Документ 15

Источник: Послание Шюкрю Элекдага всем членам палаты представителей конгресса США от 2 декабря 1985 года.

Ранее я информировал вас о резко отрицательном отношении турецкого народа к резолюции 192.

Я не сомневаюсь, что вы, как отдельные личности и члены Конгресса, осуждаете жестокость и насилие террористов, но я действительно обеспокоен тем, что многие члены конгресса не догадываются о скрытом смысле принятия резолюции 192, невинно озаглавленной “Национальный день поминовения жестокости человека к человеку”, которая ошибочно поддерживает обвинение в том, что армяне явились жертвами геноцида 1915 года.

Армянские террористы за последние 11 лет убили более 50-ти турецких граждан. Террористы-убийцы целятся по самым уязвимым и беззащитным мишеням. Их жертвами явились дипломаты - люди, обученные способствовать международной терпимости и пониманию. За минувшие 11 лет я должен был отдать последние почести 30 своим личным друзьям - коллегам, их супругам и детям, явившимся жертвами зверской жестокости. Предлогом для каждого убийства террористы провозглашали месть, основанную на искажении фактов истории, так же, как это делается в резолюции 192.

Нам не следует упускать из виду тот факт, что основатель армянской террористической организации АСАЛА Акоп Акопян начинал свою печально известную карьеру в качестве члена террористической группы, совершившей бойню над израильскими атлетами во время Мюнхенской Олимпиады 1972 года. Более того, нам не следовало бы забывать, что Карлос, самый жестокий и беспощадный среди международных убийц-террористов, недавно заявил по испанскому телевидению, что его организация вошла в деловой и тесный контакт с армянскими террористами.

Более того, в недавних сообщениях прессы говорится, что армянские террористические группировки сотрудничают с “коллегами” из ближневосточных террористических организаций, ответственных за бомбардировку морских баз и посольства США в Бейруте. Эти сообщения взяты из широко известных и компетентных американских источников. Эти сообщения хорошо известны компетентным американским властям и свидетельствуют о том, что армянский терроризм направлен и против Соединенных Штатов.

Число жертв среди заокеанских представителей Турции и Соединенных Штатов выше, чем в какой-либо другой стране. И потому действительно странно, что в то время как правительство Соединенных Штатов активно борется за то, чтобы положить конец международному терроризму, Конгресс обсуждает принятие законопроекта, который, по меньшей мере, означает моральную поддержку одной из наиболее жестоких форм международного терроризма. Турецкий народ смотрит на правительство Соединенных Штатов, в особенности на Конгресс, как на сторонников справедливости и правды. И потому турецкие политические лидеры никак не смогут оправдать в глазах своих избирателей акцию Конгресса США, которая столь явно и несправедливо осуждает турецкий народ и выдает ложь за правду.

В интересах обеих наших стран и истины, я настоятельно прошу Вас голосовать против этого законопроекта.

Доктор Шюкрю ЭЛЕКДАГ,

посол Республики Турция

Документ 16

Источник: открытая телеграмма в государственный департамент США,датированная декабрем 1985 года, от американского посла в Турции Роберта Штрауса Хьюпа конгрессмену Кэрол Хаббард-младшей.

Уважаемой Кэрол Хаббард-младшей,

Палата представителей Конгресса,

Вашингтон.

Уважаемая Конгрессмен Хаббард!

Как Вам известно, предпринимаются определенные усилия для принятия на этой неделе резолюции 192 по “Жестокости человека к человеку”. Будучи американским послом в Турции, смею заверить Вас, что принятие подобного законопроекта будет воспринято всеми турками, членами правительства и оппозиции, выдающимися людьми и простыми крестьянами и горожанами, как ничем не спровоцированное оскорбление страны и народа, справедливо считающими себя верными союзниками и друзьями Соединенных Штатов.

Турки также сочтут принятие этой резолюции, как искажение истории (Турецкое правительство не признает того, что в Османской империи проводилась осознанная и преднамеренная политика геноцида против армян - и многие уважаемые американские историки разделяют подобную точку зрения), и как награду армянским террористам, убившим в Соединенных Штатах и других местах более 50-ти турецких дипломатов и американских граждан в течение последних десяти лет, посягающих на суверенитет и территориальную целостность Турции.

Кроме того, ее принятие в наше время не отменит каких бы то ни было несправедливостей, которые могли происходить в запутанный период военных действий на русско-турецком фронте более 70-ти лет назад, во время первой мировой войны. Дав это объяснение и учитывая ключевую роль Турции в обороне юго-восточного фланга НАТО и обеспечения стабильности в жизненно важном регионе Ближнего Востока, я настоятельно прошу Вас голосовать против данной резолюции, которая может лишь нанести вред нашим превосходным отношениям со стратегическим союзником и верным другом.

Так как я не могу связаться со всеми членами Конгресса, я выражаю надежду, что Вы ознакомите с текстом телеграммы своих коллег.

Искренне Ваш,

Роберт ШТРАУС-ХЬЮП,

американский посол.

Документ 17

Источник: заявление министра обороны США Каспара Уайнбергера в Комитете по иностранным делам палаты представителей конгресса США от 21 февраля 1985 года.

Я хотел бы выступить по другому важному вопросу, касающемуся наших связей с Турцией: по так называемым резолюциям “Об армянском геноциде”. Резолюция 37, представленная в январе, предусматривала в числе прочего, отмечать национальный День поминовения, с упоминанием “армянского геноцида” в Турции 1915-1923 гг. Каким бы ни было это поминовение, мы считаем, что подобные законопроекты служат обратному, так как поддерживают армянских террористов, убивших за последние годы 50 турецких граждан, большей частью дипломатов. Некоторые убийства происходили в Соединенных Штатах. Мы также убеждены, что обсуждение подобной резолюции поставит Соединенные Штаты в затруднительное положение и вызовет натянутость в отношениях со столь необходимым союзником.

Исходя из этих соображений, я надеюсь, что вы окажете поддержку в предотвращении принятия положительного решения по этой резолюции и предотвратите внесение других, подобных ей.

Документ 18

Источник: Хит У. Лоури: “Армянский терроризм XIX и XX веков: Неразрывные нити”. Международный терроризм и связь с наркотиками. Анкара (издательство Анкарского университета), 1984 г., с . 71 - ХА

АРМЯНСКИЙ ТЕРРОРИЗМ XIX И XX ВЕКОВ: НЕРАЗРЫВНЫЕ НИТИ

Историк Османской империи, решивший исследовать деятельность армянских террористических организаций за последнее десятилетие, будет немедленно поражен высокой степенью схожести между поставленными целями, выбором объектов для нападений, тактикой и демагогией, используемых нынешними армянскими террористическими группировками, и их двойниками в XIX и в начале XX веков.

Предположив, что изучение прошлого временами дает понимание настоящего, и даже будущего, я решил проследить за некоторыми “неразрывными нитями”, проходящими через историю вооруженного армянского политического насилия. Делая это и полностью осознавая риск, который я беру на себя перед лицом многочисленной аудитории, среди которой много выдающихся психологов, я хотел бы затем заняться анализом некоторых сторон армянского общества, которые дают возможность каждому последующему поколению создавать и воспитывать новую группу террористов. Особо я хотел бы изучить отношение современников к каждому поколению армянских террористов, чтобы попытаться проиллюстрировать то, как эти люди традиционно преподносятся молодежи следующего поколения в качестве “армянских национальных героев”. Иначе говоря, их превозносят в таких словах, что молодежь воспринимает их, как “пример для подражания”.

В недавнем докладе доктор Джерар Либаридьян, директор института Зорьяна в Кембридже, штат Массачусетс, сделал попытку объяснить то, что он называет “Причины политического насилия в новой армянской истории” (Либаридьян, 1983).

Под заглавием “Причины возникновения” он пишет: “В целом, похоже, политическое насилие и, в особенности, политические убийства, вошли в жизнь армянского общества, как реакция против репрессивных регионов Османской и Российской империй до первой мировой войны. Империй, которые не оставляли пути, мирного пути для армян достичь какого-то прогресса. Что касается именно армян, в отличие от более крупных сообществ людей, к примеру, самих турок или русских, то их неспособность из-за малочисленности влиять на большие события в империях, частью которых они являлись, похоже, направила их на более индивидуальный тип акций, каковыми является политическое убийство”.

Сравним эту точку зрения с той, что выражена в письме 1976 года в газету “Нью-Йорк Таймс”, армянского национального комитета в Бостоне, где мы читаем:

“Некоторые армяне, вероятно, потеряли веру в готовность или способность правительств мира услышать или поддержать мирные призывы” (“Таймс”, 30 мая 1977 г.). [Надо сказать, это открытое поддержание армянами терроризма, который совершают их сородичи – Ред.].

Один факт, конечно же, является бесспорным. Если Либаридьян прав, говоря, что армянские политические убийства являются результатом недовольства, испытываемого армянами, неспособными повлиять на Российскую и Османскую империи “изнутри”, и письмо армянского национального комитета верно в отношении того, что сегодняшние убийства происходят от недовольства, испытываемого армянами, неспособными повлиять на правительства мира “извне”, то становится относительно легко понять, почему так высок уровень сегодняшнего насилия. Говоря иначе, поскольку цель - создание независимого армянского государства в Восточной Анатолии - определенно поддерживается и прошлыми и нынешними армянскими террористами, тот факт, что нынешние террористы вынуждены стараться сделать “извне” то, что их предшественники в XIX в. не смогли сделать “изнутри”, указывает на более высокий “уровень недовольства” среди нынешней массы террористов. Но, спустя более века насилия, цель, к которой стремится их “терроризм” - создание независимого армянского государства, - сегодня еще более далека от реальности, чем 100 лет назад. Однако это означает, что нам следовало бы с благодушием и сквозь пальцы взирать на сегодняшние акты терроризма, как на затихающие раскаты грома. Напротив, еще одной “неразрывной нитью”, связывающей армянских террористов XIX и XX веков, является их неспособность осознать реальности окружающего их мира. Точно так же, как армянские революционеры (читай: террористы – Ред.) XIX в. не смогли понять, что географическая разбросанность армянского меньшинства Османской империи предопределила то, что их “национализм” не смог разделить успеха других османских этнических меньшинств и создать независимую Армению, урвав часть Османской империи, точно так же их последователи в XX веке неспособны понять той истины, что сильная воля турок никогда не согласится на требование горстки террористов. Иными словами, единственное, что полностью отсутствует у армянских террористов прошлого и настоящего - это логика!

Осознание данного аспекта характера террористов позволит легче понять, почему они продолжают пользоваться сегодня теми же методами и тактикой, которые не дали им возможности достичь своих целей в XIX веке. Политические убийства в период между 1860 годов и началом первой мировой войны стоили жизни многим османским и русским должностным лицам.

Однако этот факт ни на йоту на оказал влияния на российскую или османскую политику в отношении армянских сепаратистских стремлений. Точно так же, беспричинные убийства турецких дипломатов в наши дни не оказывают эффекта на процесс принятия решений правительством Республики Турция.

Подобным же образом, тактика захвата общественных зданий, начинение их взрывчаткой, с угрозой подорвать их, если не будут выполнены определенные требования, впервые была испробована не в Париже в 1981 г. и не в Лиссабоне в 1983 году. Такая тактика была впервые использована армянскими террористами в августе 1896 года, во время захвата османского банка в Бейоглу, Стамбуле. Под угрозой взорвать своих заложников, они выдвинули целую серию требований, точно так же, как спустя 85 лет поступят их потомки в XX веке, захватив в сентябре 1981 года турецкое консульство в Париже, В конце концов, террористы 1896 года сдались, не дождавшись выполнения своих требований, так же, как и их наследники в 1981 году в Париже. Пожалуй, единственное отличие между этими двумя операциями заключено в последующем обращении с террористами. Захватчики османского банка в 1896 году были вывезены из Стамбула на яхте британского посла, тогда как террористы, захватившие консульство в Париже, были переданы французскому суду и получили непомерно легкие тюремные приговоры. В обоих случаях единственным осязаемым результатом явилась короткая вспышка внимания со стороны прессы.

Показав полный провал столетнего бессмысленного насилия ради достижения известной цели - создания независимой Армении - хочется узнать, каковы же, если они имеются, успехи этого дела? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны расширить наше исследование и включить сюда тему армянского терроризма, когда его объектом являются террористические акты против армян. Недавнее исследование, ограниченное 1904-1906 гг., дает следующую статистику о жертвах армянского политического убийства в этот период,

“За этот трехлетний период имелось 105 политических убийств: из них 56 - против армянских информаторов; 32 - по политическим причинам и против русских, и против турецких чиновников и офицеров; 7 или 8 - против шантажистов; 5 - против ростовщиков; и 2 или 3 - случайных, без особых причин. Эти цифры относятся к восточным армянским регионам - Тифлису и Баку, а также к Вану и району, прилегающему к нему в Османской империи” (Либаридьян, 1983).

Другими словами, во время этого короткого трехлетнего периода, на каждые две жертвы армянского происхождения, убитых армянскими террористами, приходилось по одной неармянской. Этот, и по сей день почти полностью забытый факт, заслуживает нашего внимания, так как он не является феноменом, характерным лишь для 1904-1906 гг., а продолжает существовать и поныне. Его целью, и тогда, и сейчас, является ничто иное, как запугивание. Сознательная попытка запугать подавляющее большинство мирных армян, заставить их молчать о деятельности террористов.

24 сентября 1933 года армянскими террористами был убит глава армянской церкви в Америке, архиепископ Леон Туранян, когда он готовился проводить мессу в армянском кафедральном соборе в Нью-Йорке. Когда он шествовал к приделу, сопровождаемый сотнями глаз своих прихожан, на его пути появилась группа людей, блеснули ножи, и он мертвым упал на пол. Ни один в толпе не смог опознать кого-либо из нападавших. Атторней Нью-Йорка, проводивший последующее судебное разбирательство над группой из 9 дашнаков, обвиненных в убийстве, сказал следующее по поводу того, что ни один армянин из тех, что находились в церкви, не стал давать показания против убийц.

“Детективы столкнулись со стеной молчания, которую невозможно пробить для того, чтобы получить объяснение загадочного убийства. Или эти армяне хотели уладить свои междоусобицы путем смертоносных заговоров; или они настолько опасались за свою безопасность, что не стали говорить о том, что им известно”. “Спектатор”. 7 декабря 1983 г.

Если армянам, присутствовавшим в церкви, не были известны цифры статистики, приведенные выше, а именно, что 56 из 105 жертв, убитых армянскими террористами за время 1904-1906 гг., были убиты именно как “информаторы”, то послание, которое террористы намеревались передать им, вполне достигло цели. Любого, сказавшего хоть слово против них, ожидает смерть.

Это положение не изменилось и сегодня. Всего полгода назад АСАЛА казнила в Ливане двух армян (один их них был американцем), по обвинению в службе ЦРУ в качестве информаторов, сообщивших о запланированном несколькими месяцами ранее сборе в Стамбуле (“Спектатор” от 7.01.84., стр. 16).

Результатом этого явился “занавес страха”, через который стало чрезвычайно трудно проникнуть в ряды армянских террористов правоохранительным властям всех стран, так как армяне очень хорошо представляют себе, какая судьба их ожидает, если террористы навесят им ярлык “информаторов”.

Весь парадокс ситуации заключается в том, что в то время как армянские террористы на протяжении вот уже сотни лет постоянно терпят неудачу в достижении своих целей в отношении врагов, будь то Российская или Османская империя или правительство Республики Турция, они преуспели в создании желанного климата террора среди своих же армян, тех самых, ради которых, как они провозглашают, и трудятся. Таков единственный успех векового армянского терроризма.

В то время, как существованием “занавеса страха” можно объяснить почти полное отсутствие голосов среди армянских общин мира, за исключением турецких армян, открыто говорящих о деятельности армянских террористов, нельзя не обратить внимания на тот факт, что многие выдающиеся армяне в Западной Европе и Соединенных Штатах Америки часто пользуются вспышками интереса со стороны прессы, вызванными очередной террористической вылазкой, для того, чтобы выступить с заявлениями, в которых, по меньшей мере, подразумевается поддержка подобной деятельности. В качестве примера подобного отношения мы можем процитировать заявление мистера Кеворка Донабедяна, редактора армянской этнической газеты “Армениан уикли”, выпускаемой в Соединенных Штатах, которое приводится в статье в “Крисченс Сайенс Монитор”.

“Как армянин, я никогда не приемлю терроризм, но за ним должна быть причина. Возможно, терроризм возымеет действие. Евреи использовали его в своих целях. Они имеют Израиль” (“Монитор” от 18 ноября 80 г.). Подобное отношение, типичным образом которого являются слова: “Конечно, мы не приемлем терроризма, но мы должны понять глубокое чувство недовольства, испытываемое этими молодыми людьми, в результате великой исторической несправедливости, причиненной армянам турками, и т. д. и т. п.”, повторяется по поводу каждого убийства множеством армянских академиков, ораторов и религиозных лидеров. Тем самым они отмежевываются от реального события со своими почти ритуальным высказыванием “конечно, мы не приемлем терроризма”, за которым следует повторение стандартного набора обвинений и голословных заявлений против Османской империи 1914-1915 гг. о “резне” и “геноциде”. Будь оратор армянином-американцем или армянином-французом, содержание речей редко отличается. А что касается цели, то она никогда не меняется. Это - оправдание акций террористов, на основании того, что их предки якобы явились жертвами исторической несправедливости. Хотя фактически, это означает ничто иное, как одобрение акций террористов. То есть, по сути эти люди говорят: “Хотя я и не хотел бы держать ружье сам, те, кто так делают, оказывают полезную услугу “армянскому делу”.

Чтобы это обвинение не звучало очень резко, я хотел бы заняться более подробным изучением того, как к тем немногим террористам, которые арестованы, относилась и относится армянская община в целом.

Это обсуждение я хочу сфокусировать на изучении двух периодов терроризма, которые я назвал “Период после I мировой войны” и “Текущий период”, начавшийся в 1973 году и продолжающийся по настоящее время.

Вслед за окончанием I мировой войны армянская революционная федерация - дашнаки, как они более известны - сформировала сеть под названием “Немезида”, для того, чтобы выслеживать и убивать бывших членов турецкого правительства. Первой жертвой стал бывший министр внутренних дел Талат паша, застреленный 15 марта 1921 года, во время прогулки по улице Берлина. Его убийцей был армянин по имени Согомон Телирян. Спустя 9 месяцев в Риме армянином по имени Аршавир Ширакян был убит бывший османский министр иностранных дел Сайд Халим паша. Всего лишь через 4 месяца, на этот раз в сообществе с неким Арамом Ерганяном, Ширакян вновь стреляет.

На этот раз его жертвами стали два бывших турецких должностных лица - Бахеддин Шакир Бей и Кемаль Азми Бей, убитые в Берлине 17 апреля 1922 года. Спустя несколько месяцев в Тифлисе два армянина застрелили Кемаля пашу. (“Уокер”, 1980: стр. 344). И убийства продолжались...

Более важной, чем сами убийства, для нас является, в данном случае, ответная реакция на эти события армянской общины в целом. Телирян, убийца Талат паши, был арестован в Берлине по обвинению в убийстве. В дни его ареста в Берлине был организован “Фонд защиты Согомона Телиряна”, который стал быстро расти за счет пожертвований, посланных армянами всего мира, в особенности, Соединенных Штатов. Заручившись подобным образом приобретенной поддержкой, Телирян был освобожден и оправдан после беглого двухдневного судебного разбирательства. В течение последующих 40 лет, вплоть до смерти в Сан-Франциско (1960 г.), Телирян пользовался статусом “армянского национального героя”. Действительно, в книге Джеймса Назера, выпущенной в 1968 году под названием “Первый геноцид XX века”, этот титул располагается под фотографией Телиряна (“Назер”, 1968).

Более того, автор дарует эпитафию “армянских национальных героев” Ширагяну и Ерганяну, двум подельникам Телиряна по “Немезиде”.

Перескочив вперед, по времени “Текущего периода” армянского терроризма, давайте сравним отношение к убийце Кемаля Арикана - турецкого генерального консула в Лос-Анджелесе и к захватившим резиденцию турецкого посольства в Лиссабоне пяти террористам с тем отношением, которое было проявлено по отношению к их предкам - террористам из “Немезиды”.

28 января 1982 г. турецкого генерального консула в Лос-Анджелесе, Кемаля Арикана, убил 21-летний армянский эмигрант Хампиг Сасунян, родившийся в Ливане и недавно переехавший в Лос-Анджелес, штат Калифорния. В феврале 1984 года по окончании длительного судебного процесса, он был осужден в совершении этого преступления. Вскоре после ареста Сасуняна армянские общины во всем мире, и, прежде всего, в Северной Америке, возвестили об открытии множества “Фондов защиты Сасуняна”. Недавняя статья в армянской прессе следующим образом подводит итог их деятельности:

“За прошедшие 22 месяца буквально десятки тысяч армян выразили свою заинтересованность и поддержку. Армяне Лос-Анджелеса и других городов по всей стране, в Канаде, Франции, Ливане, Англии, Греции, Сирии, Израиле, Саудовской Аравии, Иране, Южной Африке, Аргентине, Австралии, Италии, Швейцарщи, Испании и Египте сплотились для того, чтобы оказать поддержку защите Сасуняна.

Этот поток денег, а также личных и коллективных посланий поддержки является лучшей оценкой народу, вовлеченному в политический процесс, который, в конечном счете может определить их судьбу” (“Асбарез”, 15 октября 1983 г.)

Обзор деятельности, осуществляемой этими “Комитетами защиты Сасуняна”, еще более проливает свет на суть и размах усилий, предпринимаемых для его защиты. Для того, чтобы проиллюстрировать это положение можно привести следующий пример, типичный, из множества аналогичных дел. 21 октября 1983 года, в пятницу вечером в святой армянской апостолической церкви в Монтебелло, штат Калифорния, проводился “Вечер для Хампига”, организованный “Комитетом защиты Сасуняна”. Началом, и даже мы можем сказать гвоздем программы, была “Специальная церковная служба”, которую служил Его Светлость епископ Епрем Табакян, прелат Западного епископального управления армянской апостолической церкви. Кроме того, многие широко известные армянские артисты и певцы дали благотворительный концерт перед сотнями армян, вылившийся в представление “моральная поддержка” для убийцы-террориста, Хампига Сасуняна (“Обсервер”, 12 октября 1983 г., стр. 3).

Самой возмутительной чертой этого собрания является то, что оно проходило под религиозным одобрением и руководством армянских религиозных властей западных штатов США. Прежде, чем провести анализ некоторых подоплек этого и сходных с ним событий, мы должны рассмотреть также отношение к 5 армянским террористам, которые в июле 1983 года оккупировали, а затем подорвали здание турецкого посольства в Лиссабоне (Португалия). Так как эта акция закончилась их собственной смертью (как и смертью их невинных жертв) им был присвоен статус “Вечного мученичества” всеми армянскими общинами мира. Это положение может проиллюстрировать предлагаемый частичный перечень многочисленных “памятных” служб, проводимых армянскими церквами и центрами общин по всей Америке в память об их жертве:

а) Воскресенье, 16 октября 1983 г. собрание в армянской церкви в Ватертауне, штат Массачусетс, объявленное, как “Политический слет в память о 5 лиссабонских мучениках (“Уикли”, 15 октября, 1983 г.);

б) 21 января 1984 г., в армянской апостолической церкви “Всех святых” в Гленью, штат Иллинойс, мемориальная служба в честь “лиссабонской пятерки” (“Уикли”, 14 января, 1984 г.);

в) 22 января 1984 г., в церкви святого Вартанянца в Пра-виденсе, Род-Айленд, проводится мемориальная служба в честь “лиссабонской пятерки”. (“Уикли”, 14 января 1984 г.);

г) 28 января 1984 г., в Центре армянской общины в Диборне, штат Мичиган, мемориальная служба в честь “лиссабонской пятерки”. (“Уикли” 14 января 1984 г.);

д) 29 января 1984 г. в церкви святого Вартанянца в Риджлфилде, штат Нью-Джерси, мемориальная служба в честь “лиссабонской пятерки”. (“Уикли”, 14 января 1984 г.);

е) 12 февраля 1984 г. в церкви Сурп Хач в Чеви Чейде, Мериленд, пригород Вашингтона, мемориальная служба в честь “лиссабонской пятерки” (“Уикли”, 14 января 1984 г.)

Субботняя “Арменией уикли” от 11 февраля 1984 г. дает пространное описание одного такого “мемориального собрания”, проводимого в церкви святого Вартанянца в присутствии более 400 людей. Оно состояло из следующих частей.

Короткая “мемориальная служба” о душах “5 героев”, проведенная в церкви святого Вартанянца.

Местный отряд армянской армии “Бой скаут” провел церемонию с флагом и зажжением свечей. Дети изображали каждого из “героев”, держа зажженную свечу, и положив перед собой трехцветный армянский флаг.

Следующим актом стала серия речей, с которыми выступил преподобный Арут Мисерльян, начавший эту часть программы со слов: “С 1975 года армянская молодежь прибегает к помощи вооруженной борьбы убедившись в тщетности дипломатических усилий. Нам не следует глубоко скорбеть о муках этих юношей. Прошло время плача. Нынче время непрерывной борьбы”.

За речами следовала декламация армянской революционной поэзии и исполнялись националистические песни.

Преподобный Арпи Балиян, представитель “Армянского освободительного общества Северной Америки” выступал затем с речью, включавшей в себя следующее заявление: “Мы собрались здесь для того, чтобы отметить поступок наших пяти героических юношей, которые в июле прошлого года в результате своего осознанного мученичества присоединились к пантеону наших античных героев”.

Слова Балияна сопровождались показом слайдов, раскрывающих развитие армянского освободительного движения от начала века до наших дней.

Вечер завершился следующей сценой: “Пять молодых мужчин, одинаково одетых и укрытых черными капюшонами, вышли на сцену и, салютовав портретам 5 героев, развернули красное знамя, на котором черными буквами было написано по-армянски: “Мое имя - борьба, мой конец - победа” (лозунг “позаимствован” у тюркско-националистской партии “БОЗГУРД”, в которую входят турки, азербайджанцы, чеченцы, кабардинцы, и др. – Ред.).

(“Уикли”, 11 февраля 1984 г., стр. 6-7, 9).

Короче, сегодняшние армянские террористы приветствуются нынешним поколением армян точно так же, как террористы 20-х годов (Телирян, Ширакян) приветствовались и пользовались статусом героев у своих современников.

В заключение, я хотел бы переключить свое внимание историка, сравнивающего прошлое и настоящее, и находящего всевозможные “неразрывные нити”, которые все вместе образуют сеть акций армянских террористов, и, став “пророком”, попытаться выразить те причины, по которым, я верю (и на это указывают все факты), армянские террористические акты будут продолжаться и в следующем веке. Эти наблюдения можно суммировать таким образом:

1. Одобрение церкви: В любой малочисленной общине именно представители организованной религии образуют ядро, вокруг которого вращается вся группа. Это верно и в отношении армян. Именно церковные деятели на протяжении всей истории хранили армянский язык, литературу и традиции живыми в памяти своей паствы. Таким образом, когда руководители армянской церкви участвовали в мемориальных службах по умершим или находящимся в тюрьме террористам, и давали свое согласие на участие в проведении подобных мероприятий, тем самым они фактически признавали и давали одобрение тем акциям, которые проводят армянские террористы;

2. Одобрение прессы: И армянская и англоязычная армянская этническая пресса в Соединенных Штатах широко освещает деятельность армянских террористов, как мы видели из приведенных выше примеров, это, по меньшей мере, выражает молчаливое одобрение террористических актов, и тем самым дается “добро” на их проведение.

Без преувеличения можно сказать, что армянская пресса и армянская церковь являются двумя организациями, которые в наибольшей степени влияют на формирование общественного мнения среди армян диаспоры. Как я неоднократно указывал, отношение и прессы и церкви в отношении терроризма, в лучшем случае, неоднозначно. К несчастью, терроризм - это не та тема, где можно дать “вялый” ответ. Вы не можете сказать: “Моя форма терроризма - оправдывается, но я не одобряю терроризм”. Здесь ясное утверждение: “все или ничего”. Не в состоянии публично осудить бессмысленные убийства, совершаемые армянскими террористами, армянская церковь и армянская пресса дают “добро” на проведение подобных актов.

Помня о том, что подавляющее большинство армян не имеет возможности подать свой голос по этому поводу из-за страха, мы встречаемся с ситуацией, когда почти вся армянская община диаспоры, в той или иной форме, молчаливо поддерживает деятельность армянских террористов.

Как это все отзывается в умах впечатлительных детей? Что означает то, что группа армянских “бойскаутов” идет в церковь и участвует в мемориальной службе по “пяти лиссабонским мученикам”? Когда они слушают старших, говорящих об умерших террористах, как о “мучениках, присоединившихся к пантеону наших героев”?

Ответ на эти вопросы слишком очевиден: это означает только то, что террористы преподносятся сегодняшней армянской молодежи в качестве “примера для подражания”, как “герой”, чьи поступки достойны подражания. Более того, это означает, что место каждого армянского террориста, схваченного или убитого, будет занято другим впечатлительным юношей. По сути, это означает, повторение год за годом, поколение за поколением, армянского терроризма.

В самом деле, история содержит уроки на сегодняшний день. Она объясняет это как неспособность армянской общины открыто осудить армянский терроризм 1920 г., привела к “текущему периоду” деятельности террористов, и она предполагает и то, что неспособность осудить сегодняшний терроризм гарантирует еще виток, повторение его в следующем поколении.

СПИСОК РАБОТ, ПЕРЕЧИСЛЕННЫХ В ТЕКСТЕ ЭТОЙ РЕЧИ:

1. “Асбарез”: Публикация АРФ Центрального Комитета Армянской революционной Федерации в западных Соединенных Штатах Америки. Армянская газета с еженедельным английским изданием;

2. “Либаридьян”. Копия доклада, представленного Джерардом Либаридьяном на XVIII ежегодном съезде ассоциации по изучению Ближнего Востока, проводимого в Чикаго, штат Иллинойс, 3-6 ноября 1983 г. Доклад озаглавлен: “Истоки политического насилия в современной армянской истории”;

3. “Назер”: Джеймс Назер: “Первый геноцид XX века”. Нью-Йорк. 1968 г.;

4. “Обсервер”. “Армениан обсервер”. Еженедельная армянская газета, выходящая в Голливуде, штат Калифорния. Редактор - Ошин Кешишян;

5. “Спектатор”. “Армениан миррор-Спектатор”. Еженедельная армянская газета, публикуемая ассоциацией “Байкар”, в Ватертауне, штат Массачусетс. Редактор - Барбара Маргерян;

6. “Уолкер” - Кристофер Дж. Уолкер: “Армения, выживание нации”. Нью-Йорк, 1980 г.

7. “Уикли”. Армянская “Уикли”. Армянская газета, публикуемая ассоциацией “Гареник” Бостона, штат Массачусетс. Ответственный редактор - Кеворк Донабедян.

Документ 19

Источник: Поль Хенце “Истоки армянского насилия: где они берут начало?”. Международный терроризм и связь с наркотиками. Анкара, 1984 г., 179-202.

ИСТОКИ АРМЯНСКОГО НАСИЛИЯ: ГДЕ ОНИ БЕРУТ НАЧАЛО?

Поль Б. Хенце, советник по иностранным делам, Вашингтон, США.

ВСТУПЛЕНИЕ

Есть что-то необычное в армянах, как людях, или в их историческом опыте, что делало бы их склонными к насилию? Как глубоко коренится вражда между армянами и турками? Делает ли принадлежность армян к христианству предрасположенными их к враждебности к исламу? Чем вызвано усиление армянского национализма в XIX веке и то, что армянские националисты прибегают к особенно провокационным формам деятельности? Представляет ли армянский терроризм конца XX в., один из самых упорных и бессмысленных на международной арене, естественным и неизбежным выходом из трудностей Османской империи конца XIX - начала XX веков?

В этом исследовании будут рассматриваться по очереди все эти вопросы. Это в свою очередь будет рождать новые вопросы. Данное исследование ответить на них в полном объеме не может. Его целью является толчок к размышлениям и обсуждениям. Другой его целью является также перемещение всех этих противоречивых проблем в более широкую историческую плоскость и некоторое охлаждение той чрезвычайной эмоциональности, которая на протяжении последнего десятилетия мешала рациональному рассмотрению армяно-турецких отношений.

Далекое прошлое

Армянскую историю изучать нелегко. Она большая, сложная, временами неизвестная и часто противоречивая, так как часто искажена армянскими же историками, переусердствавшими в “удревнении” истории своего народа. Существует богатая хроника для изучения, однако тексты и традиции не рассматривались так детально и критически независимыми учеными, как это делалось в отношении многих других старых народов. История Египта, Греции и Рима, например, в основном написана людьми, не являвшимися прямыми потомками античных цивилизаций. Тексты и надписи по истории этих обществ изучались по всем возможным направлениям учеными, не заинтересованными в использовании этих материалов для прославления далекого прошлого данных обществ, хотя, конечно, некоторые из них и делали это. Армянская история изучалась и писалась почти полностью армянами. То же самое, хотя и не в такой степени, может быть сказано о грузинах, болгарах и венграх и о многих других народах, мужественно переживших превратности истории. Армяне, однако, представляют, как нам кажется, исключительный случай даже по сравнению с евреями. Люди, пишущие свою историю сами, склонны прославлять свое прошлое и избегать объективного рассмотрения противоречивых ее черт. Армяне подвержены этому более чем большинство народов, а во второй половине XX века эта тенденция особенно усилилась.

Результатом стала эмоциональная драматизация положения армян, которые стали рассматриваться как нация мучеников, обладающая уникальными добродетелями с незапамятных времен и уникальная в своих страданиях, пережитых как в античные, так и в новые времена. Такой процесс становится самодовлеющим, особенно среди народов, чья культурная жизнь протекает в диаспоре. Поляки также подвержены этому, но армяне - намного сильнее. Они спроецировали большую часть своей новой истории в прошлое, превратив ее таким образом в мифологию.

Существуют и другие проблемы с армянской историографией. Большая ее часть имеет тенденцию игнорировать разницу между нацией и государством.² Происхождение армян как нации остается невыясненным. Существуют культурные и территориальные связи с античным государством Урарту, однако имеются существенные различия, особенно в языке и этническом происхождении. Империя Тиграна Великого (I век до н. э.), которая прославляется как Великая Армения в период, когда ее территория была наиболее обширной, представляла из себя плохо организованное недолго просуществовавшее государство, в котором армяне почти определенно составляли меньшинство. Оно было поглощено Римом в 66 г. до н. э. и с тех пор не возникало ни одного объединенного армянского государства. Разделы на царства и княжества, которые иногда были независимы, но чаще имели вассальную зависимость от окружающих государств и империй, не смогли остановить развития национального самосознания у армян. Принятие христианства внесло свой вклад в этот процесс. Оно также помогло армянам обрести отличительные черты и сориентироваться на Запад в период интенсивного взаимодействия сначала с персами, а потом с арабами. Так же, как и евреи, армяне очень рано в своей истории выработали навыки жизни в диаспоре, не только в результате политических несчастий у себя дома, но в большей мере из чувства предпринимательства, работая торговцами, ремесленниками и слугами у зарубежных правителей. Армянские общины в Персии и арабских странах, а также во многих районах Византийской империи, предвосхитили принятие христианства.

Армяне впервые столкнулись с исламом во время арабского завоевания их исконных территорий в середине VII в. н. э., приведшего к нахичеванской [Нахичевань - имеется в виду одноименный город на территории Турции, к котором, как отмечает академик 3.Буниятов, действительно были обнаружены остатки сгоревшей церкви. Относить указанные события к городу в Нахичеванской АР довольно распространенная ошибка, бытующая среди историков (в первую очередь - армянских) - ред.] резне в 750 г., во время которой погибла большая часть армянской знати. Однако в массе своей армяне успешно приспособились к арабскому правлению. Двин, столица арабской Армении, продолжал оставаться важным центром религиозной жизни и торговли. Земли, населенные армянами (которые, кажется, никогда не включали большие территории с исключительно армянским населением, т. к. оно всегда было перемешано с грузинами, курдами, персами, греками, другими кавказскими народами), были постоянно охвачены имперским соперничеством и движениями народов, доминирующих в истории всего региона, включающего Кавказ, Анатолию и Персию: византийцев против арабов, персов против византийцев, арабов против персов. С XI в. на сцену выходят монголы и турки. К этому времени стереотипы взаимодействия армян с окружающими народами были окончательно сформированы и не очень изменились с появлением пришельцев из Центральной Азии.

Существуют потрясающие параллели между отношением армян к Византийской империи и последующим затруднительным положением армян в Османской империи. Некоторые армянские князья искали союзников среди персов, арабов и других мусульман в борьбе против византийцев. Другие объединялись с греками против своих восточных соперников. Много армян эмигрировало в Византию, а некоторые из них дослужились до высоких постов, включая трон императора. Когда появились турки, византийцы и армянские христиане не объединились для того, чтобы противостоять им. Монофизитство (вера в единую природу Христа - Ред.) усиливало сильное чувство конкуренции между армянами и греками. Армянские князья судили о своем положении по традиционным меркам борьбы за власть, т. к. обычаи ожесточенной политической и религиозной междоусобной борьбы уже глубоко укоренились к тому времени. Когда Ани, столица армянского царства (какая по счету? – Ред.), была захвачена сельджуками в 1064 г., население ее осталось и пород продолжал процветать при мусульманском правлении³. По мере того как сельджуки продвигались по Анатолии после битвы при Манзикерте в 1071 г., они встречали различные армянские общины во многих городах, где те обосновались при византийцах. Эти армяне продолжали заниматься своим ремеслом и исповедовать свою религию.

Моей целью является не пересказ, даже краткий, этой истории, какой бы занимательной она ни казалась, а подчеркивание того факта, что в ней нет ничего, что помогло бы нам понять причины армянского терроризма в XX веке. Армяне не отличались от всех остальных народов, проживающих в этих местах. Они считались живым, энергичным народом, что частично объясняет их религиозное и политическое расслоение. К тому времени они уже были раскиданы по обширным территориям. Сочетание различных обстоятельств, а не просто продвижение турок в Восточной Анатолии, привело к миграции значительного числа армян в горы Таурус и на Средиземноморское побережье. Появление здесь крестоносцев создало благоприятные условия для консолидации необычного армянского государства Киликийского царства, глубоко увязшего в сложных военных действиях и политических маневрах между мусульманами и христианами, доминировавшими в этой части Ближнего Востока в течение двух столетий. Хотя киликийские армяне вначале и отождествлялись с крестоносцами и имели с ними родственные отношения через браки, действия их в основном мотивировались антивизантийскими и антиисламскими чувствами. В конечном счете и армянское царство и крестоносцы были побеждены мамлюками. ⁴

Армяне и оттоманы

Усиление власти Османской империи над Анатолией было благоприятным фактором для армян, обосновавшихся в небольших количествах почти во всех частях страны с византийских времен, т. к. османы впервые за много веков установили мир на больших территориях и способствовали развитию торговли и промышленности. По мере расширения Османской империи, расширялась и территория для предприимчивых армян. Таким образом, армянские ремесленники, купцы и менялы процветали. Мехмет Завоеватель признал армянскую нацию в 1461 г. и в лице ее главы - армянского патриарха Стамбула. Когда османы завоевали юго-восточную Анатолию и Сирию, изгнав оттуда мамлюков, армяне, оставшиеся в этом регионе после падения киликийского царства, приветствовали их.

Главная проблема, которую армянам пришлось решать в Османской империи с XVI по XIX век, была создана ими самими и заключалась в сектантских и личных междоусобицах. История армянской церкви так описывает ситуацию, возникшую в XVII веке:

“Высокий пост патриарха Константинопольского и Иерусалимского, несмотря на уход папы римского из прежнего города, стал предметом амбициозных притязаний отдельных неугомонных людей, которые постоянно старались посадить на это место одного из своих путем подкупа турецких офицеров, и этим снова внесли смуту в армянскую общину” ⁵.

События времен борьбы греков за независимость описываются в этой же истории проримским католиком Мехитаристом:

“Примерно в этот период турецкое правительство было занято войной с греками. Когда турецкий флот был разбит в битве при Наварино, ярость султана была неописуемой. Он хотел как-то отомстить христианам. Это заметил армянский патриарх, который воспользовался случаем, чтобы начать преследовать армян, перешедших в католичество” ⁶.

Несмотря на то, что армяне причиняли неприятности турецким властям своими сварами, они продолжали считаться наиболее верными султану подданными-немусульманами до второй половины XIX в. После того, как Греция стала независимой, еще большее количество армян заняло посты на государственной службе в Османской империи. Армянское исследование этого вопроса, основанное на османских источниках, так комментирует эти события:

“Существуют сотни книг по армянскому вопросу и по случаям так назыаемой “резни”, делающие, однако, упор, на одну сторону истории и оставляющие в тени другую. Понятно, что в результате чтения такой литературы трудно представить себе, что армяно-османское сотрудничество когда-либо существовало или что армяне принимали большое участие в общественной жизни Османской империи. Мое исследование должно раскрыть ту значительную роль, которую армяне играли в администрации Восточной Анатолии и Сирии в период “Танзимата”... Надо понять, какой вклад внесли три миллиона армян Анатолии в экономическое и общее развитие страны, участвуя в торговле, сельском хозяйстве, ремеслах и профессиональной деятельности не говоря уже о том, что они состояли на государственной службе” ⁷.

Влияние извне

Два очень разных источника влияния извне стали причиной больших изменений в положении армян в Осмааской империи в течение XIX века. Как и большинство подобных явлений, они не казались вначале очень важными и воспринимались подавляющим большинством самих армян как второстепенные. Это:

• продвижение Российской империи на Кавказ и последующее подчинение значительного армянского населения

• миссионерская деятельность иностранцев, главным образом американцев, в Анатолии, от которой больше всех выиграли армяне.

С самого начала их истории армяне расселялись на территории, поделенной на две части: а) Персидскую Армению и б) Римско-Византийско-Турецкую Армению. С начала XIX века основной становится Русская Армения. К концу века Турецкая и Русская Армения были теми местами, которые все больше и больше считались армянами их “родиной”, хотя они составляли большинство населения только в небольших районах этих территорий. В северо-западном Иране были довольно многочисленные армянские меньшинства, не представлявшие, однако, большого политического значения.

Именно в этих событиях первой половины XIX века мы находим зародыши, если не корни, того политического феномена, который двинет небольшие группы армян к политическому насилию. Было бы абсурдным, конечно, утверждать, что насилие в конце XIX века и экстремистский терроризм конца XX века являются неизбежным результатом включения армян в состав Российской империи или деятельности миссионеров среди них. Менее всего повинны в этом миссионеры, не имевшие насильственных намерений и занимавшиеся поначалу спасением душ, а затем образованием и медициной. Они совершенно не представляли себе политических последствий своей деятельности. Еще меньше можно винить русских, однако их подход не отличался от подхода любой другой державы того времени. Все державы пользовались амбициями и неприязнью своих подданных для ослабления своих соперников. Некоторые продолжают делать это и сегодня.

Сентиментальные чувства в “освобождении” христиан Кавказа были случайными среди причин продвижения Российской империи на юг. Главными же были стратегические цели, включая торговлю, а самой главной среди этих целей была Персидская империя, как и Османская империя в период упадка. Еще во времена Петра I русские рассматривали армян и грузин как потенциальных военных и политических союзников. Принимая во внимание торговые способности армян, они представляли еще большую привлекательность в той роли, которую могли сыграть в расширении коммерческой активности русских. Ни одна из этих христианских наций не могла собрать значительной военной силы для помощи русским, так как грузинское царство раздиралось политическими противоречиями, а армяне были разбросаны на обширных территориях как среди грузин (где они составляли большую часть населения Тифлиса), так и в различных мусульманских ханствах, признававших персидское правление. Античный религиозный центр Эчмиадзин оставался резиденцией верховного армянского патриарха (который часто бывал не в ладах с патриархом в Стамбуле), однако в конце XVI11 в. армяне составляли не более 20% населения, окружающего Эриванское ханство.

Кавказские кампании Петра I не привели к каким-либо стабильным результатам. Во время правления Екатерины Великой (1762-1796) русское проникновение на юг стало еще более быстрым. Крым был отвоеван у Османской империи в 1783 году и в том же году Грузия приняла покровительство России. Все было готово для решительного продвижения русских на восточный Кавказ и на юг, в Иран. Армяне, являвшиеся давнишними обитателями этих мест, приветствовали продвижение русских и были использованы ими для подрыва власти местных мусульманских правителей. Главные территориальные завоевания Россия осуществила в результате первой Персидской войны (1804-1813 гг.) и укрепила их во время второй Персидской войны (1826-1828 гг.) как раз перед тем, как снова вступила в войну с Турцией Иран уступил Эривань России по Туркменчайскому мирному договору в 1828 г. Кроме того, что Россия получила большое количество новых армянских граждан на этих территориях, их постоянный приток в нее осуществлялся и ранее на протяжении предыдущих 50 лет, часто из глубины Ирана. Соглашение с Ираном в 1828 г. дало новый импульс этому процессу, параллельно с которым происходил частичный отток мусульман с территорий, захваченных Россией в Закавказье⁹. Начиная с 1830-х годов и далее армяне стали составлять значительную часть населения Российской империи. Как это часто происходит с эмигрантами, армяне приложили много усилий для того, чтобы создать новую жизнь и выгодно использовали для себя давний принцип Российской империи, заключавшийся в выдвижении нерусских элитарных слоев. На протяжении XIX века армяне становились офицерами, чиновниками, ремесленниками, предпринимателями не только на Кавказе, но и в других районах Российской империи. Их число постоянно увеличивалось не только за счет естественного прироста, но и благодаря иммиграции из Персии и Османской империи. В результате каждой русско-турецкой войны на территорию России устремлялись новые потоки иммигрантов - армян.¹⁰ Армяне воспользовались широкими возможностями для образования, имевшимися в России в XIX веке, и начали развивать собственные культурные и образовательные институты. Они дополнили более старые институты, приобретенные ими задолго до этого в Османской империи и Венеции. В то время как Константинополь оставался главным центром армянской культурной жизни в течение XIX века, как религиозная, так и светская деятельность быстро развивалась в Тифлисе, Баку и главных городах Украины и европейской части России. Российские армяне не всегда были удовлетворены политикой царя и некоторые из них мечтали о большой автономии. В целом же, по крайней мере до начала XX века, события развивались в направлении отождествления российских и армянских интересов. Каждая из трех русско-турецких войн XIX в. усиливала эти тенденции и приводила к еще более изощренным попыткам русских использовать армян Османской империи, особенно проживавших в Восточной Анатолии, в своих политических и военных интересах.

Стало догмой среди некоторых либеральных интеллектуалов и политиков Америки утверждение о том, что их правительство по природе своей империалистическое и интервенционистское, тогда как американский народ таковым не является. Из ранней истории республики, однако, должны были бы вытекать совершенно противоположные выводы. Неоперившееся правительство США избегало вовлечения его в дела других государств, но американские торговцы, миссионеры и авантюристы разъезжали по всем частям света и с пылом принимали участие в делах других народов. Самыми храбрыми среди них были миссионеры, которые основали Американское Правление представителей иностранных миссий в 1810 г. и Американское библейское общество в 1816 г. Американское Правление было создано для пропаганды Евангелия в “языческих землях” и включало в сферу своей деятельности не только индейские племена Северной Америки, но также и мусульман, “наиболее отсталые части римско-католического мира” и “номинальных христиан Западной Азии”¹². Первые миссионеры Правления в Оттоманской империи отплыли из Бостона в Измир в ноябре 1819 г. Десятью годами позже, когда Американское Правление уже действовало, оно послало из своей штаб-квартиры в Стамбуле своих первых представителей исследовать “Армению”. Эли Смит, 29-летний выпускник Йельского университета, и 27-летний Харрисон Грэй Отис Дуайт, окончивший теологическую школу Андовер и колледж Хамилтон в северной части Нью-Йорка, прошли по Анатолии, побывав в Токате, Эрзеруме и Карсе после недавней войны. Русские войска уходили и многие армяне готовились перейти на русскую территорию. Молодые миссионеры были поражены поведением русской армии - “фальшивого и позорного образца христианства” и в той же мере потрясены состоянием веры среди армян;

“...неграмотное население жило в землянках и молилось в подземных церквах, где их наставляли невежественные священники”¹³.

Когда Смит и Дуайт пересекли наконец границу и прибыли в Тифлис, они нашли состояние грузинских христиан не лучшим и были обескуражены пристрастием грузин к алкоголю. Придя в караван-сарай, они нашли там большую бочку рома из Новой Англии:

“Какого предвестника, думали мы, послали до миссионеров наши соотечественники! Какой укор христианам Америки, что, найдя поле деятельности для своих миссионеров, они позволили опередить себя купцам, нашедшим рынок сбыта для своего яда”¹⁴.

Затем они посетили Нахичевань и Эчмиадзин, где их вначале приняли прохладно, но в конечном счете они приняли участие в религиозной церемонии и теологическом споре с секретарем патриарха перед отъездом после пятидневного пребывания там.

Эти предварительные контакты задали тон отношению миссионеров к иерархии армянской церкви на весь остаток XIX века. Прием, оказанный миссионерам властями Османской Империи, был более однозначным. Турецкие официальны лица, принимавшие их, хотели нажиться на их стремлении открыть школы и распространить современное образование. Военные поражения в Греции и на Кавказском фронте в 1820-х годах убедили военное руководство Османской империи в необходимости модернизации. Оно приветствовало помощь как от миссионеров, так и от американских морских офицеров, установивших отношения с Османской империей в этот период. Эти ранние контакты в турецко-американских отношениях заслуживают отдельного рассмотрения, но мы затрагиваем здесь только армянский аспект этого явления. Главные усилия миссионеров были направлены на то, чтобы организовать среднюю школу для армян, которая и открылась в Пера (Бейоглу) в октябре 1834 г.

Будучи все еще “новоиспеченным институтом в самих Соединенных Штатах”, программа средней школы делала основной упор на изучение языков (преподавание английского, французского, итальянского, древнегреческого, армянского и турецкого языков) и предлагала обучение риторике, арифметике, геометрии, географии, счетоводству и естественным наукам¹⁵. Желающих учиться было так много, что армянская община в Стамбуле решила в 1836 г. организовать еще одну школу в Хаское, где могли обучаться 500 человек. Армянская церковная иерархия возражала против протестантской направленности обучения в Хаскойской школе и заставила закрыть ее в 1838 г. Однако миссионеров не могли остановить надолго “номинальные христиане”. За это время они (миссионеры) основали центры с начальными школами во внутренней Анатолии: в Трабзоне, Кайсери, Тарсусе и в Урмии за персидской границей. Образец был создан. Миссионерское образование среди армян постоянно развивалось в течение XIX века.

Среди всех остальных меньшинств в Османской империи армяне более всех представляли собой то, что искали миссионеры. Подтверждая собственным примером концепцию спасения души через активный вклад в окружающую жизнь и самоусовершенствование, существовавшую в Новой Англии, миссионеры предлагали то, что больше всего хотело получить образованное меньшинство армянской общины, а именно: современное образование, формулу саморазвития и улучшения общины через постоянно осуществляемую рациональную деятельность. Деятельность миссионеров привлекала возрастающее число высокообразованных мужчин и женщин из лучших колледжей, открывавшихся по всей Америке. Им не нужно было в жизни ничего другого, кроме возможности приносить пользу. Они были готовы поселиться вместе с семьями в суровых и отдаленных местах и посвятить всю жизнь своему призванию. Армянам же не надо было покидать насиженные места, чтобы воспользоваться благами, представляемыми миссионерами.

Миссионеры были готовы принять новообращенных из местных христиан, так как их собственный статус в Османской империи строго запрещал им обращать в свою веру мусульман. Обращение американского протестантского христианства к жаждущим модернизации армянам основывалось на его динамизме и открытости, контрастировавшими с консервативным традиционализмом армянской национальной церкви. Традиционная иерархия стала особенно враждебной по отношению к миссионерам после того, как группа новообращенных протестантов организовала общество в 1839 г. Когда эти люди были отлучены от церкви патриархом в 1846 г., была официально основана армянская протестантская церковь, объединявшая более 1000 членов. Таким образом, на армянской религиозной сцене появилась третья четко оформившаяся фракция, так как в XVIII веке пустило глубокие корни армянское католическое движение¹⁶. Ни католическая, ни протестантская армянская церковь не привлекала большого числа новообращенных, но ее влияние на интеллектуальную и политическую жизнь армянской общины было непропорционально велико по отношению к количеству ее членов. Была также и другая, теневая сторона этих событий:

“Будучи далеки от признания своей деятельности раскольнической, американские миссионеры считали себя борцами за религиозную свободу в Турции”¹⁷. Способность национальной церкви вести за собой и обучать армянскую общину была ослаблена. В этот процесс внесли свою лепту и другие факторы, а влияние миссионеров сыграло роль катализатора. Хотя власти Османской империи проявляли растущую озабоченность по поводу фракционности в армянской общине, они не препятствовали деятельности миссионеров, которые расширяли ее в течение 1840-50-х годов. Болгария стала главным местом экспансии миссионеров в 1850-х годах, а когда Роберт Колледж проложил туда дорогу в 1860-х годах, болгары были привлечены к нему так же, как и армяне. Когда в 1878 г. Болгария обрела независимость, большая часть ее руководства состояла из выпускников Роберт Колледжа¹⁸.

“Пробуждение” армян

Пробуждение армян в Османской империи, в котором американские миссионеры сыграли значительную роль, происходило наряду с подобными событиями в Российской империи, где армяне, жившие в городах, улучшали свое положение через образование и участие в торговле и коммерции.

Армянская национальная церковь, которую не тревожили миссионеры и которая имела в сущности более благоприятные, хотя и не всегда безоблачные отношения с русской ортодоксальной церковью, была в большей безопасности в Российской империи. Царское правительство извлекло политическую выгоду от того, что древняя резиденция армянской церкви находилась на ее территории, в Эчмиадзине. Армянская интеллигенция, которая горела желанием исследовать национальное достояние, восстановить и очистить язык, распространить исторические знания среди сельского населения своих соотечественников, ссорилась с религиозной иерархией не так часто, как армяне в Турции. Контакты между русскими и турецкими армянами постоянно расширялись в течение XIX века. Стамбул был важным интеллектуальным центром для российских армян и многие из них ездили туда. Русско-турецкая граница не была таким барьером, каким она стала в настоящее время, и ее пересекали в обоих направлениях не только армяне, но и другие народы, жившие в этом регионе. У армян в Российской империи не было отдельного территориального или корпоративного статуса, и хотя армянская часть населения Закавказья постоянно росла за счет естественного природа и иммиграции, армяне также мигрировали в другие регионы. Старые общины, основанные еще в средние века на Украине и в Польше, обрели новую жизнь. Однако политическое развитие или политический фермент, если выразиться точнее, в Российской империи действовал медленнее, чем в Османской, где армяне признавались отдельной нацией уже 400 лет.

Патриарх, в качестве главы нации, получал помощь от национального собрания, избираемого общиной. В общине признавались несколько групп, среди которых амиры (банкиры, богатые купцы, высшие государственные деятели) и эснафы (мелкие бизнесмены, торговцы, ремесленники) были наиболее влиятельными. Новый класс интеллигентов происходил из обеих этих групп. Восточное крестьянство не играло никакой роли в политике нации, которая концентрировалась в Стамбуле, так же как и армянские рабочие, жившие в столице¹⁹. Волнения, которые миссионеры посеяли своими школами и закрытие Хаскойской школы в 1838 г., стали первопричиной целой цепи событий, которые на протяжении 1840-х годов будоражили армянскую общину Стамбула. На выборах в национальное собрание яростно соперничали амиры и эснафы, хотя в конце концов они объединились против патриарха, популярного во всей общине. Правительство Османской империи вмешалось в эти события и в результате образовались два национальных собрания: одно религиозное, а другое - светское. Интриги продолжались, и патриарх в знак протеста подал в отставку, так как оба собрания были недемократичны. Вся армянская община столичного района Кумкапи устроила массовую демонстрацию в поддержку патриарха, который тем не менее был смещен. Было бы далеко идущим выводом называть все эти события армянским эквивалентом европейских революций 1848 г., как это делают некоторые армянские историки²⁰, однако они открыли новый период интенсивных и конструктивных усилий по самоорганизации армянской общины Османской империи, кульминацией которых стала кодификация армянской национальной конституции в 1860 г. Интеллигенция, получившая современное образование, играла главную роль в этом процессе.

Конституция была одобрена султаном в 1863 г. и с тех пор стала основой для регулирования религиозной, культурной жизни и образования в армянской общине Османской империи. В свете этих событий трудно утверждать, как это делают современные армянские историки, что Османское правление в принципе было деспотичным и репрессивным. Результатами принятия этой конституции, по свидетельству армянского историка, были следующие:

“...конституция заложила фундамент народного образования в Турции, помогла возникновению литературного ренессанса, распространявшего либеральные идеи и в конечном итоге вела к усилению оппозиции оттоманскому правлению”²¹.

Таким образом, к началу 1860-х годов будущее для армян выглядело лучше, чем за всю их предыдущую историю. Относительный мир и процветание как в Османской, так и в Российской империи привели к значительному увеличению населения в городах и сельской местности. Важно, однако, помнить, что только что получившие образование учителя, ремесленники и предприниматели, обеспечившие принятие конституции 1860 г. и вдохновившие возрождение жизни общины как в России, так и в Турции, составляли очень незначительную часть всего населения. Армянские крестьяне в Анатолии и на Кавказе жили так же, как и раньше.

Эволюция насилия

В 1862 г. произошло восстание против османского правления в районе Зейтун (Зейтин), отдаленном регионе восточного Тауруса, где армянская община жила со времен Киликийского царства. Автономия была ей предоставлена султаном Муратом-IV в 1618 г. “Так как Зейтун все еще был полунезависимым, он, возможно, рассматривался армянской интеллигенцией Константинополя и Закавказья как центр политической агитации”²³. Волнения впервые возникли, когда идейный вдохновитель Ховагим появился здесь, чтобы поднять население. Для получения финансовой поддержки он отправился в Россию. В Эрзеруме он был арестован и повешен, как предатель, по законам военного времени.

Волнения 1862 года стимулировали усилия правительства по сбору налогов и расселению мусульманских беженцев в этом районе. В этих беспорядках фигурировал еще один авантюрист по имени Левой, который выдавал себя за потомка последней киликийской династии и просил помощи у французского правительства. Некоторые из мусульман этого региона также имели претензии к центральному правительству. Паша Марашский привел армию для* установления порядка, но не смог покорить армян. Последние послали делегацию для переговоров в Стамбуле. Тем временем, армянский эмиссар отправился из Стамбула в Париж, чтобы убедить Наполеона-III оказать давление на Порту, чтобы она отозвала свою военную экспедицию. Консервативные армянские лидеры в Стамбуле вмешались в события с той же целью. Военная экспедиция была отозвана и Зейтуну была оставлена автономия. Все факторы, которые присутствовали в этой сложной локальной ситуации, не очень отличавшейся от многих подобных эпизодов локальных беспорядков, за исключением армянского фактора, в империи, где центральная власть часто была бессильна в провинциях, никогда не изучались. Конфликт был объявлен победой армянского национализма и широко рекламировался среди турецких и российских армян:

“Зейтунское восстание... стало первым в серии восстаний в турецкой Армении... вдохновленных революционными идеями, охватившими армянский мир. Восстание Зейтуна имело прямые контакты с определенными армянскими интеллигентами в Константинополе, на которых оказал влияние Микаел Налбадян, приезжавший в турецкую столицу из России в 1860 и 1861 гг.”²⁴. Во всем том, что известно о беспорядках в Зейтуне летом 1862 г., можно увидеть все элементы, соединившиеся в неумолимом движении к насилию последних десятилетий XIX века:

- Растущий национализм, питаемый интеллигенцией и распространяемый через все более и более многочисленные и влиятельные источники армянской прессы.

- Обострение положения в регионах извне агитаторами, с каждым годом улучшающими связи между собой.

- Русский фактор (пассивный, насколько нам известно, в отношении зейтунских событий), - армяне добивались русской помощи. Во время Крымской войны, однако, русское правительство активно способствовало использованию турецких армян в своих интересах²⁵.

- Европейский фактор (успешное обращение к французскому правительству).

- Непоследовательная реакция османских властей - комбинация чересчур активных ответных действий и нерешительности, за которыми последовали уступки иностранному давлению и пассивность; плохая координация действий между Стамбулом и провинциальными властями.

- Растущая враждебность мусульман, возникшая в основном благодаря мощному потоку мусульманских беженцев с Северного Кавказа, которым Турция предоставила убежище после поражения Шамиля в 1859 г. и военных операций русских против черкесов в 1860-х годах. По меньшей мере полмиллиона этих обездоленных и озлобленных беженцев были расселены в Анатолии между 1860 и 1870 гг. Они возмущались растущим русофильством среди армян, в некоторых случаях приносили с Кавказа антиармянские предрассудки и часто неэффективно управлялись правительством.

В 1860-1870-х годах произошел взрыв армянской литературной и журналистской активности. Второе, а затем третье поколение образованных армян как в Турции, так и в России приветствовали идеи с Запада, включая модные в Европе революционные доктрины. Миссионеры больше не являлись главным средством интеллектуального стимулирования армян. На российских армян оказали влияние русские революционные движения, в которых все больше и больше доминировали сторонники применения насилия, такие как “Народная воля”. Большая часть армянской литературной деятельности была посвящена проблемам очищения языка и модернизации, истории и поэзии, но политические активисты умело использовали на первый взгляд безобидные интеллектуальные контакты между группами в обеих странах для того, чтобы заложить основу для агитации и восстаний.

Если бы Османская империя была такой деспотичной, какой большинство современных армянских историков изображают ее, такая деятельность едва ли была возможной. По сравнению с международными нормами таможенного контроля и внутренней безопасности, существующими в Турецкой Республике (и большинстве современных государств), не говоря уже о чрезвычайных ограничениях на передвижение и все формы связи, традиционных для нашей страны, армянские журналисты, пропагандисты, политические агенты и церковнослужители, служившие делу националистических революционеров, удивительно легко пересекали границы и легко общались друг с другом во второй половине XIX века. Результатом этого стало то, что все движения, влиявшие на рост армянского национализма, соединились и направились на выдвижение требований и создание иллюзорных надежд, которые намного превышали возможности властей по их удовлетворению.

По мере того, как прямое влияние миссионеров ослабевало, хотя их школы и общинные службы расширялись, развивался и “модус вивэнди” (временное соглашение. - Ред.) с национальной церковью. Признание оттоманскими властями после 1850 г. отдельного статуса армянских протестантов уменьшило трения между ними и традиционной церковной иерархией. В течение 1870-1880-х годов националистическая интеллигенция стала менее враждебной к национальной церкви, а она - к интеллигенции. Обе воспринимали себя главным компонентом процесса национального самоутверждения. Обе внесли свой вклад в процесс создания преувеличенных ожиданий, к которому привел армянский национализм.

События на Балканах

Более 400 лет Османская империя функционировала как весьма эффективное многонациональное государство, но в XIX веке все сразу начало разваливаться. Ни один район Османской империи не остался не затронутым потоками национализма, переросшими в настоящий потоп, хотя сами турки испытывали на себе его влияние в последнюю очередь. Какими бы беспокойными не были районы проживания армян, они казались тихой заводью по сравнению с Балканами, где брожение усиливалось со времен борьбы греков за независимость и где империя понесла большие территориальные потери. Россия и европейские державы постоянно втягивались в балканские конфликты.

Критический период наступил в середине 1870-х годов, когда восстание в Боснии и волнения в Сербии привели к давлению европейских государств на Турцию с целью ускорения реформ. Французский и германский консулы в Салониках (все еще турецком городе) были убиты толпой в мае 1876 года. Разразились беспорядки в Стамбуле и султан Абдулазиз был найден мертвым при загадочных обстоятельствах. Военный министр и министр иностранных дел были убиты армейским офицером, недовольным правительством. Сербия объявила войну Турции. Новый султан Мурат оказался ненадежным и в августе его сменил Абдулхамид. Тем временем в Болгарии планировалось восстание в надежде на вмешательство России, но организаторов выдали османским властям. Были мобилизованы местные нерегулярные войска для подавления мятежников, затем последовала резня.

Это стало известно, так как болгарские ужасы произвели фурор в британской и европейской прессе, и волна беспокойства за христианское население Османской империи охватила Европу. Армянские активисты очень хотели воспользоваться ситуацией в своих целях, но смогли привлечь внимание только своих соотечественников в России. Россия беспокоилась главным образом за балканских славян. Царские министры почуяли возможность отомстить за поражение в Крымской войне. Турки быстро достигли военного превосходства над сербами, но русский ультиматум вынудил их пойти на перемирие. Британия, несмотря на сильное общественное давление из-за болгарских ужасов, не отказалась от своей давнишней политики поддержки Османской империи, вопреки желанию России нанести последней смертельный удар²⁶.

Британия играла ведущую роль в созыве конференции шести держав в Стамбуле в конце года, чтобы предотвратить объявление Россией войны Турции. Конференция одобрила декларацию о независимости Болгарии, составленную генеральным консулом США в Стамбуле Шуйлером и находившуюся в противоречии с формулировками, обеспечивающими безопасность Сербии и Монтенегро. Россия была настроена очень решительно на реализацию своих интересов на Балканах и объявила войну в апреле 1877 г.

Битва на Балканах оказалась более трудным делом, чем ожидали русские. Они потерпели два серьезных поражения у Плевны прежде чем одолели турецкие силы и двинулись на Эдирне в январе 1878 г. На Кавказском фронте после объявления войны русские наступали очень быстро. Они приложили более целенаправленные усилия, чем в любой из предыдущих русско-турецких войн, чтобы использовать армянское население восточной Анатолии, и многие армяне пошли на это. Турецкие потери в боях были велики и беспокойство за тыловые районы было сильным. Карс был захвачен, но Эрзерум и Батум держались до заключения перемирия в Эдирне. Русские продвинулись к Чаталке после перемирия, но британский флот подтянулся, чтобы предотвратить оккупацию Стамбула. Россия поспешила навязать Турции мирный договор, который и был подписан в Сан Стефано 3 марта 1878 года. Армянский патриарх в Стамбуле старался убедить русских включить в договор пункт о независимом армянском государстве в восточной Анатолии в знак признания армянских заслуг перед Россией во время войны. Русские были более заинтересованы в своей территориальной экспансии и понятно, что они беспокоились о том, как может повлиять независимая Армения на российских армян в свете сотрудничества последних с антицарскими революционерами. Здесь мы видим такое же сочетание интересов, которое привело к удушению армянской независимости большевиками в 1920-21 гг. Таким образом, патриарху пришлось согласиться на статью XVI договора в Сан Стефано, в которой Порта обещала провести реформы на территориях с армянским населением и обеспечить защиту от нападений мусульман, связанных с выводом русских войск. Британия и Австрия не были намерены разрешить России воспользоваться договором в Сан Стефано, так как главным вопросом были не армянские интересы и не территориальные амбиции России на Кавказе, а Большая Болгария, которую хотела основать Россия. Европейские державы настаивали на международном урегулировании русско-турецкой войны. Конференция собралась в Берлине в июне и армяне строили наивные надежды на пересмотр договора с более благоприятными для них условиями. Вместо этого, положение договора, связывающее реформы и меры по обеспечению защиты армян с выводом русских войск, было отменено и таким образом армян лишили законных оснований требовать вмешательства русских в случае несогласия с османскими властями из-за реформ или локальных инцидентов. Взамен, за то что Россия отказалась от идеи Большой Болгарии, ее наградили, передав ей Карс, Батум и Ардаган. Итак, Турция, как и армяне, проиграла при заключении Берлинского договора ²⁸.

Когда рухнули нереальные надежды, которые армяне возлагали на Берлинский договор, это вызвало возмущение активистов национализма и внесло свой вклад в дальнейшую радикализацию армянского националистического движения на протяжении следующего десятилетия. Договор Сан Стефано вошел в армянские анналы как пример вероломства великих держав и предшественника бесплодного Севреского договора, заключенного в конце первой мировой войны.

Болгария получила независимость. Армяне относились к болгарам как к народу, имевшему гораздо менее замечательную историю, чем их собственная. Если Болгария заслужила независимость, то почему армяне ее не заслуживают? Революционные националисты, которые использовали такие аргументы в 1880-1890-х годах, умышленно не упоминали о принципиальной разнице в положении между ними и болгарами. Хотя насчет действительных границ Болгарии и существовали серьезные противоречия, и в ней жили довольно значительные меньшинства, только что обретшая независимость страна была тем не менее единой географической сущностью, большинство населения которой составляли болгары.

Ничего подобного не существовало на территориях, на которые претендовали армяне. Они уступали по количеству мусульманам в каждой из шести восточных провинций, традиционно называвшихся армянскими. В городе Эрзеруме, который многие националисты считали своей естественной столицей, армяне определенно составляли меньшинство. Только в городе (а не провинции) Ван армяне составляли большинство, тогда как в окружающих районах мусульман было больше. В независимой Армении сами армяне неизбежно составляли бы меньшинство, если бы не изгнали мусульман³⁰. А как насчет прав мусульман? Время от времени в публикациях армянских националистов затрагивался этот вопрос, однако никаких конкретных решений принято не было. Таким образом, максималистские территориальные притязания выдвигались все энергичнее и становились все менее реалистичными. Выдвигались они армянскими журналистами и политическими агитаторами в течение 1880-1890-х годов, пока формировалась вначале умеренная партия Арменакан, затем - радикальная марксистская “гнчак” и, наконец, - весьма эклектичная партия “Дашнак”. Все они декларировали революционность, а две последние выступали за террор как средство развертывания борьбы за независимость.

Стамбул продолжал оставаться местом наибольшей активности армян. В нем проживало наиболее активное интеллектуальное, мастеровое и коммерческое армянское население, но оно все еще составляло меньшинство по сравнению с турками. Какими должны были быть отношения между стамбульскими армянами и независимой Арменией? Многие не хотели вообще ничего говорить об этом. Другие только на словах говорили об этом термине. Некоторые чувствовали зловещий потенциал революционной активности армян повсюду в Османской империи. Рвение армянских революционных националистов мешало им понять тот факт, что по крайней мере со средних веков армяне по большей части были нацией диаспоры

Дорога к гибели

Итак, к концу 1880-х годов мы видим истоки армянского насилия - и насилия, направленного против армян - в полном объеме. Насилие стало неизбежным, так как армянские требования, проталкиваемые весьма энергично, стали неразумными и недостижимыми. Неразумность этих требований не помешала царскому правительству поддерживать армянских экстремистов в собственных политических целях, несмотря на то, что оно постоянно ограничивало деятельность армянских националистов на своей территории.

Армянские националисты, всегда составлявшие меньшинство среди всего армянского населения как в Турции, так и в России, продолжали писать, агитировать, составлять заговоры, искать и часто находить то, что они воспринимали как иностранную поддержку их устремлений и их борьбы.

Для бюрократического аппарата Османской империи, испытывавшего сильное давление со стороны своих подданных и самих турок, требовавших политических и административных реформ, становилось все труднее обеспечивать порядок в отдаленных районах. Как только начинались беспорядки, ни правительство, ни местные общины не могли с ними справиться. Ущерб наносился не только армянам, но и мусульманам. Все были в проигрыше.

Когда в 1914 г. началась война, русские снова вдохнули жизнь в армянские надежды и использовали армян восточной Анатолии в качестве пятой колонны. В итоге они не вмешались, чтобы защитить армян, когда власти Османской империи во время войны депортировали их. Русские не защитили их и от мести мусульман, когда развалилась Османская империя. Как это часто случалось на протяжении предыдущих 150 лет,

Россия хотела использовать армян для достижения своих целей, но была не готова жертвовать чем-либо ради них.

Озлобление и досада армян из-за несчастий, пришедшихся на долю их соотечественников в Османской империи в результате неумеренного и бессмысленного национализма, сохранялись в трех поколениях. Насильственные акты против турецких официальных лиц в 1920-х годах были менее характерной реакцией, чем рекламные кампании и лоббизм, которые надолго оттянули восстановление американо-турецких отношений, хотя США никогда не объявляли войну Османской империи. Советское правление с его коллективизацией и чистками принесло насилие и угрозу его применения в Армянской Советской Республике и говорят, что напряжение между кавказскими армянами, мусульманами и грузинами все еще существует. Однако насилие со стороны армян отсутствовало на международной арене до начала 1970-х годов, когда армянские террористы начали убивать турецких дипломатов и нападать на турецкие учреждения за границей при самых нелепых обстоятельствах. Эта кампания набирала силу, а террористы набирались опыта. Есть много оснований подозревать, что эта кампания является частью массированных усилий с целью дестабилизировать обстановку в Турции и уничтожить там демократию, на что бывший Советский Союз потратил много средств в течение 1970-х годов и, возможно, тратит их и сейчас.

Армянские общины во многих частях мира, а особенно во Франции и США, отзывались о таком терроризме очень двусмысленно (если не поддерживали открыто). Террористов поминают в проповедях армянской церкви, в армянских общинах собирают крупные суммы денег в помощь террористам, попавшим под суд. Климат для такой удивительной поддержки насилия поддерживается приданием эмоционального характера армянской истории, которая пропагандируется в этнической прессе, преподается в культурных программах и навязывается школьному руководству для включения в программы. Даже в 1970-х годах было трудно найти более экстремистскую версию того, что один американский историк назвал “страстью к убеждениям”, которая провоцирует население к безответственным действиям. Интеллигенты армянского происхождения и журнал исты-армяне стали нетерпимы к коллегам неармянского происхождения, которые не принимают их предвзятости и которые пытаются интересоваться армянской статистикой или изучать армянские, османские, русские исторические документы в соответствии с принятыми правилами объективности и уважения к методологии. Интересно, опубликует ли какой-нибудь современный учитель армянского происхождения когда-нибудь такой же честный с научной точки зрения труд, как “Армянское революционное движение” Луиза Налбандяна, впервые опубликованный более 20 лет тому назад?

1. Хорошим примером этого является работа ученого-энтузиаста неармянского происхождения Дэвида Ланга, профессора кавказских исследований Лондонского университета “Армения, колыбель цивилизации” (3-е испр. издание), Лондон (Ален и Унвин), 1980.

2. Это важное различие точно определено в недавней авторитетной работе Хью Сетон-Уотсона “Нации и государства”, Боулдер, СО (Вествью пресс), 1977, где армяне рассматриваются как “нация диаспоры”, стр. 383-391.

3. См. “Шаддадиды Ани-Двин, Ани и торговые пути” в “Очерках по кавказской истории”, Лондон (Тейлор), J953, стр. 104-106.

4. Удобная краткая история армянского царства Киликия есть в книге Т. Боза “Киликийское царство Армении”, Эдинбург{Лондон, Скоттиш Академик пресс), 1978, стр. 1-33.

5. Д-р Джеймс Иссаверденс, “История армянской церкви”, Венеция. (Армянский монастырь Св. Лазаря), 1875, стр. 243.

6. Там же, стр. 345.

7. Месроп К. Крикорян, “Армяне на службе Османской империи”, 1860-1908, Лондон (Рутледж и Кеган Пол), 1977, стр. 2-3. Ссылка автора на “три миллиона армян Анатолии” - это интересный пример мифологии, допускаемый автором, который обычно избегает преувеличений. Армянский патриархат утверждает, что все армянское население Османской империи в 1912 г. составляло 2100000 чел. Перепись по документам Османской империи, как цитируется в труде “История Османской империи и современная Турция”, т. 2, Лондон, Нью-Йорк, 1977, стр. 205 (авторы: Стэнфорд Дж. Эзел К. Шоу) показывает, что за период 1882-1914 гг. все армянское население империи никогда не превышало 1 300 000 чел. Наиболее полное исследование этого сложного вопроса дается в работе Джастина МакКарти “Мусульмане и меньшинства, население османской Анатолии и конец империи”, Нью-Йорк (Лондон) НЙЮ пресс), 1983. В работе утверждается, что при официальных переписях цифры занижались, поэтому автор предлагает формулу для выведения реальных цифр, учитывающих заниженные данные. При этом численность армянского населения составляла 1493276 чел. в 1912 г. (стр. 112).

8. Эта история, очень объективно рассматривается Мюриэл Аткин в работе “Россия и Иран”, 1780-1828, Миннеаполис (Миннесота Пресс), 1980.

9. Для короткого полезного знакомства со статистикой см. Джордж А. Бурнутян “Население персидской Армении до и сразу после ее аннексии Российской империей: 1826-1832”, Вашингтон, 1980 (Смитсонианский институт (Уилсон сентр, Кеннан инститъют).

10. Аллеи и Пол Муратовы. “Кавказские поля битв, история войн на турецко-кавказской границе”, 1828-1921, Кембридж, 1953. П. Там же.

12. Джеймс А. Филд “Америка и Средиземноморский мир, 1776-1882”.

Принстон, 1969, стр. 92-93.

13. Там же, цитируемое произведение, стр. 156-157.

14. Элли Смит и И. Дуайт, “Исследования миссионеров в Армении, включая путешествие через Малую Азию в Грузию и Персию”. Т. 1, стр. 215-216, как цитируется в Филде, стр. 157.

15. Роберт и Даниэль.“Американская филантропия на Ближнем Востоке”, 1820-1961”. Афины, Огайо (Огайо Юниверсити Пресс), 1970, стр. 46-47.

16. Современная оценка влияния армянских католиков позволяет определить степень важности этой группы:

“Римско-католическая ветвь армянской церкви сделала намного больше для литературы и цивилизации, чем национальная церковь. В самой Армении, исключая Эрзерум и другие города, католиков мало; в Константинополе же намного больше богатых и высокопоставленных армян служат этой вере. У них более широкий кругозор, они менее подвержены идеям Востока и их более восточные собратья считают их наполовину франками (франк –в значении “европец”. Употр. Выр. На Бл. Вост.)”

Цитата из Роберт Керзон, “Армения: один год в Эрзеруме и на границах России, Турции и Персии”, Лондон (Джон Мюррей), 1854, стр. 227.

17. Дэниель, цит. пр., стр. 51.

18. Филд, цит. пр., стр. 362.

19. Обсуждение до и после этого основано на работе Луиз Налбандян ,“армянское революционное движение”, Беркли (Лос Анджелес Юниверсити 'оф Калифорниа Пресс), 1963.

20. Например, Налбандян, цит. пр., стр. 45.

21. Налбандян, цит. пр., стр. 48.

22. Керзон, который прожил среди них год в 1850-х, мало чем восхищался в армянской жизни. Его взгляды типичны для десятков путешественников разных национальностей XIX в.:

“Невежество и суеверие властвуют среди низших классов Армении, чья религия склонна к идолопоклонству, которое характерно для других ветвей церкви христовой в теплых странах... Их манеры и обычаи такие же, как у турок, которых они копируют в одежде и образе жизни... Более 100 тысяч армян живут в Константинополе; они не такие - невежественные и даже внешностью отличаются от армян, живущих, на родине и представляющих грубую, неотесанную расу. Те же, которые живут в Стамбуле, более утонченные, сообразительные, активны в бизнесе и замечательные купцы... Умного человека не может не поразить превосходство магометан над христианами после того, как он прожил среди этих народов... Отчасти это происходит от угнетения провинций, которое осуществлялось турецкими правителями веками... это возможно главная причина; однако турки подчиняются диктату своей религии, а христиане - нет, турки не пьют, а христиане напиваются; турок честен, а христианин - лгун и мошенник, его религия так заросла сорняками суеверия, что не может уже направлять его поступки...” Керзон, цит. пр., стр. 221, 232-235.

Спустя почти 20 лет немецкий путешественник по Кавказу отчасти имел такие же наблюдения об условиях проживания здесь армян: “армяне численностью около 600 тысяч человек не имеют в стране постоянного места жительства; их можно найти повсюду. Внешние характерно-отличительные черты крестьян и другого населения у армян даже ярче выражены, чем у татар (под “татарами” подразумевают Азербайджанцев. Употр. впервые русскими.). Крестьян, смешавшихся в провинциях Эривань и Елизаветполь с татарами, едва можно различить от них по внешнему виду. Тем не менее армянин, проживающий в городе, совершенно другого склада. Он по натуре делец высшего класса. Вряд ли в стране есть хоть одна деревня, где один или несколько армян не выдавали бы себя за евреев... Хитрые, гибкие, упорные, они редко, а порой и никогда не бывают добросовестными; они монополизируют весь бизнес и быстро становятся богачами и деспотами в своей округе.

И все же, сказанное отнюдь не должно означать, что среди них нет исключений - честных, благородных людей, ум и энергия которых принесли замечательную пользу стране...”

Барон Макс фон Тельман, “Путешествие по Кавказу, Персии и Турции в Азии”, Лондон (Джон Мюррей), 1975, т. 1, стр. 40-41.

23. Налбандян, цит. пр., стр. 69.

24. Налбандян, цит. пр., стр. 71. .25. К. Ф. Аллeн и Муратов, цит. пр., стр. 84.

26. Верное краткое изложение всех этих сложных событий см. в Хью Сетон-Уотсон, “Русская Империя, 1801 -1917”, Оксфорд (Кларендон Пресс), 1967, стр. 448-459.