I. ГЛАВА

ПРИЧИНЫ ПОЯВЛЕНИЯ АРМЯНСКОЙ ДИАСПОРЫ

Ubi bene, ibi patria
Где хлеб, там и родина
Vortegh hatsi, ayntegh hayrenik

СОДЕРЖАНИЕ I ГЛАВЫ

I. ПРИЧИНЫ ПОЯВЛЕНИЯ АРМЯНСКОЙ ДИАСПОРЫ

1.1. Особенности миграции армян из Европы в Азию

1.2. К истории переселения армян на Кавказ

1.3. Начальный этап армянской миграции на Кавказ

1.4. Массовое переселение армян в Северный Азербайджан в первой половине XIX века.

1.5. Переселение армян в Северный Азербайджан во второй половине XIX века. Обострение «армянского вопроса» на рубеже ХIХ-ХХ веков

1.6. Армяно-григорианская церковь – теократия на политической арене

1.7. Партия «Дашнакцутюн» как агрессивная политическая сила

1.8. Деятельность тандема «церковь-партия»

1.9. «Армянский вопрос» в первую мировую войну и Северный Азербайджан

1.10. Динамика численности армян в Северном Азербайджане в XIX - начале XX веков

1.11. Реализация притязаний Армении на азербайджанскую землю

1.11.1. Территориальный конфликт между АДР и Араратской республикой

1.11.2. Образование НКАО

1.11.3. Продолжение аннексии азербайджанской земли.

1.11.4. Трансформация проблемы НКАО в вооруженный конфликт

1.1. Особенности миграции армян из Европы в Азию

В связи с темой настоящей публикации надо отметить следующие нюансы, способствовавшие миграции армян с Балканского полуострова в Европе именно в азиатском направлении. Абстрагируясь от характерного для армянского этноса влечения «к перемене мест», напомним, что, во-первых, предки армян преспокойно существовали во Фракийской долине, то есть на Балканах. Во-вторых, не будь известного переселения «морских народов», они оставались бы на том же месте, где их застали киммерийцы-кочевники, захватившие предков армян с собой в своем движении на Восток. В-третьих, впоследствии, не встречая особых препятствий, предки армян передвигались далее в восточном направлении, дойдя в конце своего миграционного движения до Кавказа. Здесь, и это в-четвертых, они были и остаются по многим параметрам народом-аллохтоном, ибо (а) большая их часть обитает в широкой диаспоре; б) их язык был и остается индоевропейским, и не принадлежит к кавказской языковой семье; (в) существуют и другие факторы, о которых будет сказано далее.

Начиная с IV века, то есть после утраты собственной государственности, армяне оказались рассеянными по белу свету, ибо «Специфические условия, складывавшиеся в Армении при иноземном владычестве, заставляли армян покидать родину искать пристанища на чужбине»¹.

Миграционный процесс, начавшийся после первого раздела Армении в 387 году между Византийской и Сасанидской империями, усилился при арабском владычестве в Передней Азии в VII-IХ веках, а затем при сельджуках - в ХI-XII веках².

В обоих последних случаях были созданы мировые державы - Арабский халифат и Сельджукская империя, в составе которых оказались огромные пространства от Средиземного моря на западе до границ Китая на востоке, от Кавказа на севере до Персидского залива на юге. Тогда имели место миграционные потоки и только среди самих завоевателей, в первом случае арабов, во втором тюрок, но и тех этносов, что оказались под их владычеством. В итоге, часть армян перебралась на Кавказ, главным образом на его южные территории, в том числе в Азербайджан.

Так, поэтапно, предки армян обрели родину на Южном Кавказе, где заняли исконные земли азери. Если окинуть общим взглядом все перипетии миграции предков армян из Европы в Азию, начиная с появления вместе с киммерийцами в западной части Малой Азии - в исторической области Фригии, то можно констатировать следующее. Во первых, прародина армян - это историческая область Фракия на Балканах, то есть в Европе. Во-вторых, следующая их «родина» - в Малой Азии, которую они пересекли с запада - из исторической области Фригии на восток - до района оз. Ван. В-третьих, последняя по времени «родина» армян - Южный Кавказ - земли бывшего азербайджанского Иреванского ханства по преимуществу.

Далее на восток армянский этнос не прошел. Причин тому несколько. В первую очередь, военно-политические. Однако нас в данном случае интересует иной аспект, в связи с чем сошлемся на важное мнение армениста. Так, переводчик «Путевых заметок» армянского автора XVII века Симеона Лехаци отметил: в средние века Армения представляла собой арену войн и нашествий, чем объясняются массовые миграции армян, в том числе на Юг России. Этот поток переселенцев возрос после монгольского нашествия в XIII веке, затем - в период войн туркменских племен в XIV веке. В результате, в ХIII-ХVIII веках только в Западной Украине возникло 30 армянских поселений³.

Один из выдающихся русских историков С.М.Соловьев счел нужным отметить в своей «Истории России с древнейших времен»: армяне стали известны на Руси с XIII века -тогда князь Галицкий и Волынский Даниил (1211-1264) населил свои города иноземцами, в том числе армянами, «что не могло не иметь влияния на будущую судьбу страны»⁴.

1.2. К истории переселения армян на Кавказ

Переселение армян на Южный Кавказ явилось искусственным процессом, который был связан с падением Армянского царства в IV веке и разделом его территории между христианской Византией и зороастрийской Сасанидской империями⁵. Процесс миграции армян на Южный Кавказ начался в VII-VIII веках в результате сасанидско-византийских и арабо-византийских войн.

Первоисточники объясняют начальный этап переселения армян доброжелательным отношением к ним Арабского халифата. Так, будто по просьбе Ована III Одэнеци, в 715 году халиф пожаловал податные привилегии армянской церкви, а также освободил «армян от коварного и вероломного племени греков, выселив их на Черное море и во все прибрежные места». Ненависть же армян к грекам объясняется тем, что «греки очень злы и неправедны и злейшие враги армян. При виде нас, - пишет Симеон Лехаци, - они плевались и кричали: ‘шикли’, что значит ‘собака’, ‘еретик’, … греки – исконные враги армян» ⁶.

Следует отметить, что арабские завоевания в Передней Азии принесли армянам определенные позитивные перспективы В свою очередь, Арабский халифат также искал социальную опору на завоеванных территориях, поэтому относился к армянам благожелательно. Потерявшие собственную государственность, расчлененные Сасанидской и Византийской империями, армяне стремились воспользоваться сложившейся в VII-VIII веках ситуацией и упрочить свои позиции на Южном Кавказе. С помощью Арабского халифата в 704 году армяно-григорианская церковь подчинила себе Албанскую церковь, а библиотека албанского католикоса Нерсеса Бакура была уничтожена ⁷.

Переселение армян на Южный Кавказ было многоступенчатым процессом, растянувшимся на многие столетия. Он продолжался вплоть до начала XX века. Поэтому заключение о том, что утверждение армяно-григорианского «патриаршего престола в Эчмиадзине последовало в 1441 году»⁸, но не ранее этой даты, можно считать верным. Поэтому мнение, будто монастырь Эчмиадзин - Учкилисе с самого начала был центром армяно-григорианской церкви⁹, ошибочно. Этим отрицается то, что здесь издревле стояли три сурба-святилища: Сурб Шокагат, Сурб Рип-симэ и Сурб Гайанэ¹⁰ - символы дохристианского верования коренного населения Кавказской Албании. Как отметил один из выдающихся русских историков XX века И.П.Петрушевский, эти символы, «несомненно, существуют, и притом не как пережитки, а как подлинная религия. Культы эти выдержали и наступление христианства, и долго открыто держались в Кавказской Албании, прежде чем перейти к открытому существованию замаскированными христианскими формами»¹¹. Лишь впоследствии они были превращены в армянские церкви св. Рипсимэ, св. Гайанэ и св. Мариам или Шокагат¹².

Сказанное подтверждает также, что армяне не могли быть коренными жителями Кавказа, в том числе Азербайджана. Иначе необъяснимо, почему в течение ряда столетий армянский католикосат неоднократно менял свое местопребывания ние: из Двина - в Армонк, затем Ахтамар, Себастию, Ани и ряд других городов в Малой Азии, то есть за пределами Кавказа¹³. Лишь на последнем этапе армяно-григорианский католикос обосновался в Уч-килисе-Эчмиадзине, то есть на азербайджанской земле.

Переселявшиеся в Азербайджан армяне выкупали наследственные земли у азери. Так, крупный феодал Ходжа Фатхибек Туси из Ордубада, потомок знаменитого ученого Насир ад-Дина Туси, имел земли в селах Донис и Танакерт, а также в поместьях Сал и Вердах, находящихся в Ванандском ущелье. Часть их была куплена в XVII веке «армянскими ходжа и отдана в вакф монастырю апостола Фомы в Акулисе»; в 1674 году эчмиадзинский католикос «скупил азербайджанские земли у азербайджанских феодалов»¹⁴. Таким образом, в условиях отсутствия армянской государственности Эчмиадзин через торговые сделки с азери приобретал их наследственные земли и тем самым старался «узаконить» пребывание армян в Азербайджане. Суть же в том, что в правление Петра I (1682-1725) армянская церковь возлагала надежды на Российскую империю в деле восстановления армянской государственности, окончательно утраченной в начале XI века.

В данном контексте обращают на себя внимание два обстоятельства. Во-первых, понимание того, что восстановить армянскую государственность на прежней территории - в Малой Азии надежды нет. Там господствовала Османская империя, которая, несмотря на благосклонное отношение к армянам, о чем писал в XVII веке Симеон Лехаци, не позволила бы отторгнуть у нее и пяди земли. Во-вторых, скупка армянской церковью земель в Азербайджане подтверждает ее стремление возродить армянскую государственность там, где эта государственность никогда не существовала. Но здесь витала сень великой державы - Российской, христианской и благоволившей к армянам.

1.3. Начальный этап армянской миграции на Кавказ

Первые известные сведения о появлении армян в пределах будущей Российской империи относятся к XIII веку. Тогда князь Галицкий и Волынский Даниил, поощрявший строительство городов, ремесло и торговлю, разрешил армянам селиться в своих владениях¹⁵. Так появились армянские колонии в Западной Украине; кстати отсюда родом был Симеон Лехаци, совершивший путешествие в Османскую империю в XVII веке.

Российско-армянские отношения получили дальнейшее развитие в царствование Алексея Михайловича (1645-1676): в 1648 году об армянах говорится в «Соборном уложении»¹⁶. При Петре I эти отношения углубились, ибо именно первый российский император, как считают арменисты, «первый постиг высокое призвание России - освободить христианские народы, и первый оценил те преимущества, которые давали нравственные узы, соединяющие эти христианские народы с Россией»¹⁷. Действительно, «император Петр Великий был главный водворитель армян в России и даровал им разные преимущества»¹⁸. Например, 28 января 1717 года Петр I пожаловал «высочайшую грамоту» жителю османского города Смирны Гритеру Абро для торговли в России¹⁹. Благосклонность императора к армянам подтверждают также документы, свидетельствующие, что в ноябре 1714 года вардапед Минас подал Петру I «предложение в интересах предполагаемой войны России с Сефевидским государством построить монастырь на берегу Каспийского моря, который в период военных действий мог бы заменить крепость Главная же цель вардапеда заключалась в том, чтобы Россия приняла в свое подданство рассеянных по свету армян, о чем тот же Минас просил Петра I в 1718 году. При этом он ходатайствовал от имени «всех армян» и просил «освободить их от басурманского ига и принять в русское подданство»²¹. Завоевав Каспийское побережье, Петр I спешил заселить его христианским элементом. Для этого он поручил подпоручику Н.Толстому, отправленному в 1722 году в Картли (Грузия), разузнать, «есть ли там жители, склонные к переселению в окрестности Дербенда и Шамахы». Не исключено, что Каспийский поход Петра I (1722 год) должен был решить не только завоевательные цели Российской империи на юге, но также «армянский вопрос», связанный с Южным Кавказом. Однако поход не был доведен до конца, и император не успел заселить на Каспийское побережье армян, хотя и считал их «лучшим средством» для закрепления за Россией приобретенных на Кавказе территорий.

Тем не менее многочисленные обращения армян, в частности прошение католикоса Нерсеса на имя императора, взывали о заступничестве. В частности, католикос напоминал о том, «как пророк Моисей освободил Израиль из рук фараоновых»²². Откликаясь на призывы, Петр I отправил армянам грамоту, по которой они могли беспрепятственно приезжать в Россию для торговли и «велено было обнадежить армянский народ императорской милостью, уверить в готовности государя принять их под свое покровительство»²³. Одновременно 24 сентября 1724 года посланному в Стамбул.А.Румянцеву император дал указание уговорить армян переселиться в Прикаспийские земли, при условии, что местные жители «будут высланы, а им, армянам, отдадут их земли».

Политику Петра I в «армянском вопросе» целенаправленно продолжила Екатерина II (1762-1796), «изъявив согласие на восстановление Армянского царства под покровительством России»²⁴. Ее сановниками был разработан план, где указывалось «на первый случай утвердиться в Дербенде, овладеть Шамахы и Гянджой, тогда из Карабаха и Сыгнаха, собрав достаточное число войска, можно легко овладеть Эриванью»²⁵.

В ответ армяне не скупились на ценные подношения императрице. Так, через коллежского советника И.П.Лазарева один из фаворитов Екатерины II граф Г.Г.Орлов приобрел у армянина Шафрасова бриллиант величиной «с куриное яйцо» за 400 тыс. руб. сер. и преподнес его императрице «в первый день Пасхи». Шафрасов же купил этот бриллиант у другого армянина - жителя Исфахана, и «сей бриллиант принадлежал Надир-шаху»²⁶. Со своей стороны, Екатерина II пожаловала Шафрасова «с потомством в российские дворяне, согласно его просьбе»²⁷.

Попутно отметим, что отношение российских самодержцев к армянам в своих владениях было неоднородным. Так, если Даниил Галицкий и Вошнский пригласил их в свои земли, а Петр I сносился с ними доброжелательно, то Анна Иоанновна (1730-1740), как пишет В.Л.Величко, «относилась к армянам недоверчиво... Екатерина II (1762-1796), наоборот, дошла до крайних пределов благоволения к армянам, что объясняется, быть может, царившим при ее дворе растлением нравов и чрезвычайной роскошью». Александр I (1801-1825) также покровительствовал армянам. На ходатайство армян, обосновавшихся в Польше и пожелавших переселиться в окрестности Дербенда, он дал «высочайшее разрешение». В грамоте от 21 декабря 1802 года подтверждались «во всей силе дарованные его предками армянскому народу права и преимущества»²⁹. В итоге, уже в начале XIX века армяне решили перебраться в заметном количестве на Южный Кавказ, так как Российская империя уже завладела этим регионом, в том числе Северным Азербайджаном.

В.Л.Величко заметил в связи с этим: «Сквозь всю дальнейшую историю армян, полную унижения перед крупными и мелкими иноверными властителями, проходит еле заметной струйкой и никогда не иссякает надежда на возрождение армянского народа и государства... Весьма характерно, что эта надежда разрастается по мере территориального роста России, по мере приближения ее победного стяга к Передней Азии»³.

Однако, что весьма симптоматично, «до XVII столетия, когда началось поступательное движение России на Ближний мусульманский Восток, подавляющая масса армян, разделенных между Турцией и Персией, ничем не реагировала против мусульманского владычества, так как жилось армянам отнюдь не хуже, нежели другим подданным султана и шаха»³¹.

Подтверждение тому содержится в путевых заметках Симеона Лехаци, побывавшего в Османской империи в XVII веке и сообщающего о благополучии своих единоверцев в этом мусульманском государстве. Вместе с тем он называет исторического врага армянского народа: «Греки - исконные враги армян..., сколько зла они обрушили на головы наших предков, как уничтожили они царство армянское... Не знаю, чем мы заслужили, что, за исключением греков, все народы, и верующие, и неверующие, любят нас, хотя у народа нашего нет единодушия, и (армяне) не любят друг друга, чем сделались известны».

Таким образом, до начгла «поступательного движения России на Ближний мусульманский Восток», а затем и в направлении Кавказа армяне и не помышляли выражать недовольство своим положением в мусульманских государствах, то есть будучи «подданными султана и шаха». Более того, их «исконными врагами» являлись греки, то есть Византийская империя, дважды лишавшая армян собственной государственности: в IV и XI веках³³. То есть «врагом № 1» армян-христиан являлась христианская держава.

Однако, по мере приближения христианской Российской империи, к «Ближнему мусульманскому Востоку» и Южному Кавказу, политико-конфессиональная ориентация армян, подданных султана и шаха, претерпевала изменения. Тут была прямая зависимость: чем ближе Россия, тем больше армяне склонялись на ее сторону.

Теперь ориентир изменился: на первый план все явственнее выступала христианская Российская империя, а врагом своим армяне стали считать мусульман, главным образом турок - титульный народ Османской империи. Это был осознанный по-дыгрыш армян России, которая со времен Петра I, с рубежа ХУИ-ХУШ веков, начала движение в южном направлении, где ей неоднократно пришлось скрестить оружие с османами. Здесь достаточно напомнить, что в течение XVII - начала XX веков Российская империя вела с Османской империей восемь войн: от Азовских походов 1695-1696 годов первого российского императора Петра I до Первой мировой войны 1914-1918 годов -при последнем российском самодержце Николае II.

Итоги были колоссальными: Россия стала владычицей трех морей - Каспийского, Азовского, Черного - с выходом на Средиземное море, завладела Кавказом, Крымом, получила преимущества на Балканах. Все это не могло не повлиять на изменение ориентации армян, которые с каждой новой победой русского оружия все больше склонялись на сторону России. Вплоть до того, что стали выставлять себя такими же православными, как русские. Так считалось почти столетие, однако в 1891 году по процессу армянского священника Тер-Воскакова выяснилось, что все это неправда. Прокурор Эчмиадзинского синода А.Френкель установил, что богослужение всегда совершалось согласно чину, выработанному Эчмиадзинским престолом, то есть в соответствии с армяно-григорианским церковным чином³⁴.

Тем не менее процесс массового переселения армян на Кавказ, в том числе в Северный Азербайджан, не прекратился. Он продолжался по-прежнему и при активном участии двух сил - Российской империи, то есть официальных властей, и армяно-григорианской церкви, то есть теократической власти на армянской политической сцене.

1.4. Массовое переселение армян в Северный Азербайджан в первой половине XIX века

Относительно путей и механизма образования в новое время армянской государственности, утраченной ими на 1400 лет в прошлом, в публикациях арменистов отмечено ее воссоздание на территории, именуемой Восточной Арменией, образованной на территории азербайджанской исторической Чухур-Саадской области, точнее на землях азербайджанских Иреванского и частично Нахчыванского ханств. Она известна ныне как Республика Армения. Арменисты же указывают причины появления армян на Кавказе и источники количественного увеличения здесь армянского населения.

После окончательного завоевания Кавказа Российской империей в первой трети XIX века, то есть спустя 1500 лет после начала оттока армян с территории ликвидированных армянских царств, они в значительном количестве появились на Южном Кавказе. В результате, дефиниция «Армянское географическое пространство» стала обозначать новую территорию. Если прежде она прилагалась к землям во Фракии, то есть в Европе, а затем в Азии - к восточной части Малой Азии, то теперь, начиная с XIX века, - стала обозначать новое понятие - «Кавказскую Армению», причем за счет азербайджанских земель. Приступая в начале XIX века к завоеванию Южного Кавказа, в том числе Северного Азербайджана, Российская империя возлагала большие надежды на армян.

Замысел переселить этих восточных христиан на Кавказ возник у российских государственных деятелей еще до завоевании Северного Азербайджана. Вынашивая планы заселения ею христианами, Российская империя начала переселенческую кампанию еще до заключения Гюлистанского мирного договора 1813 года с Иранским государством.

Переселением занялся главнокомандующий на Кавказе генерал П.Д.Цицианов; начав этот процесс в октябре 1803 года, он указал на желание армян «видеть скорейшее и благоуспешное водворение в сих странах российского владычества»³⁵.

Стремясь к скорейшему водворению армян на завоеванных территориях, П.Д.Цицианов тогда же в письме армянскому архиерею Иоаннесу просил, чтобы тот срочно прислал иреванских армян, уверяя в обеспечении их благоустройства³⁶.

Следует отметить, что российское правительство с целью переселения обращалось не только к армянам, но и к другим восточным христианам. Так, в 1804 году П.Д.Цицианов приглашал в Северный Азербайджан 16.000 новоассирийцев (айсоров) Иранского государства. В обращении к ним он писал, что, соединившись с армянами, им будет легче противостоять преследованиям со стороны мусульман³⁷.

Однако основную опору П.Д.Цицианов видел в армянах: для осуществления колониальных целей России они подходили лучше других. Во-первых, потому, что армян было во много раз больше, нежели других восточных христиан, вместе взятых. Во-вторых, они проживали преимущественно в Иранском и, особенно много, в Османском государствах - главных соперников Российской империи в борьбе за Кавказ. В-третьих, армяне могли стать полезными в последующем соперничестве России с этими конкурентами, так как, в-четвертых, знали Иранское и Османское государства изнутри, со всеми их слабыми и сильными сторонами.

Еще в период русско-иранской войны 1804-1813 годов Россия вела переговоры с армянами Османского Эрзерумского вилайета в Малой Азии. Речь шла об их переселении на Южный Кавказ, главным образом - на азербайджанские земли. Ответ гласил: «Когда милостью Божьей занята будет Эривань российскими войсками, то непременно все армяне согласятся войти в покровительство России и на жительство в Эриванской провинции»³⁸. В сентябре 1806 года представителю русской Кавказской армии было доложено, что около 10 тыс. армян Байазета желают перейти на территорию азербайджанского Иреванского ханства.

Одновременно они помогали русской армии при завоевании Северного Азербайджана. По свидетельству генерала Н.Сипягина, «армяне отличались своим бесстрашием и своей верностью России»⁴⁰. Генерал Н.Ф.Ртищев также отмечал, что «армяне оказали значительные услуги, пребывая в примерном усердии и непоколебимой верности Российской империи, отличали всегда себя преданностью оной»⁴¹. Архиепископ Нерсес Аштаракский, находясь в действующей русской Кавказской армии, способствовал, по свидетельству П.Д.Цицианова, весьма важной победе над азербайджанским Гянджинским ханством. Когда генерал И.В.Гудович в 1809 году осадил Иреван, тот же Нерсес, ставший католикосом, доставил русской армии «12 тыс. пудов пшеницы и муки, 25 пудов пороха» и тем самым вывел «из крайне затруднительного положения русские войска, за что был награжден бриллиантовой панагией».

Обо всем этом мелики азербайджанского Гарабагского ханства писали в Санкт-Петербург - М.Лазареву, адмиралу русского флота⁴³. Они сообщали также, что армянские военные отряды, действовавшие на Лори-Бамбакском направлении под руководством М.Вериляна и Г.Манучаряна, принимали активное участие в захвате русской армией северных земель Азербайджана. В отряде Г.Манучаряна были собраны армяне из азербайджанских Шамшаддильской и Газахской дистанций. Они участвовали в походах русской армии и вели бои в окрестностях Борчалы, Газаха, Шамшаддиля, Дилижана и Гейча; в наступлении на Иреван, за что «Манучарян был награжден орденами Георгия 4-й степени, Владимира и Анны»⁴⁴.

Успехи в русско-иранской войне 1804-1813 годов не дали России возможности собрать на Южном Кавказе значительное количество армян. Но они по-прежнему возлагали на нее большие надежды. Так, в 1822 году армяне османских вилайетов Карс и Эрзерум просили генерала А.П.Ермолова о «приближении русских - наших спасителей»⁴⁵. Во время русско-иранской войны 1826-1828 годов армяне, поселенные в Северном Азербайджане, активно помогали русской армии, в том числе осаде Иреванской крепости. Очевидец событий писал: «персияне (азери - Авт.) отстреливались, но их ядра, частью за неимением хороших артиллеристов, частью и потому, что к пушкам были, приставлены армяне, нередко попадали в крепость».

В связи с успешным окончанием русско-иранской (1826-1828) и русско-османской (1828-1829) войн открылись широкие возможности для переселения армян на Южный Кавказ. Однако Россия не спешила с заключением мирного договора с Иранским государством. Так, для получения как можно больших выгод Николай I инструктировал И.Ф.Паскевича о том, что «по первом востребовании персиян изъявите о согласии войти с ними в объяснения о мире»; однако одновременно император писал: «доколе не овладеете Эриванской крепостью и не поставите себя за Араксом на твердой ноге, вы можете вступать с ними в переговоры, но продолжать военные действия также. Когда уже приобретете все вышеуказанные выгоды, склонитесь на перемирие до окончания переговоров о мире»⁴⁷.

Более того, А.С.Грибоедов представил договор о мире, согласно которому Иреванское и Нахчыванское ханства отходили к России. 10 февраля 1828 года между Российской империей и Иранским государством был подписан Туркменчайский мир. По его условиям, Азербайджан оказался разделен на две части, река Араз была определена как демаркационная линия.

Этот договор разрешил ряд сложных государственных задач России⁴⁸. Так, он упрочил ее позиции на Южном Кавказе и позволил активизировать переселенческую политику. Поэтому не случайно особое место занимала статья XV, которая давала «всем жителям и чиновникам Азербайджанской области годичный срок для свободного перехода со своими семействами из персидских областей в российские»⁴⁹. В первую очередь, она касалась «персидских армян». Немаловажную роль в составлении текста этой статьи сыграл А.С.Грибоедов⁵⁰.

Вообще роль этого русского поэта и дипломата в заключении Туркменчайского мирного договора оказалась весьма значительной. Об этом можно судить по тому факту, что он получил денежную награду в 50 тыс. руб. сер., тогда как фельдмаршалу М.И. Кутузову за Бородино было пожаловано 100 тыс. руб. сер⁵¹. А ведь эти два события несоизмеримы: Бородино и последующие деяния фельдмаршала спасли Россию от французского супостата; а дипломатия А.С.Грибоедова лишь подвела черту в борьбе Российской империи за Южный Кавказ, в первую очередь за Северный Азербайджан. Значит, империя во внешней политике придавала большое значение южному направлению.

По условиям мира, Иранское государство обязывалось не препятствовать переселению тех своих подданных, которые пожелают этого, и предоставить им годичный срок для свободного перехода, вывоза и продажи движимого имущества, не облагая его пошлинами или налогами. Для реализации недвижимости был установлен пятилетний срок⁵².

Статье XV договора, касавшейся, в первую очередь, армян Иранского государства и их имущества, Россия придавала большое значение. В частности, один из русских чиновников писал по этому поводу: «К числу бессмертных подвигов минувшей войны с Персией бесспорно принадлежит переселение из Персии армян в наши провинции»⁵³.

Выше отмечено, что немаловажную роль в составлении статьи XV Туркменчайского договора сыграл А.С.Грибоедов. И.Ф.Паскевич, признавая его заслуги, докладывал императору: «Я осмеливаюсь рекомендовать его как человека, который был для меня по политическим делам весьма полезен. Ему обязан я мыслью не приступать к заключению трактата прежде получения вперед части денег; и последствия доказали, что без сего долго бы мы не достигли в деле сем желаемого успеха»⁵⁴.

Деятельность А.С.Грибоедова способствовала также массовому переселению армян из Иранского государства на Южный Кавказ. Отдельные источники однако приписывают эту «заслугу» полковнику русской армии армянину Х.Е.Лазареву⁵⁵. Его дед переселился из Джульфы в Россию в середине XVIII века. В 1774 году Екатерина II пожаловала ему и его потомкам российское дворянство «за заслуги»⁵⁶. Тем не менее документы свидетельствуют, что Х.Е. Лазарев был одним из рядовых исполнителей переселения его сородичей на Южный Кавказ, в том числе в Северный Азербайджан. Он сыграл лишь эпизодическую роль в осуществлении статьи XV. Основная же роль принадлежит А.С.Грибоедову.

Арменист И.К.Ениколопов, специально занимавшийся изучением деятельности А.С.Грибоедова на Кавказе, считал, что план переселения армян разрабатывался еще в 1827 году в возглавляемой им дипломатической канцелярии⁵⁷. Сам А.С.Грибоедов считал безосновательным приписывать организацию армянского переселения кому-либо иному, в том числе полковнику Х.Е.Лазареву, потому что «армяне никакого понятия не имели о нем, будучи единственно движимы доверенностью к России и желанием быть под ее законами»⁵⁸.

Однако и Х.Е.Лазарев сыграл свою роль в событиях первой трети XIX века. Так, он предлагал «особый проект, в котором говорилось о создании автономной армянской государственности в пределах исторической территории Северной Армении» (т.е. на исконно азербайджанских землях Чухур-Саада - Авт.)⁵⁹.

Конечно, никакой «исторической территории» армян на Южном Кавказе никогда не существовало, и «Северная Армения» такое же мифическое понятие в реальной географии, как и мифологемы «Восточная Армения», «Западная Армения» или «Южная Армения», которыми оперируют арменисты, рассказывая о «родине» армян на Азиатском континенте.

Переселяя армян в Северный Азербайджан, Россия намеревалась обустроить их здесь компактной массой, создав, в первую очередь для себя, надежную этно-конфессиональную опору. План был реализован, причем за счет коренного населения - азери и их земель. Исполнители плана следовали тем строкам «высочайшего указа» Сенату от 21 марта 1828 года, в котором говорилось: «Силою трактата с Персией, заключенного 10 февраля 1828 года, присоединенные к России Ханство Эриванское и Ханство Нахичеванское повелеваем во всех делах именовать отныне областью Армянской»⁶⁰.

Переселяя армян из Иранского государства на Южный Кавказ, Россия разместила их преимущественно на территории бывших азербайджанских ханств - Иреванского и Нахчыван-ского, а также в Гарабаге, то есть в Северном Азербайджане⁶¹.

Это объясняется тем, что решалась главная задача колониальной политики империи: создать на завоеванной враждебной, иноверной и иноязычной, иноэтничной и еще незнакомой территории опору для своей власти. Не случайно в документах того времени говорится: «Вообще соглашать христиан, дабы они следовали в Нахичеванскую и Эриванскую области, где предполагается увеличить, сколько можно, народонаселение христианами»⁶².

Поставленную цель Россия реализовала через специально созданный Комитет по переселению. Он должен был контролировать миграционный процесс армян, которых обустраивали на новых местах таким образом, чтобы жители созданных поселе ний не входили в контакт с уже существующими азербайджанскими селами. Эриванское временное правление инструктировало Комитет: «избегать всячески, дабы селения христиан не были перемешиваемы с мусульманскими, но стараться составить из христиан отдельные округи или магалы»⁶³.

Как указано выше, при переселении армян кавказской администрации пришлось столкнуться с большими материальными и иными трудностями. Это понимал и А.С.Грибоедов, исполнявший в то время обязанности полномочного министра России. Вложив в переселение армян и в защиту их имущественных интересов огромную энергию и душу⁶⁴, он стал объектом недовольства иранского правительства. А.С. Грибоедов, именовавший себя «политическим агентом», чувствовал это и писал: «Если затаенное чувство злобы побежденных было бессильно по отношению к самой России, то для политических ее агентов оно не могло не обещать ряда серьезных опасностей»⁶⁵. Перед последней поездкой в Тегеран он говорил А.А.Жандру, своему другу и русскому писателю: «Нас там всех перережут. Аллахяр-хан (зять наследника иранского престола Аббас Мирзы. - Авт.) - мой личный враг, и никогда не простит он мне Туркменчаиского договора».

Эти опасения не были беспочвенными, тем более что А.С.Грибоедов имел своеобразное мнение относительно Иранского государства. Например, он считал, что «Друзей я здесь не имею и не хочу. Здесь прежде всего должны бояться России. Всем я кажусь грозным и меня назвали «сахтир - каменное сердце»⁶⁷.

Документы свидетельствуют, что практическое руководство переселением армян осуществляли полковник Х.Е.Лазарев и прикомандированные к нему русские офицеры, большей частью армянского происхождения, либо те, кто владел армянским языком⁶⁸. Проводя эту кампанию, организаторы переселения были озабочены тем, чтобы снабдить армян продовольствием и всем необходимым в пути следования, а также на новом месте.

Когда более 5.000 семей армян подошли к Аразу (Аракс), Армянским областным правлением было доложено генералу И.Ф.Паскевичу, что на новых местах в будущей Иреванской губернии нет возможности обеспечить хлебом всех прибывающих пересе ленцев⁶⁹. Тогда Кавказская администрация решает уговорить большую часть переселенцев, особенно беднейших, устроиться в Гарабаге⁷⁰.

О целесообразности их размещения в Гарабагской провинции писал в докладной записке И.Ф. Паскевичу полковник Х.Е.Лазарев: «Более 1.000 семейств армян из окрестностей Ма-раги и Тавриза тронулись с мест и частью достигли провинции Нахичеванской, и почти все христиане из Урмии, Салмаса и Хоя готовятся к переселению. Наиболее нуждающихся направлять в Карабаг, где могут быть до нового урожая продовольствованы до 3.000 семейств»⁷¹.

Однако поселенные в Гарабагскую провинцию армяне испытывали большие трудности. Так, в начале 1828 года вышедшие из Иранского государства 750 семей армян и греков были обустроены в окрестностях Барды⁷². Для их пропитания вместо хорошей пшеницы была отпущена испорченная ржаная мука, в результате чего среди переселенцев появилась «особая болезнь», и в течении трех месяцев погибли 1012 армян-переселенцев из Мараги⁷³.

В результате массового переселения армян из Иранского государства в 1828-1829 годах в Северный Азербайджан здесь оказалось 6.946 семей или 35,560 мигрантов⁷⁴. Из них 2.558 семей разместили в Нахчыванской провинции: 416 - в городах, 1869 - в селах. Только в одном Ордубадском округе их оказалось 266. В Гарабагской провинции разместили 3.000 семей, или, примерно, 15 тыс. чел⁷⁵. В течение 1828-1829 годов в Ире-ванской провинции были обустроены 1458 армянских семей.

Таким образом, в кратчайшие сроки была организована массовая миграция армян в Северный Азербайджан. Поэтому генерал Н.Дубровин отметил: «население так называемой Армянской области значительно пополнилось армянами - выходцами из Персии и Турции, переселившимися в Россию разновременно и в особенности после войны в 1828 и 1829 годах»⁷⁶.

Переселенцы получили все те выгоды, которые «Россия привыкла предоставлять народам, отдающимся с полной доверенностью под ее покровительство». Например, мигрантам обеспечили в пути казачий конвой, а на местах расселения - «щит гражданской и военной безопасности; выделили денежные средства и землю, гарантировали свободу торговли и освобождение на шесть лет от налогообложения, на три года - от земских повинностей»⁷⁷. Об этом говорилось в обращении Х.Е.Лазарева к своим единоверцам-переселенцам: после перехода в Иреван, Нахчыван, Гарабаг, «где (поселиться) сами изберете, получите вы в изобилии хлебородную землю..., вы освобождаетесь в продолжении шести лет от всяких податей и для вас подана будет помощь»⁷⁸.

В итоге армяне Иранского государства, где они были сосредоточены преимущественно в Южном Азербайджане, почти поголовно покинули местные южноазербайджанские ханства - Салмасское, Урмийское, Хойское, Марагинское, Табризское, а также области Курдистан и Казвин - и перебрались на Южный Кавказ, преимущественно в Северный Азербайджан⁷⁹. Их обустроили на землях бывших азербайджанских ханств - Нахчыванского, Гарабагского и Иреванского, ибо именно здесь российскими властями «предлагается увеличить, сколько можно, народонаселение христианами». При этом мигрантов склоняли идти, в первую очередь, в Гарабаг, «где они могут быть во всем обеспечены»⁸¹. В связи со сказанным стоит напомнить, что ранее армян было здесь мало. Так, Н.Н.Шавров писал, что в Елизаветпольской и Иреванской губерниях прежде «армянское население было ничтожно».

Таким образом, в выигрыше оставались оба участника реализации переселенческой политики. С одной стороны, российские власти осуществляли одну из задач колониальной политики на Кавказе: упрочение социальной базы за счет христиан армян, следовательно, за счет христианизации края. С другой стороны, в выигрыше были армяне-переселенцы, перебиравшиеся из пределов мусульманского государства под сень христианского стяга.

В итоге же армянская миграционная волна призвана была способствовать христианизации Северного Азербайджана. Иными словами, армянам отводили определенное место, как одному из участников реализации « христианского вектора» колониальной политики Российской империи на вновь завоеванных землях, где жили «иноверные», в данном случае мусульмане - азери.

В связи со сказанным отметим, что В.А.Парсамян, говоря об этническом составе Кавказской Армении до завоевания Российской империей, указал, что там имелось 169 тыс. жителей, из коих 34% или 57.368 составляли армяне, 50% или 84.500 - азери, 16% или 27.040 - курды⁸³. Г.А.Галоян писал: в начале XIX столетия из Иранского государства в российские пределы переселились 40 тыс. армян, а по завершении русско-османской войны 1828-1829 годов из восточной части Малой Азии сюда перебрались еще более 90 тыс. армян⁸⁴.

Ц.П.Агаян привел данные за 1832 год: тогда в Армянской области имелось 164.450 жителей, из коих армян 82.317 или 50%, остальные - азери, курды и новоассирийцы⁸⁵. Причем, как отметил Ц.П.Агаян, из указанного количества местных армян было 25.151 или 15% от численности всех жителей; переселенцев из Иранского государства - 35.560 или 22%, из Османской империи - 21.600 или 13% ⁸⁶.

Таким образом, после заключения Туркменчайского договора на территории Северного Азербайджана произошли этно-демографические сдвиги, вызванные механическим движением населения, то есть за счет переселения армян из Иранского и Османского государств. В заключение Ц.П.Агаян отметил, что переселение армян в Восточную Армению являлось процессом, имевшим место лишь после ее включения в состав Российской империи в первой трети XIX века⁸⁷.

Опираясь на публикации В.А.Парсамяна, Г.А.Галояна и Ц.П.Агаяна, нетрудно резюмировать, что в течение первой трети XIX века количество армян в Кавказской Армении резко возросло, и произошло это за счет механического движения населения. По мнению верхушки Иранского государства, переселение местных христиан нанесло «Персии ущерба на четыре курура», то есть на 32 млн. руб. ассигнациями. Вместе с тем эта потеря не могла компенсировать другую, более значительную, а именно - уменьшение населения.

Первоисточники довольно подробно описывают переселение армян в Нахчыванскую провинцию. Выше отмечено, что сюда обустроили 2.558 семей, или около 13.632 чел. В основном это были армяне городов Салмаса, Хоя, Урмии и их округов. В Нахчыван попали горожане-армяне Хоя и Табриза, Дейкара и Урмии⁸⁹ (см. таблицу 1). В таблице 2 приведено количество армян-перселенцев отдельно по Ордубадскому округу Нахчыванской провинции, появившихся здесь в тот же период 1828-1929 годов⁹⁰.

Таким образом, всего в Нахчыванскую провинцию в 1828-1829 годы было переселено из Иранского государства 13.632 армянина. Если принять во внимание, что до завоевания этой территории Россией здесь проживали 434 армянских семьи,⁹¹ то, следовательно, в результате переселения удельное количество армян в Нахчыванской провинции резко возросло и составило к 1830 году заметную цифру в 2.992 семьи. Увеличение было семикратным или стало больше на 590%.

После русско-османской войны 1828-1829 годов и заключения между Российской и Османской империями Адрианопольского мирного договора в Северный Азербайджан стали переселять армян из османских владений. Первая партия мигрантов была обустроена близ Алагеза, в Бамбакской дистанции, и в окрестностях Гюмри. Эти армяне были расселены преимущественно в обезлюдевших селах, покинутых местными коренными жителями - азери⁹².

В связи с этим достаточно отметить, что лишь за два первых года - 1829-1830 - из османских пределов на Южный Кавказ, преимущественно в Северный Азербайджан, перебрались более 14 тыс. армянских семей, или более 84 тыс. чел⁹³. Из них 2264 семьи были выходцами из Карса, 4.215 семей - из Баязета ⁴. Часть переселенцев обустроилась в Гарабагской провинции, но основная масса осела в Армянской области, то есть в Иреванской и Нахчыванской провинциях⁹⁵. Из Эрзерума перебрались 7.298 семей, из которых 1.050 обосновались в Борчалинской дистанции; 67 семей из Ардагана поселились в Бамбакской и Шорагельской дистанциях⁹⁶. Здесь же нашли приют 2.264 семьи из Карса⁹⁷. Таким образом, только в Бамбакской и Шорагельской дистанциях и в течение лишь двух лет, в 1829-1830 годах, осела 2.331 армянская семья⁹⁸ (см.таблицу 3).

Общее число армян, обустроенных в Северном Азербайджане в 1828-1830 годах из Иранской и Османской империй, то есть фактически за три года, составило около 21.600 семей, или 119,5 тыс. чел. (см. таблицы 1 и 3).

Это было началом планомерного массового и целенаправленного переселения армян на Южный Кавказ, в первую очередь и главным образом в Северный Азербайджан. Процесс практического осуществления российской колониальной политики по изменению этно-конфессональной ситуации в Северном Азербайджане был непрерывным, и шел до начала XX века. При переселении армян Османской империи Кавказская администрация испытывала те же финансовые затруднения, что и при выводе армян из Иранского государства. В обоих случаях это было вызвано, прежде всего, последствиями русско-иранских и русско-османской войн в первой трети XIX века, которые потребовали больших расходов. При этом Россия одновременно должна была вкладывать немалые средства в восстановление разрушенного военными действиями хозяйства приобретенного силой оружия Южного Кавказа. На эти последние цели были ассигнованы 5 млн. руб. сер.⁹⁹ Кроме того, необходимо было профинансировать полномасштабное переселение и обустройство армян Османского и Иранского государств на новых местах.

Решение последней задачи больше касалось османских армян, ибо их имелось гораздо большее количество, чем иранских. Причем всех переселенцев Россия хотела разместить на Южном Кавказе, в первую очередь в Северном Азербайджане. Как ранее, в связи с армянами Иранского государства, для организованного вывода армян Османской империи на Южный Кавказ, в том числе в Северный Азербайджан, был создан специальный Комитет по переселению. Он занимался обустройством мигрантов из Баязетского пашалыка в Иреванской и Гарабагской провинциях. Комитету вменялось в обязанность выяснить, «достаточно ли будет для поселения христиан одних казенных земель; обеспечить продовольствием переселенцев до того времени, когда они будут иметь хлеб из собственных своих посевов» ¹⁰⁰. Комитет выяснил, что «из числа 8.000 семейств, ожидаемых к переселению христиан, 5.000 будут нуждаться в пособии».¹⁰¹

Поэтому Комитет просил администрацию Кавказа об «исхо-датайствовании еще 500 тыс. руб. сер. сверх ассигнованных уже 90 тыс. червонцев».¹⁰² Однако Кавказская администрация имела всего 380 тыс. руб. сер.,¹⁰³ и не смогла полностью удовлетворить обращение Комитета. В результате, было принято и размещено 4.215 семей из предполагаемых 8.000 семей - жителей Баязетского пашалыка Османской империи.

Следует отметить, что, переселяя армян на завоеванные земли, Россия не столько ограждала их от ассимиляции в Иранском и Османском государствах, сколько преследовала собственные политические и военные, экономические и территориальные, конфессиональные и в целом колониальные цели. Образовав на Южном Кавказе «Армянскую область» за счет Нахчыванского и Иреванского ханств, Россия была уверена, что армяне станут ее верной опорой.

Для трансформации бывшего азербайджанского Иреванского ханства в «Армянскую область», по мнению генерала Н.Сипягина, достаточно было заселить сюда 15 тыс. армянских семей.¹⁰⁴ После заключения Туркменчайского мирного договора из Иранского государства в город Иревань были переселены 1.715 армян; в Шарурский, Сурмалинский, Алинджачайский, Мавазинский магалы - по 1.000-2.000 армян в каждый ¹⁰⁵. Сюда же переселили армян из Эрзерумского и Баязетского пашалыков, и еще - на обезлюдевшие земли на юге и юго-западном берегу озера Гейча.¹⁰⁶ В результате, этнический состав Армянской области в течение 1828-1829 годов изменился.¹⁰⁷ «Если до заключения Туркменчайского мирного договора здесь проживал 25.151 армянин»,¹⁰⁸ то за последующие два года их численность возросла втрое и стала 81.610.¹⁰⁹

Однако происходила частичная реэмиграции армян: «они десятками семейств из под скипетра русского искали путей жизни под игом персидским».¹¹⁰ Ибо в Иранском и Османском государствах «жилось армянам не хуже, нежели подданным султана и шаха». Как отметил Симеон Лехаци, «османы всегда благе желательно относились к армянам».¹¹¹

Однако реэмиграция армян носила спорадический характер, ибо встречный «армянский поток» из Иранского и Османского государств не только не иссякал, но с годами становился все более массовым. Так, в начале 40-х годов XIX века миграция армян в Северный Азербайджан интенсифицировалась. В результате, в Северном Азербайджане произошли значительные демографические изменения. Они оказались тем более разительными, что их итогом стал уход коренного населения. Эти встречные потоки носили вполне «законный» характер, так как официальные русские власти, переселяя армян в Северный Азербайджан, не препятствовали уходу отсюда азери в иранские и османские пределы.¹¹² Так, в 1827-1828 годах в Нахчы-ванском ханстве из 4.600 семей азери составляли 4.170,¹¹³ то есть более 90%. В процессе переселенческой кампании эту землю покинули почти 1.400 семей азери, и в 1832 году их осталось примерно 2.791,¹¹⁴ то есть в полтора раза меньше - 60%.

И.Шопен указывал, что в Иреванской провинции из 2.984 семей азери осталось 847, или 28%, то есть их количество сократилось в три с половиной раза. Эмигрировали в Иранское и Османское государства.¹¹⁵ Этот процесс наблюдался и в других местах Северного Азербайджана. Например, коренные жители азербайджанских земель, граничивших с провинциями, где начало преобладать христианское население, уходили на территории, где большинство составляли мусульмане, в основном в Елизаветпольскую и Гарабагскую провинции.¹¹⁶ Та же картина наблюдалась в Газах-ской дистанции, где численность автохтонов сократилась в полтора раза: в 1831 году здесь осталось 4.960 семей азери, тогда как в 1817 их было 7.266.¹¹⁷

Таким образом, после переселения армян в Северный Азербайджан в некоторых его областях численность азери заметно уменьшилась и они превратились в меньшинство. В городе Ново-Баязете, Иреванской губернии, возникшем на месте азербайджанского села Кавар, в середине XIX века проживали только армяне: «Все население состоит из армян, вышедших из города Баязет., во время последней войны с Турцией и поселенных здесь с 1830 года, и усвоено настоящему месту жительства этих переселенцев название Ново-Баязет». К началу 50-х годов XIX века в Ново-Баязете проживали 2.560 XIX века в Ново-Баязете проживали 2.560 армян: в Ново-Баязетском уезде их было 23.038, а азери - 8.207 чел.,¹¹⁹ то есть втрое меньше - 36%. Аналогичная ситуация наблюдалась в Бамбакском участке Александропольского уезда. К середине 50-х годов XIX века здесь проживало 1.513 армянских семей, а азери осталось всего 166.¹²⁰

Шорагельский участок Александропольского уезда после заключения Адрианопольского мирного договора с Османской империей был заселен армянами Карсского, Эрзерумского и Баязетского пашалыков, а также из Муша и Вана Бассенской провинции.¹²¹ В результате, произошли заметные перемены в этно-демографической структуре участка, и в середине XIX века армяне составляли здесь 5.239 дымов, а азери - всего 32,¹²² то есть в 164 раза меньше - 0,6%.

В Сардарабадском участке Эчмиадзинского уезда в середине XIX века имелось 18.212 армянских семей, тогда как азери осталось всего 2.530 ¹²³ то есть автохтонов было всемеро меньше - 14%. Таким образом, в первой половине XIX века этно-демографическая ситуация в Северном Азербайджане заметно изменилась. Соотношение между автохтонами-азери и аллохтонами-армянами складывалось в пользу последних. Таковы были последствия колониальной политики и переселенческой кампании Российской империи на Южном Кавказе в первой трети XIX века. Процесс продолжался и нарастал во времени, и характерен также для второй половины XIX - начала XX веков.

Подводя итоги процессу переселения армян в Северный Азербайджан в первой половине XIX века, можно сделать следующие выводы.

1. Водворяя армян в организованном и планомерном порядке, российское правительство стремилось создать на азербайджанских землях христианскую опору для себя. С этой целью была образована в 1828 году «Армянская область».

2. Переселение армян в Северный Азербайджан сопровождалось исходом азери с родных мест.

3. Налицо нараставшая во времени и территориально этно-конфессиональная трансформация. С одной стороны, абсолютное увеличение количества армян-переселенцев в Северном Азербайджане; с другой - относительное уменьшение численности коренного этноса - азери.

4. Среди дальнейших последствий изменений в этно-демографической картине на Южном Кавказе следует отметить еще одно характерное явление. Занимая населенные пункты, где прежде и всегда жили азери, переселенцы-армяне, с ведома русских властей, меняли азербайджанские географические названия на армянские. Если сравнить топонимию, фиксированную на карте Генерального штаба 1903 года, с современной, бросается в глаза их «арменизация». В бывшей «Армянской области», то есть на исторических землях Азербайджана; не осталось ни одного азербайджанского топонима.¹²⁴

1.5. Переселение армян в Северный Азербайджан во второй половине XIX века. Обострение «армянского вопроса» на рубеже XIX -XX веков

Во второй половине XIX века Россия планировала дальнейшее расширение и развитие своей завоевательно-наступательной политики на южном направлении. Она намеревалась отбить у Британии Трапезунд, бывший главным портом для британских товаров на южном побережье Черного моря. В 1833 году, по Ункяр-Искелесийскому трактату, Россия получила почти такие же права на Черном море и проливах, как на берегах Невы.¹²⁵ Тогда же на первый план выступил «армянский вопрос», который являлся промежуточным этапом в российской стратегической деятельности, рассчитанной на захваты и колониальную политику на мусульманском Востоке.

После заключения Адрианопольского мирного договора 1829 года с Османской империей акценты во внешней политике России несколько сместились. Вся её «южная политика» во второй половине XIX века основывалась на защите христиан на Балканах, так как проблема Кавказа и Каспийского моря была решена в двух русско-иранских и русско-османских войнах в первой трети того же столетия. В целом, Россия стремилась создать христианскую политико-конфессиональную «дугу» от Балкан через Кавказ до Центральной Азии. Это позволило бы ей противостоять не только Османской и Иранской империям, но и остановить проникновение на мусульманский Восток Британии и Франции - конкурентов и соперников России. Крымская война 1853-1856 годов стала олицетворением конфликта между Британской и Российской империями.

Она закончилась поражением России, которая не смогла аннексировать еще часть земель Османской империи. Это стало одной из причин, почему было продолжено переселение османских армян на Южный Кавказ. Новый поток почти полностью был направлен в Иреванскую губернию.

Однако, в отличие от миграций первой трети XIX века, нынешняя не носила столь массового характера. Некоторый спад переселения после заключения Парижского мирного договора 1856 года, завершившего Крымскую войну, объясняется тем, что русская администрация теперь не поощряла армян к «перемене мест»,¹²⁶ о чем можно судить по переписке русских чиновников: «Одобряя распоряжения генерал-лейтенанта князя В.О.Бебутова (армянина по происхождению. - Авт.) по поводу переселения христиан из турецко-подданных, допускать и впредь переселение названных христиан в пределы наши; вместе с тем это переселение было только допускаемо, но не поощряемо».

Тем не менее и во второй половине XIX века официальная Россия не препятствовала переселению армян Османской империи и Иранского государства на Южный Кавказ, в том числе в Северный Азербайджан. Если переселение и «не поощрялось», а только «допускалось», то оно и не запрещалось. Будучи армянином, В.О.Бебутов уведомлял высокие российские чины по поводу переселения армян на Южный Кавказ с тем, чтобы они не препятствовали их желанию: «но с тем только, чтобы о каждом переселении было доносимо наместнику Кавказскому и чтоб уездные начальники вели верные списки переселенных жителей».¹²⁸

Этот документ и деятельность В.О.Бебутова доказывают, что Россия стремилась лишь ввести в определенные рамки процесс переселения, подчиняя его своим, а не армянским интересам. Но она не предполагала полностью перекрыть армянский поток в Северный Азербайджан. Так, в 1832 году в Армянской области проживали 81.610 армян, а в 1873 году в Иреванской губернии, то есть на той же территории, их стало 221.191 чел.¹²⁹.

Таким образом, за сорок лет численность армян здесь увеличилась почти втрое. По законам демографии, в условиях естественного движения населения, его численность удваивается каждые 25 лет. Учитывая военно-политические и связанные с ними этно-демографические процессы середины XIX века, происходившие в Северном Азербайджане, можно считать, что увеличение армянского населения в Иреванской губернии связано с механическим движением. Это было связано с неоднократными переселениями армян на Южный Кавказ, в основном в Иреванскую губернию. В итоге, имел место демографический «взрыв» искусственного характера.

Среди переселенцев были также представители зажиточных слоев Османской империи. Иными словами, на новые для себя земли устремились не только армянские крестьяне, ремесленники и просто бедняки, но также те, кто не испытывал экономических тягот под османским владычеством. Значит, имелись иные причины, в первую очередь желание жить под властью христианского государя, обещавшего воссоздание на новой территории армянской государственности, утраченной в другом месте. Зажиточные мигранты могли рассчитывать и на определенные привилегии в обмен за услуги, оказанные ими русским официальным лицам и армии в мирных и немирных взаимоотношениях России с Османской империей.

Так, в одном документе говорится: «Проживавший в Карсе зажиточный купец Гукас-ага Сагателов, родом из города Арабкир, Харпутского пашалыка, с давнего времени производил торговлю с пограничным городами Иреванской губернии, особенно с Александрополем, в продолжение же минувшей войны оказал особенное усердие, и командующий корпусом изъявил согласие свое на переселение его в Александрополь и зачисление в тамошнее купеческое сословие».¹³⁰

Русско-османская война 1877-1878 годов оказалась роковой для Османской империи, которая переживала глубокий политический и экономический кризис. В 70-е годы XIX века положение местного крестьянства, в том числе армянского, резко ухудшилось из-за возросшего налогового гнета. В довершение всего «армянский вопрос» был осложнен вмешательством европейских держав – России и Британии. Стремление российского торгово-промышленного капитала завладеть черноморскими путями и проливами прикрывалось лозунгом борьбы за освобождение «христианских братьев» от гнета мусульман, в связи с чем армяне приняли российскую ориентацию (в который раз сменили! – авт.). Это и неудивительно, ибо свое благожелательное отношение к России армяне Османской империи ярко проявили во время русско-турецкой войны 1828-1829 гг. Так, из официального донесения И.Ф.Паскевича видно, что в Баязете 2.000 армян сражались в рядах русской армии.¹³¹

Своего тяготения к России армяне Османской империи не скрывали, что стало особенно ясно во время русско-османской войны 1877-1878 годов. Это резко изменило отношение османских властей к армянам, в том числе к армянской буржуазии, представители которой занимали «видные государственные должности».¹³²

Здесь достаточно отметить, что к концу военных действий, когда в Сан-Стефано начались переговоры о мире, армянский патриарх Стамбула Варжабедьян «привлек внимание к мучениям армян». Русские армяче одновременно обратились с петицией к наместнику Кавказа, прося помощи России при обсуждении условий мира с Османской империей.¹³³

Использовав это, Россия внесла в условия Сан-Стефанского мирного договора §16, который предусматривал, помимо передачи ей большей части Малой Азии, населенной армянами, также обязательство султана незамедлительно «провести в армянских вилайетах необходимые реформы, впредь до осуществления которых русские войска продолжали оккупацию занятых областей Турции».¹³⁴

Вышеописанное не могло не выглядеть в глазах османского правительства ни чем иным, как предательством со стороны армян в ходе войны и «черной неблагодарностью» по отношению к государству, обласкавшему народ, лишенный собственной земли и государственности. В итоге, армянский вопрос вступил благодаря §61 Берлинского трактата в область «положительного международного права», а европейские державы впервые стали подозревать Османскую империю в плохом отношении к армянам.¹³⁵

Однако еще в XVII веке армянский путешественник свидетельствует: «Во времена владычества греков ни один армянин не вступал в Стамбул. Когда турки взяли Стамбул, они с при глашениями и уговорами привезли из многих областей армян. Точно так же турки отобрали у греков большие и великолепные земли и передали армянам. За исключением греков все народы, верующие и неверующие, любят нас».¹³⁶

В начале XX века современник также писал: «до XVIII столетия, когда началось поступательное движение России на Ближний Восток, подавляющая масса армян, разделенных между Турцией и Персией, ничем не реагировала против мусульманского владычества, то есть жилось армянам отнюдь не хуже, нежели подданным султана и шаха. Армяне быстро проникли в правящие круги своих завоевателей, захватив в свои руки всю торговлю и кредит».¹³⁷

Русский кавказовед Н.Н.Шавров писал в начале XX века: османское правительство заботилось о всех своих подданных, в том числе об армянах.¹³⁸ До 1877 года армян не только не преследовали в Османской империи, но даже допускали на видные государственные должности.¹³⁹

В работе другого русского кавказоведа сказано: «Турки - лучшая часть не только мусульманского, но и прочего населения Азиатской Турции. Они вовсе не заслуживают той репутации, которая создается им известной частью русской и иностранной печати. Так, свобода, которой добились христианские народности Востока, окупается здесь такими же потоками крови для турок и мусульман, как и для христиан».¹⁴⁰ Вице-консул Российский в восточной части Османской империи В.Ф.Маевский утверждал в начале XX века, что под управлением османской администрации жаловаться на «отсутствие прав человеческого существования ни одна из христианских народностей не могла» ¹⁴⁴. После подписания в 1878 году Берлинского трактата стало ясно, что европейские государства не допустят дальнейшего продвижения Российской империи вглубь Османской империи. Сорвав попытку России использовать в собственных интересах османских армян, Британия тем не менее сама не поддержала их. В такой ситуации возник новый виток «армянского вопроса», который являлся составной частью так называемой восточной проблемы.

Политика же России в конце XIX века в армянском вопросе была сложной. Так, «со времени последней русско-османской войны (1877-1878 годов) Россия избегала военных конфликтов на Востоке»¹⁴² и выступала в контакте с Францией, также не желавшей образования нового очага войны в этой части мира.

Одновременно под влиянием британской дипломатии среди армянских «революционных» кругов зародилась идея создания «независимой свободной Армении при содействии европейской дипломатии». В качестве средства для достижения поставленной цели была признана необходимость организации смут в Османской империи, которые могли бы убедить Европу в том, что армяне в этом государстве подвергаются жесточайшим гонениям.

Таким образом, великие державы в собственных интересах создали «армянский вопрос» и использовали его и армян в качестве разменной монеты в своих геополитических играх. В итоге выиграли великие державы, а проигравшими оказались армяне Иранского и Османского государств, а также азери Северного Азербайджана.

Предыстория вышеизложенного такова.¹⁴³ В 1878 году под влиянием политических событий того времени среди османских армян Малой Азии возникла мысль о возможности образования самостоятельного армянского государства; выразителем этой идеи явился армянин Партугамян, проживавший в городе Ване. Он объединил группу людей, составивших центр и основу будущей партии «Арменистов», которая ставила своей целью достижение более «свободного существования и прав» османских армян и средством для реализации идеи рекомендовалось «вооруженное сопротивление турецкому правительству».

Эта партия в среде российских армян сочувствием не пользовалась. К 1896 году «Арменисты» смогли вооружить до 1.000 чел. В 1896-1897 годах их деятельность сосредоточилась главным образом в России, и была посвящена сбору денег и покупке оружия. Идею образования «самостоятельного армянского государства» поддержала и приняла на вооружение партия «Гнчак» («Колокол»), созданная осенью 1887 года и ставшая первой армянской политической организацией.

Другая партия - «Дашнакцутюн» («Союз»), основанная в 1890 году и действующая по сей день, в 189.2 году заявила, что будет «Требовать свободу для шести турецких армянских вилайетов и равные права для всех, без различия религии и национальности; как защитник интересов рабочей массы, партия принимает интернациональный социалистический великий принцип». В 1902 году в программе партии было записано: «Приобретение автономии и политических прав - только часть наших трудов».

Таким образом, армянские политические организации, возникшие в конце XIX века, - «Дашнакцутюн» и «Гнчак» требовали «свободы для османских армян», суть которой заключалась в создании «автономии» в шести вилайетах восточной части Малой Азии - Ване, Битлисе, Мамуретулазизе, Дийарбекире, Сивасе и Эрзеруме. Речь шла о фактическом отторжении от Османской империи части ее территории. Однако создание армянской автономии в Малой Азии положило бы предел дальнейшему поступательному движению России, отвечало желаниям Европы, для которой главнейшей целью оставалось усиление своего престижа на Востоке.

В 90-х годах XIX века идея о восстановлении государственности и реализации мифологемы «Великая Армения» в восточной части Малой Азии охватила местных армян. Ее усердно пропагандировали «Гнчак» и «Дашнакцутюн». Начались вол нения в Сасуне и Ване, результаты которых были печальны для армян ¹⁴⁴. Ибо после подавления восстания в 1895-1896 годах на Южный Кавказ, в том числе в Северный Азербайджан, из османских владений бежали десятка тыс. армян.¹⁴⁵

Великие державы отнеслись к этим событиям равнодушно. «Минутная» заинтересованность Британии в армянах прошла. Россия, заявила: «русское правительство не допустит самостоятельного выступления со стороны какой-либо державы». Проводившая политику русификации на Южном Кавказе, она открыто выступала против идеи «образования в Азии территории, где армяне пользовались бы исключительным преимуществом».¹⁴⁶ Представители российского императорского двора открыто говорили: «Нам нужна Армения (Турецкая - Авт.), а не армяне»¹⁴⁷, то есть часть Османской империи, а не тамошнее армянское население. Таким образом, Российскую империю армяне интересовали лишь как политическая карта в игре великих держав.

1.6. Армяно-григорианская церковь - теократия на политической арене

В такой обстановке началась новая фаза «армянского вопроса». Он вышел за пределы Османской Империи, перестал быть только ее внутренним делом, обретя «почву» в России, главным образом на Южном Кавказе. Вместе с тем, уже не надеясь на Россию, армяне стали мечтать о самостоятельном освобождении, избрав «оплотом» для подготовки будущего избавления российскую территорию. Ввиду того, что османских и российских армян объединяла главным образом религия, духовенство в этом движении стало играть превалирующую роль.

Иначе и быть не могло: армян, утративших еще в средние века собственную государственность и распыленных по белу свету, объединяли религия, язык и культура, единственным хранителем которых оставалась национальная церковь. Поэтому армяне представляли себе будущее Армянское царство не иначе, как во главе с католикосом. Таким образом, в принципе с «армянским вопросом» изначально был связан не менее важный конфессиональный аспект истории армянского народа.

Эта связь особенно отчетливо прослеживалась в периоды утраты армянами собственной государственности, что имело место за пределами Кавказа. Сперва с IV по IX столетия, затем с XI века по 1918 год, то есть в течение 1.400 лет. Такая связь не утратила своей значимости и после обретения армянами государственности как в 1918 году, так и после распада СССР в 1991 году. Но теперь уже на Южном Кавказе.

Арменисты подчеркивают: «В Армении, лишенной государственной самостоятельности, политические функции церкви были особенно значительны... Только церковь могла претендовать на роль общенационального учреждения, выступать в качестве связующего начала для армян, оказавшихся в условиях различных политических режимов и в различном конфессиональном окружении».¹⁴⁸

В эти периоды чрезвычайно возросло влияние на армян их церкви, которая стала единственной организующей силой, хранительницей и распространителем культуры, духовности, самоидентификации и менталитета своих пасомых. Но одновременно церковь стала катализатором националистических и великодержавных устремлений амбициозной части армянского этноса. Эта роль церкви не была ею утрачена ни после временного восстановления армянской государственности в IX веке в восточной части Малой Азии, ни вторичного ее восстановления в 1918 году, теперь уже на Южном Кавказе.

Русские кавказоведы придерживаются того же мнения относительно как появления и ликвидации армянской государственности, так и роли армянской церкви. Вот почему еще в начале XX века В.Л.Величко отметил: после утраты армянами собственного государства в IV веке над ними, как власть, воцарилась теократия во главе с католикосом; при этом в церковных школах учили по пособиям, « в которых говорилось о пресловутой Великой Армении и о мировом призвании армян цивилизовать всех своих соседей, - в этих школах распространялись и карты Великой Армении, чуть ли не до Воронежа, со столицей в Тифлисе... Центральным органом армянского обособления в течение многих веков являлась и доселе (начало XX века. - Авт.) является ... армянская теократия, представляющая собой особую форму полускрытой государственности. По внешности -это церковь, а по существу - прежде всего «национальное» учреждение, во многих случаях ставящее тайную политическую задачу выше религиозного призвания».¹⁵⁰

Во второй половине 80-х годов XIX века при наместнике Кавказа А.М.Дондукове-Корсакове было обращено внимание на движение армян под религиозной оболочкой и в армянских церковно-приходскях школах, в которых учащимся внушали националистические идеи, нередко шедшие вразрез с официальной российской политикой как на Кавказе, так и в области национальных проблем.¹⁵¹ Было решено в 1897 году закрыть эти школы, что вызвало недовольство российским правительством и брожение среди армянской интеллигенции Российской империи.

В связи с этим русские кавказоведы указывали, что «в состав русского государства входит много небольших народностей, которых оно не завоевало, не подчинило себе насильственно, а приняло под свое покровительство... Но отдельные личности, входя на простор общей государственной жизни, будут всегда стараться перенести (на себя) жизненную обстановку классов господствующего народа... именно у этих передовых личностей зарождается сожаление о прежней политической самобытности их нации».¹⁵² Поэтому считали, что «армяне не представляют собой гарантии политической благонадежности».¹⁵³

Во время событий 1895-1896 годов в Малой Азии, по распоряжению Кавказской администрации, созданные российскими армянами комитеты по сбору средств для своих собратьев в Османской империи были закрыты. Тогда «комитетчики» перешли к конспиративной форме явно враждебной России деятельности ¹⁵⁴. В заключение настоящего раздела следует акцентировать внимание на формально чисто конфессиональной стороне деятельности армянской церкви, которая, по сути своей, носила этно-территориальный и политический характер.

Албанский историк VIII века Моисей Каланкатуйский, текст сочинения которого дошел до нас в переводе на грабар (древне-армянский язык), подробно сообщает, каким образом его родная Албанская автокефальная церковь в начале того самого столетия оказалась подчиненной армянской.

Армянский католикос Елия в начале VIII века доносил халифу Абд ал-Малику Омаййаду, в состав владений которого входил Южный Кавказ: «Волей вседержителя Бога страна наша покорно повинуется вашей власти. Как мы, так и алуанцы исповедуем одну и ту же веру в Бога Христа. Теперь же тот, кто является католикосом Алуанка в Партаве, договорился с императором ромеев, в молитвах своих поминает его и принуждает всех стать единоверными с ним. Так знайте вы об этом и не оставляйте без внимания, ибо некая знатная госпожа заодно с ним. Повелите своей высокой властью наказать по заслугам тех, кто надумал грешить против Бога».

Тем самым теологический спор двух церквей Южного Кавказа был переведен в политическую плоскость с далеко идущими последствиями: положительными для армянской церкви, отрицательными для автокефальной Албанской церкви и населения Северного Азербайджана. В своем ответе на послание-донос армянского католикоса Елии халиф сообщал: «Письмо твое искреннее, человек Божий Елия, католикос армянского народа, я прочел, и милостью отправляю к тебе моего верного слугу с многочисленным войском. Взбунтовавшихся против нашего владычества алуанцев я повелел (вновь) вернуть к вашему вероисповеданию. Мой слуга накажет их в Партаве на твоих глазах, а Нерсэса и женщину ту, единомышленницу его, заковав в железные цепи привезет с позором к царскому двору (моему), чтоб я выставил их в назидание всем мятежникам».

Далее излагается деятельность католикоса армянского Елии по созданию «прочного союза между армянской и алуанской церквами», то есть рассказано о начале процесса арменизации албан-христиан. Этот процесс завершился много столетий спустя, в 1836 году, когда с помощью российского правительства и св. Синода РПЦ был упразднен Албанский католикосат ¹⁵⁶. Более того, в 1909-1910 годах св. Синод РПЦ разрешил армяно-григорианской консистории уничтожить архивные дела подведомственных епархий.¹⁵⁷ В их числе были уничтожены дела Албанской церкви.

В связи с изложенным нелишне напомнить, что армянская церковь еще в начале VII века пыталась подчинить себе Грузинскую автокефальную. Однако грузинские клирики вовремя «спохватились»: приняли православие, и тем самым дистанцировались от армянской церковной организации, в союзе с которой до того находились, как и Албанская автокефальная церковь. В итоге, Грузинская церковь сохранилась до сего дня.¹⁵⁸

Иными словами, армянская церковь, выполнявшая в условиях отсутствия армянской государственности этнотерриториальные и политические функции для армянского народа, предпринимала активные действия для подчинения своей юрисдикции соседние церковные организации, а значит и их паству. В одном случае она преуспела, в другом - потерпела фиаско.

1.7. Партия «Дашнакцутюн» как агрессивная политическая сила

Середина 90-х годов XIX века знаменательна в «армянском вопросе» появлением в России радикальной партии «Дашнакцутюн». Это было связано с определенными обстоятельствами, о чем рассказано в брошюре партийного функционера - дашнакцакана М.Зальяна: «Дашнакцутюн» считал политическую судьбу российских армян удовлетворительной, и никто из учредителей «Дашнакцутюна» не предвидел тогда такого жестокого столкновения с русским правительством. Не прошло и семи лет после закрытия Кавказских армянских церковно-приходских школ в 1897 году, как «Дашнакцутюн» начал борьбу с несравненно более сильным государством, идти против коего еще семь лет назад считалось не только неблагоразумным, а прямо сумасшествием» ¹⁵⁹.

Таким образом, представитель самой партии подтверждает, что уже в 1897 году «Дашнакцутюн» вступила на путь «революционной борьбы» с российским правительством. До 1903 года она велась глухо, тщательно маскируемая кажущейся лояльностью к власти. Эта лояльность к Российской империи «испарилась» тем обстоятельством, что отдельные представители правительства в конце XIX века осознали, что, благодаря армянам, Кавказ отгорожен от русских настоящей «китайской стеной». Как отмечали русские кавказоведы тех лет, «Арамянцы, Лазаревы, Тамашевы и др. армянские тузы... вот кто неофициально руководит кавказскими делами... Кавказ не управляется русской властью, а самоуправляется: все или почти вся правительственная власть на Кавказе в руках инородцев... преследуя... цель не сближения его с Россией, а наоборот «самоопределения»».¹⁶⁰ Анализируя национальный вопрос в России конца XIX века, А.Е.Алекторов также указывал, что «по всей линии правительство стало изгонять русских, отступая перед ...так называемой армянской «интеллигенцией», мечтающей о восстановлении Великой Армении».¹⁶¹

Трезво оценив политико-националистическую деятельность «активистов» армян на Южном Кавказе, официальные власти в конце 90-х годов XIX века решили возвратить армянских беженцев в Османскую империю.¹⁶² Однако Кавказская администрация убедилась в невозможности, без риска крупных осложнений, исполнить свое решение. 19 июня 1898 года Николай II повелел до новых распоряжений приостановить выселение армян.¹⁶³ К тому же русский посол в Стамбуле И.А. Зиновьев в своем донесении высказал мнение, что не следует выселять тех армян, которые нашли в России работу. На этом донесении имеется пометка Николая II: «Справедливо!».¹⁶⁴

Вышеописанные перипетии с «армянским вопросом» привели к тому, что принятый в 1901 году закон оставил на Южном Кавказе армянских инсургентов Османской империи. Но он оказался роковым, ибо не прошло и года со времени перехода армян в пределы России и приписки в русское подданство, как все городское армянское население, а затем и сельское, стало подпадать под влияние «Дашнакцутюна». Исходя из вышеизложенного, можно констатировать следующее.¹⁶⁵ Во-первых, что накануне Первой российской революции 1905-1907 годов «Дашнакцутюн» держал в центре своего внимания армянское население Южного Кавказа, в том числе Северного Азербайджана. В связи с этим было отмечено, что в начале XX века «среди армян, как водворившихся из Османской империи в район Тифлисской и Елизаветпольской губерний, так и составляющих коренное население их, идет сильное брожение». В частности указывалось, что в армянском движении активно участвовал известный армянский капиталист, бакинский нефтепромышленник А.И.Манташев. Так, он пожертвовал «Дашнакцутюн» 1 млн. руб. сер., сумму эквивалентную той, которую в течение всего 1907 года внесли в кассу партии 165 тыс. ее членов. Во-вторых, в армянском движении на Южном Кавказе, возглавляемом «Дашнакцутюн», участвовали все слои местного армянского населения.

В-третьих, секвестр в 1903 году имущества армянской церкви в Эчмиадзине, в свою очередь, способствовал усилению движения, и повлиял на него. В 1908 году в докладе главе российского правительства П.А.Столыпину наместник Кавказа И.И. Воронцов-Дашков, касаясь «армянского вопроса» на Южном Кавказе и останавливаясь на характеристике деятельности армянской партии «Дашнакцутюн» на Кавказе и мер борьбы с ней, писал: необходимо иметь в виду, что начало усиленного развития этой организации в Кавказском крае должно быть отнесено к 1903 году и поставлено в зависимость от положения от 12 июня 1903 года о секвестре.

Наконец, в-четвертых, и до секвестра имущества Эчмиадзина на Южном Кавказе, в частности в Елизаветпольской губернии, существовали армянские кружки, занимавшиеся антирусской и антиправительственной деятельностью, а также «армянским вопросом». В этом также немалая «заслуга» партии «Дашнакцутюн», союзника и соратника армяно-григорианской церкви. Достаточно напомнить также, что армянское движение на Южном Кавказе началось после закрытия церковно-приходских школ в 90-х годах XIX века. А со времени принятия постановления о секвестре имущества Эчмиадзина в 1903 году оно усилилось.

Естественно, положение от 12 июня 1903 года было реакцией официальных властей на антироссийскую деятельность и подрывные действия армян и партии «Дашнакцутюн». Тогда же обнаружились слишком явные признаки их политической неблагонадежности. К тому же были выявлены многочисленные факты не только причастности армянской церкви и «Дашнакцутюн» к армянскому движению, но также их главенствующая в нем роль.

Относительно партии «Дашнакцутюн» в «Красной книге»,¹⁶⁶ изданной в буржуазной Республике Грузия в 1920 году, сказано, что эта политическая организация - «ужасное зло армянского народа, бич всех народов Малой Азии, народов Закавказья», ибо ее лидеры пропагандируют армянский сепаратизм и обособление от соседних народов; создание армянского государства за счет других народов; методы действия - террор, натравливание армян на официальные власти Российской и Османской империй. Одним из итогов стала армяно-азербайджанская резня 1905 года; а с началом Первой мировой войны - стремление под прикрытием русских штыков «создать в Турецкой Армении армянское государство». В этом партия нашла поддержку армянской церкви.