышление, однако еще до истечения срока ультиматума поступили сообщения о том, что части XI Армии перешли в наступление, заняли Яламу, Худат и быстро двигаются в направлении Баку, не встречая сопротивления. После долгих дебатов парламент Азербайджана в 11 часов вечера принял решение: в целях недопущения кровопролития и жертв среди мирного населения "передать власть большевикам и отныне считать правительство и парламент cчитать распущенными ²⁹.

 Приводим ниже текст постановления заседания муса-ватского парламента Азербайджана в передаче власти коммунистам [Как видно из текста, это постановление одновременно является официальным ответом па предъявленный большеипсами ультиматум.]:

"Обсудив ваше историческое письмо от 27 апреля и сопоставив содержание его с переживаемым моментом и, принимая во внимание ваше предложение избранной нами комиссии о том:

1)    что сохраняется полная независимость Азербайджана, управляемого Советской властью;

2)    что создание правительства Азербайджанской Коммунистической Партии будет временным органом;

3)    что окончательная форма управления Азербайджана, независимо от всяких внешних давлений, определился высшим законодательным учреждением Азербайджана в лице Совета рабочих, крестьянских и аскерских депутатов Азербайджана;

4)    что остаются все служащие правительственных учреждений на своих местах, замещаются только лица, занимающие ответственные посты;

5)    что новообразовавшееся коммунистическое временное правительство гарантирует неприкосновенность жизни и имущества членов правительства и парламента;

6)    что новое правительство будет бороться решительными мерами и имеющимися в его распоряжении средствами со всеми внешними силами, имеющими целью поработить независимость Азербайджана, откуда бы они не исходили.

Азербайджанский парламент на чрезвычайном своем заседании эти условия принял, о чем довожу и до вашего сведения. Председатель парламента Мамед Юсуф Джафаров

Директор канцелярии Векилов

Баку, 27 апреля, 11 ч. вечера" [В тексте имелся также пункт о том, что "русская армия, не вступая в Баку, но железной дороге, отправится на помощь Турции".] ³⁰.

Так завершилось существование независимой Азербайджанской республики в 1920 г. Конечно, ни одно из оговоренных в парламентском заявлении условий не было выполнено. Да и как могло быть иначе ведь правительство и парламент Азербайджана уже перестали существовать ³¹.

Здесь надо сказать несколько слов об известной большевистской фальшивке - воззвании от имени Временного Революционного комитета Азербайджана, датированном якобы 28 апреля, но в действительности посланном лишь 29 апреля в 2 ч. дня, т.е. когда XI Армия уже двое суток как вторглась в Азербайджан и власть в Баку находилась в руках большевиков. В этом воззвании ("Всем, всем, всем. Москва, Ленину) говорилось: "Временный военно-революционный комитет Азербайджанской Советской независимой республики, ставший у власти по воле революционного пролетариата г. Баку и трудового крестьянства Азербайджана, объявляя старое мусаватское правительство изменниками народа и врагами независимости страны, обрывает всякие сношения с Антантой и другими врагами России.

Не имея возможности собственными силами удержать натиск соединенных банд внешней и внутренней контреволюции, Временный Революционный Комитет Азербайджана предлагает правительству Российской Советской Республики вступить в братский союз для совместной борьбы с мировым империализмом и просит немедленно оказать реальную помощь путем присылки отрядов Красной Армии". Это воззвание подписали Нариман Нариманов, Мирза Давуд Гусейнов, Газанфар Мусабеков, Гамид Султанов, Абид Адимов и Али Гейдар Караев ³².

Конечно, никакой "реальной помощи" большевикам уже не требовалось. Фальшивка эта была сфабрикована коммунистами с единственной целью: показать, якобы правительство Азербайджана свергнуто самими азербайджанцами, в результате народного восстания и этим как-то затушевать факт открытой интервенции против соседнего независимого государства. Какие же причины обусловили падение независимого Азербайджана, капитуляцию его правительства и парламента, без боя сдавшихся большевикам?

Причины эти достаточно очевидны, их можно условно подразделить на внутренние и внешние. К причинам внутреннего характера надо отнести:

а) тяжелое экономическое положение Азербайджана, обусловленное войной, разрухой, армянской агрессией, разрывом прежних экономических связей. Это вызывало недовольство широких слоев трудящихся, а также крестьянства, которое не дождалось от правительства осуществления радикальной земельной реформы [О неудовлетворенности крестьян земельными отношениями говорят многие авторы, в том числе Г. Сииетоховский, который отмечает, что "неразрсшсние этой социачыюй проблемы делало Азербайджан уязвимым как снаружи, так и изнутри".³³].

Население Баку, измученное нехваткой продуктов, безработицей, напуганное паническими слухами, в общем достаточно равнодушно реагировало на смену власти. К тому же постоянная внутрипарламентская грызня, скандалы, взаимные разоблачения сильно подорвали авторитет правительства и правящей партии "Мусават" в глазах народных масс;

б) отсутствие твердой власти и твердой линии руководства в решающий момент. Сторонники Ф.Х.Хойского "воевали" со сторонниками Гаджикского, иттихадисты нападали и на тех, и на других - неразбериха царила на всех этажах власти. Как свидетельствует очевидец, "в беспорядке, который возник в результате того, что не был назначен премьер-министр, правительство продолжало функционировать исключительно по инерции" ³⁴;

в) активная подрывная деятельность большевистских организаций, которые, в отличие от правительства, действовали в марте-апреле 1920 г. очень четко, организованно, подчиняясь общему плану и директивам, исходившим из Москвы. Не пользовавшиеся сколько-нибудь значительной поддержкой среди большинства коренного населения, большевики, тем не менее, стали реальной силой именно благодаря своей сплоченности, железной дисциплине, организации. К тому же они достаточно искусно маскировали - свою подлинную роль - ставленников и проводников политики Москвы - и выдвигали официально на первый план везде, где только могли, представителей коренного населения, таких преданных большевистским идеям азербайджанцев, как Нариман Нариманов, М. Д. Гусейнов, Гамид Султанов, Алигейдар Караев и др. Т. е. большевики всегда тщательно заботились о сохранении внешне "национального лица" и это вводило в заблуждение широкие массы.

К причинам внешнего характера надо отнести:

а) армянскую агрессию в Карабахе, сковавшую почти все вооруженные силы правительства. Даже в тот момент, когда вторжение XI Армии стало вопросом дней, Ф.Х.Хойский отклонил предложение о переброске войск с Карабахского фронта на север. Так, в сообщении дипломатического представителя Армении Арутюнянца, адресованном в Эривань, от 16 апреля 1920 г. говорилось: "Хойский сообщил, что несмотря на тяжелое положение страны и угрозу с севера, они не могут отозвать войска из Карабаха, так как не уверены, что со стороны Зангезура не будет произведено новое нападение." ³⁵ Это вполне обьяснимо: большевики воспринимались тогда как меньшее зло по сравнению с армянами. Было ясно, что, если отдать армянам Карабах, это приведет к массовой резне, изгнанию мусульманского населения и окончательной потере этой территории для Азербайджана;

б) международная изоляция Азербайджана, вокруг которого образовался некий "политический вакуум" после того, как большевики заключили полюбовное соглашение с правительством Кемаля Ататюрка.

Грузия оставалась равнодушно-нейтральной, хотя согласно договору 1919 г., должна была прийти на помощь Азербайджану. В речи, произнесенной 30 апреля премьер-министр Жордания заявил, якобы грузинское правительство было готово помочь Азербайджану в случае, если его собственный народ стал бы бороться за независимость. Однако стало очевидно, что агрессор не встретил противодействия, так как большевистские войска проделали сотню километров за шесть часов. Поэтому Грузия решила не вмешиваться ³⁶. Что же касается западных держав, то они обращали внимание в первую очередь на Армению - их мало заботила судьба Азербайджана. Таким образом, рассчитывать на помощь извне перед лицом большевистской агрссии не приходилось.

Здесь, думается, необходимо осмыслить и этот урок истории. Пример Турции, которая в апреле 1920 г. не только не оказала помощи Азербайджану, но даже приветствовала большевистское вторжение, еще раз показывает, что в большой политике решения принимаются исходя из жизненных интересов государства в данный момент, и наивно в таких случаях надеяться на историческую, этническую, культурную или языковую общность. В 1918г. Турция помогла независимому Азербайджану освободить Баку, ибо это совпадало с ее стратегическими интересами - в тот момент она стремилась распространить и упрочить свое влияние в Закавказье. В 1920 г. ситуация была диаметрально противоположной: перед лицом агрессии держав Антанты. Турция отчаянно боролась за свое существование и нашла союзника в этой борьбе - Советскую Россию. Перед этим реальным интересом отступили все другие соображения, в том числе и вопрос о независимости Азербайджана.

Аналогично в наши дни нереально надеяться на помощь Турции (или какого-нибудь другого государства) только по причине общности исторических, языковых и пр. корней. Никто не будет помогать нам просто из симпатии, из кровного родства, из чувства справедливости и т.п.

В политике главенствуют только интересы, именно по этой причине в 1920 г. Азербайджан остался один на один с Советской Россией и никто не протянул ему в трудный момент руку помощи;

в) третьим и решающим внешним фактором в падении Азербайджанской Демократической Республики была, конечно, интервенция Советской России, а конкретно-вторжение XI Армии Этот фактор намного перевешивал все остальные, вместе взятые. Азербайджанская армия, недавно созданная, слабо вооруженная, к тому же вынужденная в случае конфликта воевать на два фронта, вряд ли могла противостоять большевистскому вторжению. Так, главнокомандующий генерал Мехмандаров доложил парламенту, что пятьдесят тысяч человек [Из этих 50 тысяч примерно 35 тысяч были переброшены в Карабах, чтобы противостоять армянской агрессии.], которые находятся под его командованием, не могут выдержать атаки одного русского полка ³⁷.

Надо подчеркнуть, что XI Армия представляла достаточно внушительную военную силу, ее солдаты прошли хорошую закалку в боях с деникинскими войсками на юге России и Северном Кавказе. Хотя непосредственно армия подчинялась Революционному Совету Кавказского фронта, председателем которого был Орджоникидзе, а командующим был Левандовский, но фактически все вопросы, связанные с Азербайджаном, решались Микояном он считался "крупнейшим специалистом" по Азербайджану. Как будет показано ниже, он действовал "в одной упряжке" с Орджоникидзе, также явно благоволившим к армянам. Дашнак-оборотень, начавший свою карьеру в качестве комиссара в банде кровавого палача Амазаспа, перекрасившийся затем в большевика, чудом избежавший гибели вместе с бакинскими комиссарами, заслуживший одобрение Москвы своим рвением и "большевистской принципиальностью", Микоян, несомненно, был одной из самых зловещих фигур, выплывших на поверхность в результате революционных катаклизмов тех смутных лет. Напомним, что его карьера политического авантюриста успешно продолжалась и в годы сталинщины, и дальше - при всех переменах в московской имперской верхушке. Микоян тут же менял свою окраску, свои убеждения (ни разу не ошибся!) и продолжал верой и правдой служить новым хозяева [Ценой какого предательства была тогда куплена Микояном его собственная жизнь? Может быть, история когда-нибудь даст ответ па этот вопрос.].

Оставаясь в душе убежденным дашнаком, воинствующим националистом, Микоян мог вместе с тем, пламенно клеймить с трибуны дашнаков как "лакеев буржуазии", "врагов народа", "прихвостней международного империализма". Он мог даже из тактических соображений выступать иногда против армянских интересов (как выступил, например, в 1923 г. за присоединение Карабаха к Азербайджану), но его генеральная линия оставалась всегда проармянской, а маска большевика-патриота помогала успешно проводить эту линию в жизнь.

Микоян никогда не афишировал свое огромное тайное влияние, роль в правящей верхушке, был своего рода "серым кардиналом" - это его устраивало. В 1920 г., когда был решен вопрос о захвате большевиками Закавказья, в первую очередь Азербайджана, именно Микоян явился автором плана интервенции и, постоянно находясь при XI Армии, поддерживал тесную связь с большевистской пятой колонной в Баку, не прерывая своих связей с дашнакской Арменией и сепаратистами в Карабахе, координировал действия всех этих сил, выступавших против независимого Азербайджана. К нему сходились все нити заговора, и ему легко было руководить им, используя свое официальное положение члена бюро Кавказского Краевого Комитета и секретаря Бакинского бюро АКП (б).

Микоян лучше и раньше других армянских националистов понял безнадежность борьбы разобщенных и раздираемых внутренними противоречиями закавказских республик с мощным натиском большевистской России, ее хорошо организованной армией, прошедшей школу гражданской войны. Он заблаговременно сделал ставку на победителя, понимая, что ни независимому Азербайджану, ни дашнакской Армении не устоять - они обречены. В такой ситуации армянским националистам нужно было срочно перекраситься в красный цвет, стать тоже "большевиками", союзниками новых хозяев. В Баку это было особенно необходимо, чтобы сохранить позиции в новом властном аппарате и таким образом влиять на все вопросы, в первую очередь, связанные с Арменией и позициями армянства в Баку. Необходимо было сохранить кадры дашнакской партии, военные кадры, внедрить их в советский аппарат, - именно такой план разработали и успешно провели в жизнь дашнаки перед лицом большевистской экспансии.

Перекраситься в большевиков для армянских националистов не составляло труда - ведь они всю жизнь только и занимались тем, что меняли свои личины. В Азербайджане эту трансформацию "в большевиков" Микояну удалось организовать достаточно успешно; тех же дашнаков, которые не успели или не захотели "большеви-зироваться" и попали "под горячую руку" новой власти, были арестованы как террористы, убийцы, насильники, поджигатели межнациональной вражды, - их Микоян подводил под всякого рода амнистии, о чем подробно будет сказано ниже.

Именно с подачи Микояна большевиками был разработан план дашнакских выступлений в Карабахе с тем, чтобы оттянуть туда правительственные войска - и этот план был реализован на все сто процентов. Микоян же, находясь при XI армии, приложил максимум усилий к тому, чтобы пополнить ее бывшими дашнакскими отрядами (особенно командный состав), "армянизировать", насколько возможно, эту военную силу. Заметим, что этот чисто армянский метод сегодня успешно используется наследниками "Дашнакцутюна", которые в течение многих лет вели настойчивую и кропотливую работу по "армянизации" 7-й российской армии, размещенной в Армении - туда были собраны, при содействии проамянских кругов Российского Генерального Штаба, чуть ли не все армяне-военнослужащие в Союзе - "от Москвы до самых до окраин". Аналогичная тайная работа была проделана Микояном в 20-м году. Итог ее был весьма благоприятным для армянских националистов: когда XI армия вступила в Азербайджан, ее руководство рассматривало армян, даже дашнаков, как возможных союзников, во всяком случае не врагов. Острие же идеологической пропаганды и соответственно репрессий было направлено на мусаватистов и других сторонников независимости Азербайджана, которых клеймили на всех перекрестсках "беками", "ханами" (что можно понять, учитывая что к власти пришла банда голодранцев-разбойников), "прислужниками Антанты" и т.д. и т.п.

Однако главный упор делался большевиками не на идеологическую пропаганду, а на военную силу, а такой силой была опять-таки XI Армия. Ее истинная роль в эти годы в Азербайджане и в Закавказье в целом до сих пор еще объективно не освещена. В источниках, работах по истории этого периода, написанных в годы советской власти, об XI Армии говорится лишь как об "армии-освободительнице", живописуются ее военные успехи. А тот факт, что она являлась и решающей военно-политической силой, что руководство XI Армии, ее командование -прямые исполнители воли Москвы имели решающее слово при обсуждении любых вопросов (национальных, территориальных, политических), этот фактор никогда не анализировался, а напротив, сознательно замалчивался. И не удивительно - сказать правду означало признать, что власть большевиков в Закавказье победила и держалась на остриях российских штыков.

В Азербайджане после прихода советской власти представителем руководства XI Армии, т.е. выразителем прямой воли Москвы, был ее особый отдел. Начальник особого отдела Панкратов остался в Азербайджане, стал председателем АзЧК и был введен в состав Политбюро ЦК КП Азербайджана.

Без его согласия не могло быть принято ни одно важное решение, хотя фасад советской власти к Азербайджане выглядел вполне "национальным". Действительно, на заседании Временного революционного комитета Азербайджанской Советской республики 28 апреля 1920 г. был утвержден состав Совета Народных Комиссаров, куда вошли: Нариман Нариманов (председатель СНК и министр иностранных дел), Чингиз Ильдрым (наркомвоенмор,), Гамид Султанов (наркомвнудел), Али Гейдар Караев (нарком труда и юстиции), Газанфар Му-сабеков (нарком земледелия, промышленности, торговли и продовольствия), Мирза Давуд Гусейнов (нарком финансов), Дадаш Буниатзаде (нарком просвещения и госконтроля), Дж.Везиров (нарком почт, телеграфов и путей сообщения), Абид Алимов (нарком здравоохранения и призрения) ³⁸.

Таким образом, как видим, все члены правительства -азербайджанцы, национальное самолюбие удовлетворено. Вспомним, что состав Азревкома был тоже сугубо национальным (Н. Нариманов, М. Д. Гусейнов. Г. Мусабеков, Г. Султанов, А. Адимов, А. Г. Караев). Дело, однако, заключалось в том, что Совнарком Советского Азербайджана, как и Азревком, были лишь передаточными механизмами, шестеренками в системе советской власти. Они ничего по существу не решали, а лишь "проводили волю" и исполняли приказы. Решения же принимались совсем в другой инстанции - Политбюро ЦК АКП (б), где был иной состав и совсем другие фамилии. Протоколы заседаний Политбюро и Оргбюро (было и такое) ЦК АКП (б) имели гриф "секретно" и до последнего времени хранились в архивах за семью печатями. Перечислим тех, кто фактически вершил в то время судьбы, Азербайджана в 1920 году: Микоян, Нариманов, Орджоникидзе, Гусейнов, Ломинадзе, Панкратов, Егоров, Караев, Стасова, Довлатов Каракозов, Стуруа, Думбадзе, Касумов, Каминский, Саркис, Серебровский и др. ³⁹ [Фамилип взяты из протоколов заседания Политбюро и Оргбюро ЦК КП Азербайджана за 1920-й год.]

Как видим, совсем другой расклад.

Утвердившись в Баку без единого выстрела, большевики тут же сделали все к тому, чтобы закрепить и сделать процесс денационализации и советизации Азербайджана необратимым. Были изданы декреты Азревкома о земле (5 мая) ⁴⁰, о национализации лесов, вод и недр земли (15 мая) ⁴¹, о рабочем контроле (16 мая) ⁴², о национализации нефтяной промышленности (27 мая), ⁴³ о национализации Каспийского торгового флота (6 июня) ⁴⁴, о национализации банков (9 июня)⁴⁵ и др. II сьездом АКП (б) 22 октября 1920 г. были приняты Тезисы об очередных задачах советского строительства в Азербайджане, которыми устанавливалась и внедрялась система советов на всей территории республики.

Азербайджан вступил в "Советский период" (так принято называть годы коммунистической диктатуры), продолжавшийся более семидесяти лет. Завершая анализ причин и обстоятельств, обусловив-шнх падение Азербайджанской Демократической Республики в 1920 году, нельзя не сказать и о том, что определенную роль здесь сыграли и идеологические установки правящей партии "Мусават", ее лидеров, многие из которых были передовыми для своего времени, европейски образованными людьми, однако слишком приверженными к общим демократическим идеям и мало искушенными в острой политической борьбе, сложных хозяйственных, финансовых и военных вопросах. Между тем бурное время, враждебное окружение, происки внутренней и внешней интервенции требовали совсем иных действий: решительных, быстрых, чрезвычайных мер, которые можно- было осуществить лишь в ущерб демократии, только что провозглашенным свободам. Лидеры "Мусавата" оказались неспособны к таким действиям - это не их вина, время было такое, -что вокруг торжествовала грубая сила, правительства утверждались на солдатских штыках и все решали "большие батальоны" (Наполеон). Никого не волновали на деле судьбы народов и независимость только что созданных государств.

Примечательно, что "великие державы едва заметили исчезновение Азербайджана с географической карты" ⁴⁷. Когда государственный секретарь США заявил в Париже, что хотел бы восстановления единой России за исключением Финляндии, Польши и Армении, то Азербайджан даже не был упомянут. Азербайджанская делегация на Парижской мирной конференции тщетно рассылала протесты, десятки обращений к западным державам и США - все они остались без ответа.

2. Севрсский мир. Советизация Армении. Новые планы дашнаков.

После падения Азербайджанской Демократической Республики и захвата власти большевиками XI армия продолжала продвигаться к западным границам Азербайджана, приближаясь к территории Грузии и Армении. Установление Советской власти в этих республиках казалось вопросом уже ближайшего будущего. Коммунистические и прокоммунистические организации там сразу подняли голову. 1 мая 1920 г. многотысячные демонстрации состоялись в Александрополе, Карее, Саракамыше, Караклисе, Дилижане, Нор-Баязете. В Эривани демонстрация проходила под лозунгом "Да здравствует Советская Россия!, "Долой Дашнакцутюн!". В первомайском воззвании Александропольского комитета РКП (б) прямо говорилось: "...голодные и бескровные массы Армении готовы через голову дашнакского правительства протянуть свою братскую руку победоносной Красной Армии, которая стучит в дверь Баку и бакинскому пролетариату!" ⁴⁸.

Что касается коммунистической партии Армении, то она оказалась не готовой к такому повороту событий, особенно ее Центральной Комитет. Сама компартия была организована в 1917 году группой беженцев из Турецкой Армении, ее центр находился в Тбилиси и никакого реального влияния она поначалу не имела, ибо, как верно замечает историк, в то время "массы (армянские. -Б.Н.) были апатичны, либо следовали за "Дашнакцутю-ном". Национализм был сильной стороной в армянской политике. Ни одна партия, которая игнорировала национальный дух... не могла даже надеяться на успех." ⁴⁹ Один из основателей КП Армении (Ханоян) признавал, что "в Армении господствует национализм, а коммунистическая партия слаба, причем центром ее является скорей даже Тифлис, чем Эривань" ⁵⁰. Одно время ЦК КП Армении был вынужден даже переехать в Москву. Его деятельность сводилась к проведению многочисленных собраний и изданию нескольких книг.

В 1919 г. ЦК КП Армении переехал в Эривань, однако создание коммунистических ячеек и групп проходило вяло. "Дашнакское правительство, терроризм которого был страшен только для мусульман, не мешало по-настоящему большевикам".⁵² Несомненно, тут имело место некое негласное соглашение: пока большевики всерьез не покушались на власть, дашнаки, тоже именовавшие себя "социалистами", не трогали их. Однако в дальнейшем, в конце 1919 - начале 1920 г. силы армянских коммунистов значительно выросли. Этому способствовала всеобщее недовольство масс политикой "Дашнакцутюна", которая ничего не принесла населению, кроме бесконечных войн, лишений и голода. К тому же более дальновидные деятели из числа самих армянских националистов начинали понимать, что дашнакская Армении все равно не сможет сохранить независимость перед лицом с одной стороны постоянной угрозы войны с возрождавшейся кемалистской Турцией, с другой Советской России, которая уже вступила в Закавказье. Поэтому меньшим из зол им представлялась власть большевиков, которая сможет оградить Армению от турецкой угрозы и, возможно, сохранит хоть какую-то, пусть урезанную, армянскую государственность. Большевистская ориентация среди армян находила отклик тем более, что уже имелся пример успешного сотрудничества большевиков с дашнаками в марте 1918 г. во время избиения мусульманского населения в Баку.

Таким образом, стихийно возникшее в Армении большевистское выступление в мае 1920 года обрело неожиданно достаточную поддержку и получило дальнейший размах. Во главе восстания встали коммунисты Алек-сандрополя. 7 мая они захватили железнодорожный узел и в бронепоезде "Вартан Зоравар" провели совещание представителей большевистских партийных организаций, избрав Военно-революционный комитет в составе А.Нуриджаняна, Д.Тер-Симоняна, С.Мусаэляна, А.Гогун-ца, Л.Улибекяна, П.Петросяна и др. Ревком 10 мая выпустил воззвание, провозгласившее Советскую власть по всей Армении. Началось формирование отрядов армянской Красной Армии. В тот же день вспыхнуло вооруженное восстание в Карее, 11 мая большевики утвердили свою власть в Саракамыше, в последующие дни выступления захватили Нор-Баязетский, Шамшеддинский, Иджеванский уезды. Военно-революционный комитет предложил дашнакско-му правительству сложить свои полномочия. Было создано несколько советов солдатских депутатов.

Восстание застигло "Дашнакцутюн" врасплох именно вследствие своей стихийности. Но его неподготовленность и слабая организация не могли не сказаться - после первых успехов наступила неизбежная реакция. Между тем, "Дашнакцутюн" собрался с силами: правительство Хатизьяна было смещено, его место занял новый кабинет, сформированный исключительно из "твердых" дашнаков во главе с Огаджаняном. 12 мая было объявлено о создании Комитета спасения Армении, в руках которого сосредотачивалась вся власть. Были мобилизованы военные силы под руководством "Хумбапеца", старейшей военной организации дашнаков. Большевики были заклеймены как "турецкие агенты". Все эти меры быстро дали результат: разрозненные и не скоординированные большевистские выступления были подавлены. Александрополь был взят 14 мая отрядами "маузеристов" во главе с Сепухом, одним из самых отъявленных дашнакских головорезов. Организаторы восстания, члены Военно-революционного комитета ЦК КП Армении были расстреляны. Последним пал Саракамыш (18 мая).

Начиная свои выступления, большевики в Армении надеялись на помощь XI Красной армии, и она, безусловно, пришла бы на выручку им как "освободительница". Однако в этот момент вспыхнуло восстание крестьян в Гянджинском уезде, к которому присоединились оппозиционные элементы в самой Гяндже, поддерживавшие муса-ватское правительство и не желавшие смириться с диктатом большевиков. Все силы XI армии оказались связанными, они были брошены против восставших. Антибольшевистские выступления гянджинцев были потоплены в крови, так же, как выступления в Барде, Тертере, Агдаме, Шуше. Однако все это остановило дальнейшее продвижение XI армии вглубь Закавказья и дало возможность дашнакам на этот раз удержаться у власти.

О том, что XI армия была готова при первой возможности двинуться на помощь армянским коммунистам, свидетельствует, в частности, телеграмма, адресованная Ленину, направленная в Москву Орджоникидзе, который являлся тогда руководителем Кавбюро ЦК РКП (б) и Реввоенсовета Кавказского фронта. В тот же день, 23 мая Орджоникидзе распорядился снарядить и отправить специальные части в Армению, "с целью поддержать восстание и оказать помощь трудящимся Армении в борьбе за установление советской власти". Однако помощь эта запоздала. На данном этапе большевистская Россия была вынуждена временно затормозить свою экспансию в Закавказье и вступить в переговоры с Арменией и Грузией. Такую тактику диктовала необеспеченность тыла, а также то обстоятельство, что основные силы Красной Армии были в это время задействованы в Крыму против Врангеля, а затем против Польши на западном фронте. Таким образом, дашнакское правительство Армении получило передышку до декабря 1920 года.

Однако майское восстание, чуть было не увенчавшееся успехом, показало, что дни пребывания у власти дашнаков сочтены. Правящая дашнакская верхушка, однако, не могла смириться с этим. Став еще более авторитарной после смены кабинета в мае 1920 г., оно упорно продолжала проводить курс, гибельный для собственного народа, не считаясь с его бедственным положением и реалиями политической ситуации, все еще уповая на помощь Антанты, Парижскую мирную конференцию и Севрсский договор. Об этом откровенно и даже с иронией писал Ов.Ка-чазнуни: "На смену парламентскому правительству пришло бюро "Дашнакцутюн" с диктаторскими полномочиями (так называемое "Бюро-правительство").

Все законные формальности были соблюдены и все действия были инсценированы в рамках парламентских порядков. 5 мая парламент (конечно, по директиве Бюро) принял отставку премьера А. Хатисова (которая представлялась по требованию Бюро) и составление нового кабинета возложил (по директиве Бюро) на доктора Огад-жаняна. Огаджанян на том же заседании представил новый готовый список министров. В этот список входили все члены бюро "Дашнакцутюн", без посторонних.

Парламент Армении (т. е. дашнакская фракция, т.е. само Бюро) давал Бюро "Дашнакцутюн" диктаторскую власть" ⁵⁶.

И далее, как бы в оправдание, Качазнуни пишет: "Предпочтительнее, когда партия управляет страной открыто, чем когда она то же самое делает за кулисами" ⁵⁷.

Полная неспособность дашнакского правительства реально оценивать политическую ситуацию прежде всего сказалась в области международных отношений. Вместо того, чтобы заключить приемлемый мир с Турцией, на которой в то время турецкая сторона, безусловно бы, пошла, дашнаки сделали (как уже не раз!) ставку на помощь Запада, уповая на решения Парижской мирной конференции. И действительно, поначалу казалось, что эти надежды армянских националистов готовы сбыться.

10 августа 1920 г. в Севре близ Парижа был подписан мирный договор между Англией, Францией, Италией, Японией, Арменией, Бельгией, Грецией, Польшей, Португалией, Румынией, Сербо-Хорватией и Чехословакией, с одной стороны, и Турцией с другой. Армения была включена в число "высоких договаривающихся сторон" и поставлена в списке стран-участниц на почетное место. Раздел договора VI был посвящен армянскому вопросу. Приведем краткую выдержку из него:

"Статья 88. Турция, как это сделано всеми союзными государствами, заявляет о признании Армении в качестве свободного и независимого государства.

Статья 89. Как и другие высокие договаривающиеся стороны, Турция и Армения решили отдать дело определения границ между ними в вилайетах Эрзерум, Трапезунд, Ван и Битлис на суд президента США и признать его решение так же, как и все решения, связанные с выходом Армении к морю и демилитаризацией всех приграничных турецких территорий.

Статья 230. Османское правительство обязуется выдать союзным державам по их требованию лиц, ответственных за массовые убийства в годы войны в любой части Оттоманской империи в границах на I августа 1914 года".

Была создана комиссия "для проведения на месте границы между Арменией и Турцией (ст. 91)". Что жекасается границ между Арменией и другими закавказскими государствами, то они должны были быть "определены по непосредственному соглашению между заинтересованными государствами", а если таковое соглашение не будет достигнуто, то "граница, о которой идет речь, будет определена ведущими Союзными державами" (ст.92).

Казалось бы, армянские националисты достигли всего, чего хотели: ведь границы с Турцией должен был установить президент Вильсон, один из главных покровителей армянства, а границы с Грузией и Армении ведущие союзные державы, тоже сторонники Армении и се союзники. "Однако, - как пишет Ф. Кязем-заде, - все это было видимостью, бесплотным духом... Когда после короткого представления под названием "Независимая Армения" упал последний занавес, Соединенные Штаты уже покинули Старый свет и не возвращались в него лет двадцать. Великобритания, Франция, Италия? Они выиграли войну и теряли мир".

Стамбульское правительство Турции после жесткого нажима было вынуждено 10 августа подписать Севрский договор, но в то время уже существовало правительство в Анкаре, которое "никогда не признавало Севрского договора и он так никогда и не вступил в силу". События в реальном мире развивались независимо от кабинетных планов участников Парижской мирной конференции. Основные этапы их были таковы: с 30 октября 1918 г., т.е. с момента подписания Мудросского перемирия и вплоть до мая 1919 г. Франция оккупировала Адану, Англия - Урфу, Мараш и Антеп, Италия - Антолью. Сирия и Месопотамия были еще раньше захвачены союзниками. Наконец, 15 мая 1919 г. греческие войска высадили десант в Измире. Беззастенчивое вмешательство стран Антанты вызвало беспрецедентный рост национально-освободительного движения во главе с Кемалем Ататюрком, о чем было сказаное выше.

После 23 апреля, когда Великое Национальное собрание Турции избрало Кемаля Ататюрка своим председателем, центр освободительного движения переместился в Анкару, а стамбульское правительство утратило в глазах турецкого народа реальное значение.

Ослабленные в ходе войны, но не уничтоженные турецкие вооруженные силы объединились под эгидой нового правительства, и были созданы западным и восточный фронты. Во главе последнего встал опытный военачальник Карабекир паша. 16 марта войска союзников оккупировали Стамбул, что дало новый импульс армянским националистам, поверившим, что этот акт знаменует собой крах Турции, и наступил момент "для воссоздания Великой Армении" ⁶⁰.

"Оккупация Стамбула вызвала активность осмелевших армян, - писал впоследствии в своих воспоминаниях Карабекир паша. - Англичане в дни осуществления оккупации подняли шум на весь мир о якобы повсеместном уничтожении армян. Под шумок началось реальное уничтожение мусульман" ⁶¹.

В ноте, направленной Карабекир пашой армянскому военному командованию, говорилось: "На основании достоверных сведений установлено, что исламское население находящихся под контролем армянского правительства территорий постоянно подвергается преследованию и уничтожению... На глазах нашей армии и населения многие мусульманские села подвергаются армянскими воинскими частями артиллерийскому и пулеметному обстрелу. Вопреки надеждам на прекращение подобных действий с февраля 1920 года осуществляется террор против населения. Известно, что 28 мусульманских сел указанной территории разорены, более 2.000 человек убито, разграблено имущество, угнан скот, перегнаны в Карс из Гюмрю молодые мусульманки, а сотни бежавших женщин и детей перебиты в горах, эти покушения на жизнь, имущество, честь и достоинство мусульман продолжаются" ⁶².

В телеграмме от 28 марта, адресованной Мустафе Ке-малю (Ататюрку), турецкий главнокомандующий сообщает: "... Армяне, начиная с 19 марта, предприняли внезапное массированное нападение на мусульман Ордубада, Нахичевани и Ведибасара. Вставшие на защиту своих прав и чести мусульмане этих трех районов оказали героическое сопротивление врагу и нанесли ему сокрушительное поражение... Преследуя бежавших в панике армян, они дошли до садов в 7-8 километрах на восток от столицы армян Эривани" ⁶⁴.

Армянские провокации, избиения турок и азербайджанцев в оккупированных дашнакскими войсками районах не прекращались. В мае армянские подразделения вошли в село Чалмак в окрестностях Карса и армяне потребовали от жителей выкуп в 300 миллионов рублей и 200 лошадей, а затем стали грабить население и жечь дома. Выкуп запросили также и с других селений (Юхары Кобанлы, Ашагы Кобанлы, Олуклу, Кемерли, Тузлуджа, Вуджуклу, Субханазат и др., всего 27 селений). ⁶⁵

Карабскир паша отмечает: "Мы получали отовсюду сообщения о ночных действиях армян против мусульман. Тот факт, что разорялись также и молоканские деревни, позволял предполагать, что большевики примут против этого меры, но мы не учли, что армяне могут надеть на себя личину большевиков (выделено нами. Б.Н.) и тогда их кровожадность будет удовлетворяться исподтишка" ⁶⁶.

К этому времени относятся переговоры между правительством Советской России и Анкарой, происходившие в Москве, для чего туда была направлена специальная миссия во главе с Бекиром Сами беем. В ходе этих переговоров, в частности, должны были быть определены границы между Турцией и закавказскими республиками, которые Москва в то время уже считала включенными в состав России, хотя там существовали независимые правительства. Однако армянские шовинисты вовсе не собирались дожидаться окончания переговоров между Россией и Турцией. Вдохновленные положениями Севрского договора, они, не дожидаясь решения президента Вильсона о границах, напали на Турцию. 27 июня подразделения армянской национальной армии перешли в наступление в районе Олту в направлении Тузлы. 30 июня армяне подвергли Олту артиллерийскому обстрелу, 1 июня атакова ли Бардиз, 22-23 июля пытались атаковать Кагызман и одновременно развить наступление в Нахичевани.

Ов.Качазнуни впоследствии писал, что дашнаки, развязывая войну, были уверены, в легкой победе над разгромленной и капитулировавшей перед союзниками Турцией: "Мы не были осведомлены о том, какие силы у Турции и были весьма уверены в своих силах. В этом и основная ошибка. Не боялись войны, так как была полная уверенность, что победим. Мы не имели сведений, какие силы сосредоточены турками на нашей границе и поэтому не проявляли необходимой осторожности. Наоборот, неожиданное занятие Олты явилось вызывом. Казалось, мы сами желали воевать (Не "казалось", а действительно "желали воевать" - Б.Н.). Когда на границе военные действия были уже начаты, турки предложили повидаться с нами и начать переговоры. Мы отвергли их предложение. Это было большим преступлением". ⁶⁷

Почему дашнаки пошли на такое "большое преступление"? Ответ тут же дает сам Качазнуни: "Мы имели армию, которая была хорошо вооружена английским оружием и хорошо одета. Имели в достаточном количестве военные припасы. В наших руках была такая важная крепость, как Карс. Наконец, был Севрский договор, который был тогда не простым клочком бумаги, а большим козырем против турок... тем более, что сами турки все еще находились в положении побежденного." ⁶⁸

Турецкое правительство, в противоположность дашнак-ским главарям, проявило редкую выдержку. Карабекир паше были даны строгие директивы не наступать даже перед лицом откровенной армянской агрессии, были предприняты мирные инициативы (о чем упоминал Качазнуни), отвергнутые армянами, и только 20 сентября, когда все попытки примирения были исчерпаны, турецкое правительство разрешило начать военные действия. "Карабекир паша ,... не получив на то разрешения из Анкары, до 28 сентября 1920 года не позволил ни одному турецкому солдату нарушить границы, установленные мирным договором. Хотя армяне за то же время совершили множество провокаций и преступлений в порубежных районах" ⁶⁹.

Сама же война длилась недолго: хваленые (самими же армянами) армянские войска позорно бежали, не выдержав натиска регулярной турецкой армии. 29 сентября был взят Саракамыш, 30 сентября Марденик, 1 октября Кагызман. 16 октября было завершено окружение Карса -важнейшего опорного стратегического пункта в восточном Закавказье, хорошо укрепленной крепости с многочисленным гарнизоном. После продолжительного штурма, продолжавшегося с 24 по 30 октября, Карс капитулировал. Армяне понесли крупные потери: было взято более тысячи пленных, в том числе 3 генерала, 6 полковников, 16 майоров и т.д. В числе пленных оказались военный министр армении Аратов, начальник генерального штаба Векилов, комендант крепости Примов. Были захвачены богатые трофеи: около 700 орудий, много пулеметов, боеприпасов и т.д. ⁷⁰

3 октября турецкая армия начала наступление на Александрополь, и через 4 дня город тоже был взят. Армяне запросили перемирия. Вот что писал по этому поводу Качазнуни: "Война закончилась полным нашим поражением. Наша сытая, хорошо вооруженная и обученная армия не воевала. Войска постоянно отступали, бросали оружие и рассеивались по селам. Армия была деморализована во внутренних боях, благодаря ограблениям и безнаказанным грабежам (выделено нами. - Б.Н.). Дружинная система (речь идет об организации отдельных дружин), которая поощрялась бюро-правительством, разрушила единство и цельность армии. Воспитание армии, военный дух, твердость организации и дисциплины, а значит и сила сопротивления были крайне ослаблены" ⁷¹. Откровенное признание!

Из приведенного высказывания ясно, что армянские вояки, по свидетельству бывшего дашнакского премьера, преуспели лишь в грабежах и убийствах мирного населения, а их "дружины" ничем не отличались от обыкновенных разбойничьих шаек. В отличие от армян, которые вели захватническую войну, "турки, воспламененные дикой ненавистью захватчика (т.е. дашнакской Армении. -Б.Н.), сражались храбро и самоотверженно за освобождение своей страны" ⁷².

По иронии судьбы в тот момент, когда армяне запросили перемирия, президент Вильсон объявил, наконец, о своем решении относительно армяно-турецких границ в соответствии со ст.89 Севрского договора. Армения "получила" поистине королевский подарок: росчерком пера американского президента-армянофила ей отдавались Трапезунд, Эрзерум, вся Восточная Анатолия. Однако "подарок" Вильсона остался пустой бумажной декларацией. Напрасно дашнакское правительство взывало к американскому сенату, Англии, Франции. "Западные друзья" и на этот раз остались равнодушны к армянским воплям, ограничившись чисто словесными декларациями и выражением сочувствия. Более того, американский консул Мозер в ответных посланиях дашнакскому правительству 2 и 6 ноября 1920 г. заявил, что "Соединенные Штаты никогда не связывали себя какими-либо обязательствами относительно зашиты или военной поддержки армянской нации." ⁷³

На Первой Генеральной Ассамблее Лиги Наций, представитель Англии сэр Роберт Сесил предложил "вмешаться с целью защиты маленькой закавказской '•. республики". Был создан соответствующий комитет "для изучения мер прекращения войны между националистами Кемаль паши и Арменией". Однако прежде, чем комитет приступил к работе, дашнакская Армения потерпела полный крах и к власти там пришли большевики ⁷⁴.

После того, как армяне запросили перемирия, турецкая сторона без проволочек сообщила свои предложения, суть которых заключалась в том, чтобы границы между Турцией и Арменией были определены "по результатам опроса населения". Предполагалось, что "народ свободно изъявит волю по поводу одного из соответствующих государств". В п.2 турецких предложений говорилось: "Турция гарантирует содействие в меру своих возможностей свободному развитию соседнего народа. Мы, насколько позволит материальное положение, окажем помощь в восстановлении Армении и создании здесь современной экономики." ⁷⁵ Было также предусмотрено, что "Турция обязуется вернуть на прежние места проживания на своей территории покинувших их в годы мировой войны армян и обеспечить им пользование в полном объеме правами, которые действуют в самых цивилизованных странах, "(п. 4).⁷⁶

Казалось бы, весьма великодушные, справедливые предложения. Тем не менее, они с порога были отвергнуты дашнакским правительством Армении, еще не расставшимся с мыслью, что "Севрской договор не пустой клочок бумаги". Армянским националистам отнюдь не улыбалась мысль о проведении референдума среди населения на спорных территориях. Им были нужны Карс, Эрзерум, Трапезунд, которые в случае опроса населения, конечно же, отошли бы к Турции.

Было отвергнуто дашнаками и посредническое предложение Советской России, правительство которой во второй половине ноября обратилось одновременно к турецкому правительству, предлагая прекратить наступление на Армению, и к дашнакскому руководству с предложением ввести на территорию Армении Красную Армию "для защиты ее от турецких захватчиков" ⁷⁷.

Это обращение большевиков было верхом лицемерия. Ни для кого не представляло секрета, что к тому времени Москва уже втайне договорилась с кемалистским правительством в Анкаре о разграничении зон влияния в Закавказье. Более того, возродившемуся российскому империализму было удобно, чтобы строптивые дашнаки, посмевшие не признать советской власти и обрушившиеся после майского восстания с репрессиями на большевиков, были сокрушены вооруженной силой кемалистской Турции.

Чтобы создать себе "алиби" и отмести подозрения в сговоре с Турцией, большевики через полномочное представительство в Грузии сделали 27 октября заявление, в котором говорилось: "Турецкое наступление на армянской границе не было никоим образом связано с политикой Советского правительства. Советское правительство питает самые лучшие чувства к армянскому народу и искренне желает повести его (выделено нами. - Б.Н.) к лучшему будущему и дать Ближнему Востоку прочный мир."⁷⁸ В этом документе примечательно, что советское правительство не скрывает намерения "повести" армянский народ к светлому будущему (естественно, коммунистическому).

"Было ли какое-нибудь соглашение между большевиками и турками? - вопрошал впоследствии Качазнуни. - В наших (дашнакских. - Б.Н.) рядах это убеждение весьма распространено. Но я полагаю, что это ошибка. Во всяком случае, доказательств пока нет." ⁷⁹

Бывший дашнакский премьер, впрочем, достаточно самокритичен, чтобы признать: "...Для ускорения нашего поражения не требовалось вмешательства большевиков... Не в предательстве большевиков и не в силе турок заключалась причина нашего поражения; она заключалась в нашем собственном бессилии". ⁸⁰ Как бы то ни было, дашнакское правительство осталось верным себе и отказалось как от переговоров с Турцией, так и от посредничества и помощи Советской России.

После падения Александрополя бюро-правительство подало в отставку и на короткое время к власти пришел новый кабинет во главе с С.Врацяном, образованный из дашнаков и эсеров. Это было уже преддверием капитуляции перед большевиками: ни для кого не составляло секрета, что новый премьер - выраженный сторонник русской ориентации и тесно связан с большевиками, в частности, с Микояном. Об эсерах же нечего и говорить -они всегда тяготели к России.

Между тем, турки, заняв Александрополь, продолжали продвигаться. Разрозненные, деморализованные дашнакские отряды почти не оказывали сопротивления. После того, как в районе Шахтахты армяне потерпели очередное поражение, они 15 ноября, наконец, запросили пощады. Военные действия были приостановлены 18 ноября. 25 ноября начались переговоры в Александрополе, а 2 декабря (т.е. уже после краха дашнакской Армении) мирный договор был подписан. Александропольский мирный договор отменял все положения Севрского договора, относившиеся к Армении. В ст.З Армения признавала, что в Турции нигде нет большинства армянского населения и отказывалась от всех связанных с этим претензий. Ст.4 и 5 определяли границы между Турцией и Арменией в целом в соответствии с Батумским договором 1918 года. Армения отказывалась от Карса, Ардагана и Александрополя. Армянское правительство обязывалось разоружить армию; Армении разрешалось иметь лишь полторы тысячи солдат и отрады жандармерии для поддержания внутреннего порядка (ст.6).

Кроме того, Турция получала право на проход и проезд своих войск через территорию Армении, которую могла использовать в военных целях "в случае угрозы независимости Турции" (ст.41). Армения обязалась также аннулировать все договора, заключенные ею с другими государствами, если они "содержали пункты, ущемляющие интересы Турции" ⁸¹. Договор этот не нуждается в комментариях: Армения потеряла все, что приобрела за 1918-1920 гг. и осталась урезанной, разоренной, обезоруженной - таков был зако-номерный итог самоубийственной политики дашнаков.

Теперь большевикам не надо было прилагать больших усилий, чтобы осуществить советизацию Армении, и они это сделали без промедления, тем более, что дальнейшее продвижение Турции и закрепление ее в Закавказье представлялись большевикам нежелательным и даже опасным.

"Наличие завоевательных националистических

устремлений турок по адресу Карса - Александрополя, а может быть, Ардагана, Аджарии и Батума более или менее несомненно, - писал советский полпред в Армении Б.В.Легран в Наркоминдел РСФСР. - Вторжение турок в Армению во всяком случае знаменует обострение национальной вражды и осложняет и без того остро стоящий вопрос об армяно-татарских (азербайджанских. - Б.Н.) отношениях. В интересах нашей национальной политики на Кавказе, надо как можно скорее ликвидировать это вооруженное столкновение" ⁸².

8 октября 1920 г. ЦК КП Армении обратился с воззванием к трудящимся, где говорилось, что "...все симпатии рабоче-крестьянской армении на стороне Советской России".⁸³ Разоблачая далее дашнаков как прислужников иностранного империализма, большевики Армении подчеркивали: "... Все это создало такие условия для рабоче-крестьянских масс Армении, что они неизбежно должны протянуть братскую руку Советской России и только ей... По мере ухудшения положения Армении на фронте нажим большевиков извне на дашнакское правительство все усиливался: становилось очевидным, что поглощение Армении Россией - вопрос считаных дней.

13 октября 1920 г. на заседании Политбюро ЦК РКП (б) по инициативе Ленина был рассмотрен вопрос о положении в Армении. Политбюро одобрило проект Чичерина, в котором предлагалось: "1) согласиться с мнением ЦК КП Армении и Кавбюро ЦК РКП (б) о необходимости решительных действий для установления Советской власти в Армении; 2) оказать ей политическую помощь для приостановки дальнейшего продвижения турок; 3) поддержать новое, Советское правительство" (Армении. -Б.Н.). ⁸⁵

Вопрос "о помощи Армении" был поставлен на II съезде компартии Азербайджана, где Г.К.Орджоникидзе представил резолюцию, клеймившую дашнаков - палачей армянских коммунистов и требовавшую "скорейшего прекращения столкновений между армянскими и турецкими трудящимися массами и объединения их в единый красный фронт ⁸⁶. Согласно прямым директивам Москвы, большевики Азербайджана включились в подготовку советизации Армении. На совместном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК КП (б) Азербайджана от 16 сентября 1920 г. был рассмотрен вопрос "О положении в Турции, критическом положении Кемаля" [Как видим, положение Кемаля Ататюрка очень заботило большевиков и стало предметом обсуждения на закрытом Политбюро и Оргбюро ЦК АКП (б). Это лишний раз доказывает наличие соглашения между кемалистской Турцией и большевистской Россией в отиношении Закавказья]. Участвовали в обсуждении Нариманов. Думбадзе, Караев, Стасова, Егоров, Касумов, Каракозов [Каракозов Арменак Никитич, в дальнейшем стал чрезвычайным комиссаром Нагорного Карабаха, затем председателем ВСНХ Армении, а потом председателем ЦИК и Совета Народных комиссаров Нагорного Карабаха. Был также ЦК АКП (б), ЦИК СССР, АзЦИК и ЗакЦИК. Являясь ставленником Микояна, играл первостепеную роль в последующих армянских интригах, направленныз на отделение Карабаха от Азербайджана], Стуруа, Элиава.

В этом любопытном документе как на ладони предстает секретная кухня большевиков, решавших по указке Москвы судьбы народов. Вот некоторые выдержки из него:

"Егоров: Настаивать перед центром о необходимости исправления старой ошибки в отношении Закавказских республики Грузии и Армении, разделаться (так! - Б.Н.) с последними и таким образом соединиться с Анатолией, дабы упрочить положение в Азербайджане и РСФСР.

Караев: Предлагает ликвидировать Армению и Грузию, дабы лишить базы Врангеля в случае его отступления в Крым.

Стуруа: Немедленно ликвидировать Грузию и Армению.

Касумов: Объявить войну Грузии и Армении. Стасова: Покончить с Арменией нужно немедленно, но с Грузией нужно подождать, ибо наступление на Грузию будет объяснено как покушение на независимость.

Принимается резолюция: Выслушав доклад т.Нариманова и Элиава о положении дел в Турции и на Ближнем Востоке, произвести немедленную советизацию Армении для облегчения борьбы против антанты как на Ближнем Востоке, так и в Грузии." ⁸⁷

Текст, как говорится, не требующий комментариев. На другом заседании Политбюро ЦК КП (б). Азербайджана от 28 ноября 1920 г. (прот. N9) был утвержден список ответственных работников-армян для посылки их в Армению в целях усиления там большевистской агитации и подготовки вооруженного восстания. Из этого списка видно, сколько ответственных постов занимали тогда армяне во всех структурах советской власти в Азербайджане: Амбарцумян (председатель обл.ревкома Карабаха), Алиханян (агит.отдел ЦК), Апресов (ЦК АКП (б), Мирзоян Левон (председатель АСПС), Каспаров (Наркомпрос), Хачиев (зав.полиграф, отделом), Тер-Григорян (отдел металлов), Егиазарян (губвоенкомрат), Цатуров (военком г.Баку), Хечумян (АзЧК) и т.д. и т.п.

Список подписал секретарь ЦК КП (б) Азербайджана Саркис ⁸⁸. По предложению ЦК РКП (б) положение в Армении обсуждалось в начале ноября 1920 г. на объединенном пленуме Кавказского бюро ЦК РКП (б) и ЦК КП Азербайджана с участием членов Заграничного бюро ЦК КП (б) Армении.

Был заслушан доклад Б.В.Леграна о положении в Армении. "Вопрос Армении, - говорилось в решениях пленума, - превратился в первоочередной политической вопрос. Внутреннее положение Армении и революционные выступления поставили на повестку дня вопрос установления советской власти в Армении ⁸⁹. Вся операция по советизации Армении, как и Азербайджана, осуществлялась под общим руководством доверенного лица Москвы - председателя Кавбюро ЦК РКП (б) Г.К.Орджоникидзе.

8 ноября 1920 г. Сталин докладывал В.И.Ленину из Баку, что в создавшейся обстановке "одно несомненно: нужно немедля двинуть войсковые части к границам Армении и при необходимости войти с ними в Эривань." ⁹⁰ Далее все происходило по уже опробованному в Азербайджане сценарию: Компартией Армении был создан Военно-революционый комитет в составе С.Касьяна, Тер-Габриеляна, Мравяна, Довлатяна, Нуриджаняна, Бекзадя-на. Коммунистами были организованы антиправительственные выступления в Иджеване и Дилижа-не, Армревком обратился за помощью к XI Армии, была послана телеграмма В.И.Ленину: "Мы, создав местный ревком, движемся вперед в полной надежде, что освободительница угнетенных народов Востока - геройская Красная армия нашей страны, союзница Великой Социалистической России, окажет нам реальную помощь в этой трудной борьбе. От лица всех рабочих и крестьян Армении мы просим Советскую власть оказать эту помощь" ⁹¹.

Конечно же, требуемая помощь была оказана: по указанию В.ИЛенина XI Красная Армия вторглась в Армению и двинулась на Эривань через Казах и Дили-жан. Как видим, большевики не очень-то утруждали себя импровизацией: они действовали по той же безотказной схеме, которая принесла им успех в Азербайджане. Дашнакское правительство на своем заседании от 1 декабря 1920 г. приняло решение не оказывать сопротивление вторжению XI Армии и прекратить борьбу с большевиками. Кабинет Врацяна сложил свои полномочия. "Вынося такое постановление, мы руководствовались двумя соображениями: первое - даже при желании мы не могли бы сопротивляться, мы были поражены и обессилены; второе - надеясь, что Соввласть, опершись на Россию, сумеет несколько урегулировать государственную жизнь." ⁹² Так представляет мотивы дашнакской капитуляции Качазнуни. Однако существовал еще один мотив, быть может, главный - сохранить дашнакские кадры, проявить лояльность и готовность к Сотрудничеству, избежать большевистского террора, вывести из-под удара главные силы партии и включиться во властные структуры большевиков.

Этой цели и служил очередной "армянский маневр". 2-го декабря Совет Министров Армении опубликовал следующее заявление: "Ввиду обстановки, которая сложилась в стране под действием внешних условий, правительство Армянской республики на своем заседании 2 декабря сего года решило сложить свои полномочия и передать всю военную и гражданскую власть главнокомандующему, на пост которого настоящим назначается генерал Дро." ⁹³

Таким образом, вывеска была сменена, обанкротившееся дашнакское правительство, "проклинаемое трудящимися", ушло в отставку, а новый военный диктатор, генерал Дро, кровавый палач, прославившийся своими расправами над мирным азербайджанским населением, вместе с представителем России в Эривани Силиным, объявили, что Армения советизируется. В тот же день между дашнакским генералом и представителем РСФСР Леграном был подписан договор, в котором, в частности, предусматривалось, что Советское правительство Армении будет создано на основе коалиции коммунистов и дашнаков, и что Россия восстановит территориальную целостность Армении ⁹⁴.

Армения провозглашалась Советской республикой, до съезда Советов власть должен был осуществлять Военно-Революционный комитет. В ст.4 договора объявлялось, что офицеры армянской армии не несут никакой ответственности за действия, совершенные до советизации Армении. Это было особенно важно для дашнакской офицерской верхушки, запятнавшей себя кровавыми злодеяниями против мирного азербайджанского населения и страшившейся ответственности за совершенные преступления. Кроме того, в ст.5 договора было оговорено, что "члены "Дашнакцутюна" и других социалистических (выделено нами. - Б.Н.) партий не подлежат репрессиям". Таким образом, дашнаки, по существу не бывшие социалистами и представлявшие собой шайку террористов, убийц, одержимых маниакальной националистической идеей, как бы уравнивали себя с другими социалистическими партиями, прятались за их спину. Далее, в ст.6 договора говорилось, что в состав Военно-революционного комитета, который будет управлять Арменией, должны входить пять коммунистов и два дашнака." ⁹⁵

Армянская армия стала Красной Армией, и Дро оставался ее главнокомандующим. Казалось бы, "армянский маневр" удался: дашнаки получили гораздо больше, чем могли надеяться в столь катастрофическом положении. Однако большевики не были бы большевиками, если бы и тут не обвели дашнаков вокруг пальца, поманив всеобщей амнистией, участием во властных структурах, легализацией "Дашнакцутюна" и пр.

"Большевистский маневр" оказался хитрее армянского. В момент заключения договора большевикам было нужно только одно: занять Армению без боя, войти в Эривань, утвердиться там без потерь. Этой цели и служил "договор", подписанный Леграном от имени РСФСР. Как только поставленные цели были достигнуты, этот договор стал значить для большевиков не больше, чем простой клочок бумаги [Как не вспомнить "акт о капитуляции", вынесенный пар