“В половине декабря 1917 года Кавказская русская армия ушла самовольно с фронта без разрешения и согласия командующего, армией и главнокомандующего...

По сведениям командующего армией и по рассказам прибывающих русских офицеров было вырезано 800 человек турок, а из армян пострадал при турецкой самообороне только один. Стало известно, что в селении Имидже, вблизи Эрзерума, тоже вырезаны безоружные мирные жители-турки...

Тут же узнал, что рядом с казармой, на одной из крыш был недавно убит ружейным выстрелом из казармы неизвестным солдатом-армянином нищий, больной мирный житель, без всякой причины.

12 февраля на вокзале толпа вооруженных с ног до головы армянских солдат расстреляла десять или двенадцать безоружных жителей турок...

В первый же день по отъезде командующего армией, когда я на совете у полковника Морреля сказал, что среди офицеров есть желающие уйти — отрядный эрзерумский интендант чиновник Согомонян, армянин, позволил себе заявить публично и шумно, что он, как член трибунала, не выпустит ни одного русского офицера и сам расстреляет каждого, кто попытается уйти.

17 февраля прибыл в Эрзерум Андраник. ...никто из нас не знал, что Андраник турецкоподданный, считается турецким правительством за разбойника и приговорен к смертной казни. Все это я узнал только из разговора с Командующим турецкой армией 7-го марта.

Андраник приехал в форме русского генерал-майора, с боевыми орденами св. Владимира 4-й степени, Станислава 2-й степени и солдатским Георгиевским крестом 2-й степени... Ухода артиллеристов армяне боялись невообразимо. Мы, русские офицеры, проживающие в Эрзеруме бок о бок с мусульманским его населением почти два года и знавшие отлично его, не верили в возможность восстания и открыто высмеивали армянскую трусость.

Офицеры артиллерии, конечно, открыто заявляли, что стрелять по городу они отказываются... Из мусульманской части города мы не выселились... Обещания Андраника остались только обещаниями. Жители им не верили... Ни один армянин казнен не был: “Нет виновных; укажите виновного, и он немедленно будет привлечен...”

Лицемерие армян только еще сильнее отталкивало от них. Отдельные насилия над мирными жителями не прекращались, только делалось это более тайно; деятельность свою армяне перенесли из города в селения вокруг города, куда наши глаза не доставали...

Не знаю, может быть, Андраник и очень сведущ в военном деле, но распоряжения его по артиллерийской части поражали меня зачастую дикостью и нелепостью.

Разведка, на мой взгляд, велась армянами отвратительно. Конница была больше занята огрублением и уничтожением жителей в селениях, угоном скота от сельчан, а вовсе не делами разведки.

Однажды днем мне офицер-армянин по телефону донес, что на боевой участок артиллерии движется отряд 400 вооруженных людей; на деле оказалось, что из противоположного селения вышли два безоружных человека и вскоре вернулись обратно.

За все время от оставления армянами Эрзинджана и до занятия Эрзерума турецкими войсками разведчиками был захвачен из турецких наступавших сил только один сувари. Я сам его не видел, но сильно склонен думать, что этот несчастный был или с отмороженными ногами или вообще человеком, лишенным способности двигаться без посторонней помощи.

26 февраля стало известно, что вышедший из Эрзерума к Теке Дереси армянский отряд окружен, разбит и остатки его позорно бегут; что Имиджинский отряд отступает тоже, почти что бегом. Было получено мною словесное распоряжение от полковника Мореля открывать огонь по наступающим. Но наступающих нигде не оказывалось.

После полудня... стали видны сами наступающие... не более полутора тысячи... курдов.

Отступающие же производили жалкое и возмутительно гнусное впечатление.

Обратил я внимание в этот день также и на то, что солдаты, бежавшие в паническом ужасе от Теке Дереси, все же не забывали забирать с собой и угонять скот жителей из попутных деревень и убивать попадавшихся на пути безоружных одиночных местных жителей.

...генерал Одишелидзе приказал уничтожить все орудия укрепленной позиции и отступить.

Андраник все время по-армянски кричал, ругался и проклинал кого-то.

Наконец Андраник объявил свое решение... После этого он, не стесняясь нисколько нашим присутствием, при нас разделся, умылся, надел ночное белье и лег спать, как будто бы нас тут и не было вовсе.

Я осведомил доктора Завриева о том, что в городе начались поджоги и пожары.

3атем я спросил его, для какой надобности милиция собирает и уводит куда-то мусульман-жителей.

Бегущие в безумном страхе по улицам, одетые с ног до головы в патроны, армянские солдаты хватали эти фургоны, насаждались на них и гнали дальше. Пристяжных лошадей отпрягали, садились на них по двое и в панике мчались вон из города.

Бегство носило характер урагана. Ураган не мог бы так скоро очистить Эрзерум от армян, как очистили его они сами.

Факт, что на линии обороны и в городе не осталось почти совсем ни убитых, ни раненых армян, лучше всего говорит о том, как стойко они оборонялись и как долго сопротивлялись; а другой факт, что в Эрзеруме захвачены в плен почти только одни русские офицеры-артиллеристы, не хуже свидетельствует о высоте доблести и благородства армян.

Теперь, узнав, что успели наделать в Эрзеруме армяне перед своим бегством и сколько человек безоружных стариков, женщин и детей они погубили, я благодарю Бога за то, что обстоятельства сложились так, что не дали мне уйти с теми, про кого еще древнеримский Петронис писал: “Армяне тоже люди, но дома ходят на четвереньках”, и которых русский поэт Пушкин метко охарактеризовал в стихе: “Ты раб, ты трус, ты армянин”.

[Комментарии. Трудно что-либо добавить к описанию очевидца армянской “доблести и благородства”, разве только пословицу: “Молодец против овец, а против молодца сам овца”. Но кровожадность — типично армянская.

А посмотрите “Историю Армении”, как они сами все это расписывают].

Из предисловия к этой книге, написанного С. Ханояном; С. 3. “Этим больше чем авторитетным, больше чем знакомым с армянской действительностью и непосредственно принимавшим в ней участие является Качазнуни, который был наивиднейшим основоположником Дашнакцутюн, первым премьер-министром дашнакской Армении... Устами Качазнуни говорит совесть определенной части дашнаков, которая заблудилась в националистических дебрях. Пусть эта прямая и искренняя совесть станет примером для остальных”. Теперь Качазнуни:

С. 9. “Товарищи! Эти вопросы были для меня предметом весьма долгих и весьма тяжелых дум... Боюсь, что мое последнее заключение, — то слово, которое весьма трудно произнести, но которое я собираюсь сказать, руководствуясь голосом своей совести, вызовет у конференции всеобщее возмущение, а может быть и гнев. К этому я готов.

Прошу лишь поверить, что мне гораздо тяжелее было написать это слово, чем вам услышать... Оно не является результатом легкомыслия или малодушия, переходящих настроений или необдуманных заключений, Оно явилось результатом глубоких убеждений и глубокого сознания...

С. 10. В течение осени 1914 г., когда Турция еще не вступила в семью воюющих стран, не готовилась к этому, в Закавказье с большим шумом и большой энергией начали организовывать армянские добровольческие дружины.

Арм. Револ. Партия Дашнакцутюн, вопреки постановлению своего съезда, который всего несколько недель до этого в Эрзеруме вынес решение об отрицательном отношении к добровольческим дружинам, приняла активное участие, как в организации дружин, так и в их военных действиях против Турции. В таком весьма тяжелом и ответственном деле, которое было чревато весьма серьезными последствиями, Закавказские органы АРПД и отдельные деятели нарушили волю верховного партийного органа — съезда.

Почему?

Между прочим, по той причине, что сами были заражены массовыми настроениями, увлеклись стихией... потому что иначе нельзя было. Это явилось естественным и неизбежным результатом той психологии, которой пропитывался армянский народ почти четверть века, целое поколение. Эта психология должна была найти свое воплощение, и нашла.

Но идти против движения... партия наша была неспособна, хотя бы по той причине, что она сама являлась массой, сильной инстинктами, но слабой сознанием.

С. 12. Мысль наша была окутана туманом... под влиянием самогипнозу (!) мы перестали понимать действительность...

Переоценивая наши весьма скромные достоинства,... преувеличивали и наши надежды, и ожидания.

Летом и осенью 1915 г. имели место насильственные пересечения турецких армян, массовые высылки и погромы. Все это нанесло армянскому вопросу смертельный удар.

Та половина исторической Армении, где с 80-х годов, согласно унаследованным традициям (?) и обещаниям европейской дипломатии (!) должно было быть заложено основание нашей независимости, опустела; армянские вилайеты [даже слово Тюркское, а почему-то “армянские”] остались без армян.

Факт остается фактом,... что борьба против турецкого владычества, начатая десятки лет тому назад, привела к изгнанию и уничтожению турецких армян и опустошению турецкой Армении.

Беженцы из Вана, Алашкерта, Басена... десятками и сотнями тысяч наводнили уезды русских армян... Голодные, голые, больные и объятые ужасом, наводнили наши села и города.

С. 14. Мы не в состоянии были спасти эти дорогие жизни. Разгневанные и устрашенные, мы искали виновников, и тотчас же нашли в лице русского правительства с его коварною политикой.

Со свойственной политически незрелым и неуравновешенным людям непоследовательностью мы из одной крайности бросились в другую крайность. Насколько вчерашняя наша вера в русское правительство было слепой и необоснованной, настолько слепым и необоснованным явилось наше сегодняшнее обвинение.

Говорили, что русские обманули и предали нас... чтобы ...опустошить Армению и переселить туда казаков. Осуществляется (?) всем известный проект князя Лобанова-Ростовского — “Армения без армян”.

С. 15. ...Мы имели наивность думать, что вся война ведется из-за армянского вопроса. Горько жаловаться на злую судьбу и находить вне нас причину нашего несчастья — это одна из характерный черт нашей национальной психологии...

В убеждении, что русские подло поступили с нами, как будто заключалось особое утешение (в дальнейшем должна была наступить очередь французов, американцев, англичан, грузин, большевиков — словом всего мира).

С. 31. В ноябре [1918 г.] было объявлено всеобщие перемирие. Германия и ее союзники потерпели поражение. Германские войска спешно ушли из Грузии. Турки также отошли к своим прежним границам...

Вновь ошиблись. Англичане никакого различия не проявили. Как будто не знали или забыли, что мы их союзники [пахали, сидя на роге вола!]. К грузинам и азербайджанцам проявили такое великодушие [т. е. не стали их уничтожать по “рекомендации” армян].

В начале декабря [1918 г.] возникла армяно-грузинская война.

С. 32. Грузия заняла Лори [которая была грузинской-областью], закрыла железнодорожное сообщение. Мы были в положении осажденных. Это и явилось действительной причиной войны. А непосредственным поводом послужило восстание нескольких армянских сел Лори и крутые меры грузинского правительства, чтоб вырезать армянское население.

...31 декабря англичане вмешались, и мир был восстановлен. Грузинская власть там [в Лори] заменилась армяно-грузинской властью под контролем английского комиссара [соседство с армянами даром не обходится].

Таким образом, исход войны был несколько благоприятным. Мы частично (!) достигли своей цели.

С. 33. Официально с Азербайджаном мы не находились в состоянии войны [с ним всегда воюют “неофициально”], ибо фактически дрались в Карабахе и частые столкновения с ними имели в Казахе [т. е. там же, где сейчас]. Ряд кровопролитных битв внутри страны с местным мусульманским населением(!) в Агбабе, Зоде, Зангибазаре, Ведибазаре, Шарур-Нахичевани, Зангезуре и т. д. (!).

...В мусульманских районах вынуждены были прибегать к оружию, двигать войска, разрушать и устраивать резню и встречать даже в этом неудачи, что несомненно, подрывает престиж власти [обратите внимание: “вынуждены... устраивать резню”! ].

28 мая 1919 г... парламент объявил независимую Армению “объединенной”, иначе говоря, включил в состав существующей Армении все те армянские земли, которые, предположительно, должны были освободиться от турецкого господства. В том акте некоторой частью турецких армян была усмотрена узурпация своих прав, весьма опасная для армянского вопроса в Турции.

С. 34. То же ближайшее будущее показало, что надежда авторов этой декларации, которая должна была укрепить политический вес Армении и облегчить дипломатическую работу в Европе, оказалась тщетной...

Факт лишь, что эта декларация не привела ни к каким положительным результатам; отрицательные же результаты она имела.

Разгромленная в 1918 г. Турция в течение двух лет пользовалась передышкой... В Турции пробудилось национальное самосознание и инстинкт самозащиты.

С. 37. ...Одно остается неоспоримым, кричащим: — мы не сделали всего того, что обязаны были сделать, чтобы избегнуть войны. Не боялись войны, так как были в полной уверенности, что победим... Наоборот, неожиданное занятие Олты явилось вызовом Турции. Казалось, что мы сами желаем воевать.

С. 38. Так бы поступило не только дашнакское бюро — правительство, но и любое армянское правительство. Я подчёркиваю это обстоятельство, так как оно значительно смягчает преступление, совершенное нашей партией. Война же стала фактом.

Факт, непростительный факт, что мы ничего не сделали, чтобы избегнуть войны, наоборот, сами дали повод к войне.

Война закончилась полным нашим поражением. Наша сытая, хорошо вооруженная и одетая армия не воевала. Войска постоянно отступали, бросали оружие и рассеивались по селам.

С. 39. Турки были уже в Александрополе. Одновременно армянские большевики с русскими красными войсками со стороны Акстафы вошли в Иджевани Дилижан.

С. 40. Не в предательстве большевиков и не в силе турок заключалась причина нашего поражения; она заключалась в нашем собственном бессилии.

1-го декабря (или 30 ноября) в Александрополе наша делегация подписала соглашение с турками, которое многим не отличалось от жестокого Батумского договора.

В тот же день правительство Врацяна отказалось от власти и вручило ее большевикам.

С. 42. Второго апреля... мы очистили Эривань и через Баш-Горни двинулись в Даралагез.

Вместе с повстанцами и партийцами шла огромная толпа, которая не давала себе отчета, куда она идет и зачем [Да, это армяне!].

С. 43. В конце лета очистили Зангезур, последнюю ставку демократической республики. Армения целиком советизировалась... В чем заключалась наша дипломатическая работа во внешнем мире в период независимости, и какие результаты она дала.

Весной 1919 г. в Париже республиканская делегация, вместе с национальной, представили союзным великим державам меморандум, который заключал наши требования на мирной конференции.

По этому меморандуму в состав армянского государства должны были войти:

а) Закавказская республика с расширенными границами (вся Эриванская губерния, Карская область без северной части [пока] Ардагана, южная половина [тоже пока] Тифлисской губернии, юго-западная часть Елизаветпольской [нынешней Гянджинской] губернии);

б) Семь вилайетов [достаточно ли?] Турецкой Армении (?) (Ван, Багеш, Диарбекир, Харберд, Себастиа, Карин, Трапезунд...);

в) Четыре сенджака [всего лишь!] Киликии (Мараш, Сие, Джалал-Берекет, Адана с Александреттой).

С. 44. Это странно и невероятно, но армянский Париж (!) выдвинул это требование...

Бесцельные и преувеличенные требования естественно должны были смениться горьким разочарованием.

Сенат Северо-Американских Соединенных Штатов отказался принять мандат над Арменией.

С. 45. Турки не хотели признавать ни решения Вильсона, ни наши, жалобы и ни Севрский договор. Вместо того чтобы очистить армянские земли, они энергично вооружались и укрепляли свои позиции [какая логика рассуждения — армянская!] А союзники не проявляли никакого намерения силою оружия [ради армян были же обязаны!] призвать к порядку (!) непокорную Ангору [Анкару]. Они, казалось, забыли, что мы остались неудовлетворенными...

Турки, всегда вежливые [куда денешься?] и любезные, весьма сожалели, что должны отклонить дружественный совет и... вынуждены не уважить просьбы.

С. 46. Если справедливо, что управлять — значит предвидеть, то мы уж были никудышными правителями, не имея вовсе (!) способности предвидеть...

Были решительными там, где требовалась величайшая осторожность и нерешительны там, где требовалась решимость.

С. 47. ...Мы не всегда и не в должной мере были добросовестны к нашим обязанностям...

Скажу больше — в Турецкой Армении больше нет армян и нет вероятности, что будут: турки крепко закрыли двери, и нет, не видно силы, могущей заставить их открыть.

С. 48. ...В качестве государственного элемента остается армянство в Армении и те крупные частицы нации — преимущественно крестьянство — находящихся в соседних республиках Грузии и Азербайджана. На них должно опереться и для них должно утвердиться армянское государство.

С. 53. Ведь мы преследовались также царским и султанским правительствами. Неужели не можем делать все, что делали в течение десятилетий в Турецкой Армении — в Советской Армении?

Конечно, можем.

Можем устроить гнездо в Персидском Карадаге (как некогда устроили гнездо в Салмасте) и переправлять отсюда людей и оружие по ту сторону Аракса. Можем создать тайные связи и держать вооруженные “хумбы” в горах Суник или Даралагеза, как это было в Сасунских горах и Щатахских ущельях. Можем в нескольких труднодоступных пунктах устроить восстание крестьян, выгнать или уничтожить тамошних коммунистов. Далее, поднять большой шум даже в Эривани — занять, на несколько часов хотя бы, какое-либо государственное учреждение, как некогда заняли Оттоманский Банк, можем взорвать то или другое здание, можем организовать и исполнять персональные убийства, уничтожить несколько большевиков, как уничтожали царских и султанских чиновников, можем взорвать бомбу под ногами Мясникова или Лукашина или кого другого, как в “Елдиз-Кешке” под ногами султана Абдул Гамида.

Когда мы шумели в Турции, думали, что этим шумом привлечем внимание великих держав к армянскому вопросу и заставим их быть посредником в нашу пользу. Теперь мы знаем цену такому посредничеству и, мне кажется, не нуждаемся в повторении этих опытов... Система террора... быть может, имела значение по отношению к курдским вождям или царским чиновникам. Но нужно признаться, что большевики сделаны из другого теста. Если будет поставлен вопрос о взаимном терроре, то большевики не отстанут от нас...

В наше время народ уничтожался на войне или погибал с голоду.

С. 58. При нас Армения была погружена во тьму, через полчаса после захода солнца останавливалась всякая работа и движение — ибо не было материалов для освещения. Большевики доставили из Баку керосин и вывели страну из тьмы...

С. 60. Тут-то я должен произвести то прискорбное слово...

АРП Дашнакцутюн больше нечего делать!

С. 63. Партия, вернее, сегодняшняя организация может развалиться, — но идея и дело будут жить” [И живут!].

[Комментарий. “АРПД вопреки постановлению своего съезда... принял активное участие в организации дружин и в их военных действиях против Турции”, т. е. партия проводила такую безумную пропаганду, что толпа армян превращалась в “стаю неандертальцев” (это — выражение Р. Аракелова, приводимое ниже, относится к тем же армянам) и тогда идущие впереди — партия и лидеры, чтобы не быть раздавленными под ногами толпы, влекутся и сами туда же — в пропасть. “Под влиянием самогипноза мы перестали понимать действительность”. Вот такой народ, такие вожди — достойные друг друга и одинаково несчастные.

И вот эти неандертальцы получают власть, право действовать самостоятельно без тормозов: создается независимое государство в 1918 году, впервые в истории, на азербайджанской территории. И эти цивилизованные дикари тут же начали войны буквально со всеми; с Грузией — “непосредственным поводом служило восстание армянских сел”; “разыгралась армяно-турецкая война — неожиданное занятие Олты явилось вызовом Турции” (“Когда военные действия были начаты, турки предложили начать переговоры. Мы отвергли”, — пишет Качазнуни); “с Азербайджаном официально не находились в состоянии войны, ибо фактически дрались (!) в Карабахе и Казахе” (точь-в-точь как сейчас); “ряд кровопролитных битв внутри страны с местным мусульманским населением” (азербайджанцами, курдами)... вынуждены были прибегать к оружию, двигать войска, разрушать и устраивать резню...”

Цинизм, садизм, мерзость? Нет, все эти определения бледнеют перед настоящим названием — армянство.

И приходят большевики — Бог, очевидно, не смог придумать другого способа, чтобы остановить армян-леммингов — и все прекратилось.

Ов. Качазнуни в приложении к своей книге, отвечая оппонентам, в частности, пишет (с. 79): “Согласитесь, что положение в Закавказье с точки зрения сожительства соседей, сегодня [при советской власти] гораздо лучше [мягко сказано], чем в наше время. Люди больше не убивают Друг друга [жаль,—армянской душе так трудно это пережить], не уничтожают города и села [а как хочется!], не стоят день и ночь под ружьем, люди свободно сообщаются, переходят границу, торгуют...” И армянам приходилось все это терпеть, долго, слишком долго — 70 лет, без убийств друг друга, без уничтожения городов...

Но вот, наконец-то пришла пора, долгожданная, “перестройка”, расслабление мускулов большевистской власти, и тут же армяне вздохнули с облегчением и начали: конфликт, миацум, Карабах, война, кстати, тоже “неофициальная”. И нет никакой надежды, что армяне когда-нибудь прекратят — их требования бесконечны.

“До тех пор, пока в живых останется хоть один армянин!”].

“Армянский вопрос... необходимо рассматривать с двух точек зрения: с внешней стороны он сводился к стремлению великих держав усилить центробежные силы Турции, ослабить ее этим —в целях более легкой ее эксплуатации. Внутреннее существо армянского вопроса исчерпывалось борьбой армян, руководимых своей буржуазией, за национальное самоопределение, за достижение тех политико-экономических предпосылок, при наличии которых буржуазия могла бы свободно развиваться.

Предпосылки Армянского вопроса сложились еще в XVIII в., когда во главе армянской нации (Эрмени Миллет) стала финансовая аристократия Константинополя.

Разбросанный по всей Малоазиатской Турции армянский народ очень рано выделил из себя торговую буржуазию, которая играла в экономической жизни Турции заметную роль, — занималась откупами, давая ссуды правительству, губернаторам провинций и прочее.

Она руководила одновременно всей жизнью армянского народа через посредство духовенства, пользовавшегося огромным влиянием: при патриархе, стоявшем во главе армянской теократической общины... имелся Совет нотаблей (из представителей финансовой аристократии), который и являлся фактическим “руководителем” армянского народа.

Известную роль в развитии армянской буржуазии в Турции играют также ее связь с армянским купечеством, живущим в Леванте (Ливане) и Америке, и прилив заграничных капиталов. Должно отметить, что и армяне-ремесленники (эснафы), составлявшие весьма многочисленный, распадавшийся на ряд цехов класс, играли наряду с греками доминирующую роль в турецкой кустарной промышленности...

...Понятно потому, что в меру наступления западного капитализма на Ближний Восток, западные державы начинают все интенсивнее искать опоры именно в армянской буржуазии... Минуя крупную армянскую финансовую буржуазию..., тесно связанную с турецким правящим классом, западный капитал использовал в качестве своих экономических посредников среднюю торговую буржуазию: его поддержка повела к усилению этой буржуазии и дала толчок развитию национального движения.

Движение было поддержано интеллигенцией, в особенности, находившейся в Москве и Тифлисе. В этих городах, ставших в 70-х гг. центрами “армянского либерализма”, печатным и устным словом велась проповедь “пробуждения национального самосознания” и даже боевого национализма среди русских и турецких армян.

В 70-х гг. положение армянского крестьянства в Турции резко ухудшается благодаря росту налогового гнета и обострению отношений с курдами. На территории 5 восточных вилайетов армяне составляли лишь меньшинство населения (от 20 до 40%), остальные были курды, ведшие кочевой скотоводческий образ жизни. Во второй четверти 19 в., вследствие перенаселения, они переходят к оседлому быту, начинают теснить армянское крестьянство.

Вторая причина развивающегося антагонизма заключалась в том, что по отношению к отсталым массам мусульманского населения армянская городская буржуазия выступала в виде представителей капитала, носящего в условиях Турции хищнический, преимущественно ростовщический характер.

Обострившийся, т. о., на чисто экономической почве Армянский вопрос был трагически осложнен вмешательством “великих держав” — России и Англии. Стремление русского торгово-промышленного капитала к захвату Черного моря, Босфора и Дарданелл — прикрывалось лозунгами “борьбы за освобождение христиан от ига мусульманской Турции”; армянская буржуазия, надеясь использовать этот лозунг в целях национально-политического самоопределения, не только сама приняла, в большинстве своем, российскую ориентацию, но и повела в этом направлении агитацию среди армян Турецкой Армении. Позиция эта резко изменила отношение к армянской буржуазии турецкого правительства, до войны 1877-го не только не преследовавшего ее, но даже допускавшего армян на видные государственные должности. Еще острее стали эти отношения после петиции российских армян кавказскому наместнику вел. князю Михаилу Николаевичу и официального обращения турецких армян, во главе с патриархом Нерсесом, за поддержкой к России при обсуждении условий мира с Турцией. Использовав это обращение, Россия ввела в Сан-Стефанский прелиминарный договор §16, согласно которому Турция обязывалась без промедления ввести в армянских вилайетах необходимые реформы, впредь до осуществления которых русские войска продолжали оккупацию занятых областей Азиатской Турции.

Эта попытка царской России “стать твердой ногой на армянском нагорье”, опираясь на “отдавшихся под ее покровительство армян”, была отбита главной соперницей ее на Ближнем Востоке — Англией, сумевшей на Берлинском конгрессе настоять на замене указанного §16 новой статьей (ст. 61-я), подтверждавшей обязанность турецкого правительства провести необходимые реформы в армянских провинциях, но контроль за проведением этих реформ, передавшей не единично России, а “концерну” шести великих держав, участниц Берлинского конгресса.

Постановления Берлинского конгресса вызвали в руководящих кругах армянской буржуазии надежды на помощь в своей борьбе за создание национально-армянского государства — уже не России, а всех великих держав. Эти иллюзии усиленно поддерживались английской дипломатией, сулившей армянам “Великую Армению от моря до моря”. Однако перемена ориентации имела последствием только полную изоляцию армян — в смысле международного их положения. Они отказались сами от России, Англии же в данный момент нужно было лишь не дать России использовать армян в ее ближневосточной политике. Для собственной политики ее в Турции — армяне в это время не были нужны: очередные задачи этой политики разрешены были тайным договором с Турцией, по которому Англия получила, в обмен на обязательство защищать Турцию от России, остров Кипр. В силу этого, сорвав ставку царской России на турецких армян, Англия отступилась от них, оставив их на произвол турецкого правительства правильно оценившего роль, которую могут сыграть армяне в сложной игре великих держав...

Армянская буржуазия, отчаявшись в помощи великих держав и оказавшись перед фактом физического истребления тех крестьянских масс, которые должны были стать базисом “Великой Армении”, перешла к вооруженной борьбе. Создаются националистические партии — Гнчак и Дашнакцутюн: обосновавшись в русском Закавказье, они высылают в Турцию пропагандистов и агитаторов, организуют повстанческие отряды, выступления которых имеют целью не столько реальные боевые успехи, сколько привлечение внимания великих держав к событиям в Армении с тем, чтобы принудить их к вмешательству и выполнению обязательств ст.61 Берлинского трактата, о которой одинаково забыли и Турция, и западноевропейские державы. В этом же направлении вели усиленную работу в Западной Европе заграничные комитеты названных партий...

“Державы” отнеслись к этим событиям [выступлениям армян] по существу совершенно равнодушно. “Минутная” заинтересованность Англии в армянах уже миновала: к тому же она была связана с Россией, заявившей, что рус. правительство “не допустит самостоятельного выступления со стороны какой-либо державы”. Что касается России, то она проводила в эту эпоху русификаторскую политику в Закавказье и открыто протестовала против идеи “образования в Азии территории, где армяне пользовались бы исключительными преимуществами”. Кроме того, обжегшись на Болгарии, Россия заявила устами князя Лобанова-Ростовского, что она не допустит создания “другой Болгарии”. Германия же, занятая приобретениями концессий на Багдадскую дорогу, не только не протестовала против избиений, но в лице императора Вильгельма II даже открыто одобрила политику Абдул-Гамида по отношению к “крамольным подданным”.

Разгром 1890-х гг. привел Дашнакцутюн к перемене политики: она заключила соглашение с младотурками; в 1907-м по инициативе дашнаков в Париже происходит съезд всех оппозиционных партий Османской империи, на котором разрабатывается план государственного переворота.

Переворот состоялся в 1908 г., но не дал дашнакам ожидаемых результатов — положение армян при новом режиме нисколько не улучшилось... В связи с этим армянские политические круги снова меняют ориентацию и возвращаются к своей первоначальной опорной базе — России; царское правительство охотно идет на этот раз навстречу. Назревает мировая война; армяне, по выражению Милюкова, “засевшие на перепутье между Россией и Турцией”, приобретают крупное политическое значение. В 1913-м русские дипломаты заключают соглашение с организованной армянской буржуазией и открыто выступают “в защиту угнетенных армян”, требуя проведения реформ в восточных вилайетах. В 1914-м (26/1) турецкое правительство вынуждено подписать соглашение о реформах, по которому армяне должны были получить довольно широкую автономию в области администрации, языка, отбывания воинской повинности и т. п., под контролем держав — и в первую очередь России.

Это вмешательство России в огромной мере осложнило положение армян во время разразившейся, вскоре после соглашения, мировой войны, тем более что дашнакцаканы с началом ее не только выбросили снова лозунг “Великой Армении”, но и приступили к созданию добровольческих отрядов, главн. обр., из турецких дезертиров-армян...

Февральская революция 1917-го открыла новую эпоху в истории Армянского вопроса. Однако шла консолидация всех буржуазно-шовинистических (сил, представленных партиями грузинских меньшевиков, мусаватистов и дашнакцаканов. Уже летом 1917-го на крестьянском съезде в Тифлисе определился грузинско-мусульманский блок против армян.

В октябре 1917-го в Тифлисе собрался армянский национальный конгресс, руководимый дашнаками, подтвердивший связь Армении с остальной Россией и выдвинувший требование сохранения за Россией территорий Турецкой Армении, оккупированных русскими войсками во время мировой войны. Избран был армянский “национальный центр” и национальный Совет, с местопребыванием в Тифлисе.

После Октябрьской революции... пограничное население Армении понесло тяжкие потери при повторных вторжениях турецких войск. При распаде в 1918-м Закавказской республики на три государственных образования — Грузинскую, Азербайджанскую и Армянскую республики — Армения оказалась брошенной на произвол турок и вынуждена была в июне 1918-го принять (по договору в Константинополе) все требования Турции, в силу которых территория Армении свелась к двум уездам — Эриванскому и Эчмиадзинскому, с 400 тыс. жителей в обоих.

Разгром центральных держав открыл перед армянской буржуазией новые и широкие возможности: в сложившейся после войны обстановке армяне явно были “нужны” победителям в качестве опоры не только против Турции (в Киликии), но и против Советской России (в Закавказье); Армянский вопрос приобретал новое, более обширное, чем раньше, значение. В связи с этим “державы-победительницы” приняли меры к соответствующему оборудованию своей “армянской базы”, прежде всего на наиболее опасном для них “Советском” направлении.

Армянская республика дашнаков получила от союзников Карскую область, отнятые у нее в 1918-м части Эриванской губ. и т. д., что довело территорию до 17500 англ. кв. миль, с населением в 1510000 чел. (795000 армян, 575000 мусульман, 140000 пр. национальностей). Не довольствуясь этим, дашнаки заявили претензии на территории Ахалкалак и Борчало, вошедшие в состав Грузии, и на Карабах, Нахичеванский край, южную часть б. Елизаветпольской губ., входящие в состав Азербайджана. Попытки силою присоединить эти территории (в период англ. оккупации Закавказья) привели к войне с Грузией (декабрь 1918) и долгой и кровопролитной борьбе с Азербайджаном, в результате которой население спорных районов сократилось на 10—30%, и ряд поселений был в буквальном смысле слова стерт с лица земли.

Особо ожесточенно шла борьба в Карабахе, где прочно обосновались дашнакские четники...

Договор Англии с Персией 1919-го и оккупация Константинополя (16/11/1920), укрепившие положение Англии на Ближнем Востоке, окончательно охладили ее внимание к Армянскому вопросу; уже в конце 1919-го англичане эвакуируют Закавказье, и вопрос о судьбах Армении на конференции в Сан-Ремо (апрель—май 1920) передается... за стью его западно-европейскими империалистами —империалистам северо-американским; передача эта представлялась необходимой, поскольку Верховный Совет Лиги Наций признал, что “без поддержки” Армения существовать не может. Президент Вильсон принял поручение Лиги определить границы, которые надлежат отвести Армении, и великодушно присудил ей большую часть Эрзерумского и Трапезундского вилайетов, а также целиком вилайеты Битлисский и Ванский, общей площадью в 30.000 кв. миль, с береговой линией в 150 миль. Американские политики оказались, однако, более трезво настроенными, чем их президент: расценив точным арифметическим расчетом, во что обойдется им “мандат на Армению”, фактически ни к чему не нужную американскому капиталу, поскольку Армянский вопрос —есть европейский, по самому существу своему, вопрос, — отвергли этот мандат крупным большинством при голосовании в Сенате. Армянская республика дашнаков осталась, т. о., беспризорной: западные империалисты еще раз бросили Армению, разоренной и опустошенной, на произвол судьбы.

То же сделало и французское правительство с армянами оккупированной им в 1919 Киликии. Эта плодородная область с II—14 вв. составляла .небольшое армянское царство, благодаря чему здесь имелось значительное ядро армян (ок. 33% всего населения), значительно усилившееся... притоком беженцев. Когда начались военные действия турецких националистов против французов, последние посулили армянам создание независимого государства под своим протекторатом и поручили им карательные экспедиции против восставшего мусульманского населения. В 1920-м ангорское правительство направило в Киликию регулярные войска, которые оттеснили французов к морю... Армянское население провозгласило независимую республику под протекторатом Франции, создало правительственные органы и “легион армянской самообороны”, численностью ок. 10 т. человек. После борьбы с переменным успехом французы вновь, и на этот раз окончательно, отошли к морю, вступив в мирные переговоры с Турцией. Брошенные на произвол судьбы армяне были осаждены турками в своих твердынях (Хаджине, Зейтуне) и, после упорного сопротивления, целиком уничтожены. Всего их погибло ок. 20 т. человек. В 1921-м Франция заключила мирный договор с Турцией, по которому она решительно отказалась от Киликии...

Т. о., одна из двух “армянских баз” была ликвидирована. Армянский вопрос сосредоточился на Закавказье, где дашнаки, несмотря на столь очевидное крушение всех их “великоармянских” надежд, продолжали вести политику воинствующего национализма. Их положение стало явно опасным с того момента, как с севера Армении прошла граница с Советами: утомленные террористическим режимом дашнаков, бесконечными погромами и войнами, испытывавшие хронический голод и нищету, народные массы Армении стихийно тянулись к Советской власти: уже через три дня после установления Советской власти в Баку, в ряде пунктов Армении произошли восстания, беспощадно подавленные дашнаками. С другой стороны, начавшиеся в 1920-м дружественные сношения Советской России с Ангорой наталкивались на дашнакскую Армению, поскольку она враждебной силой залегала на путях сообщения названных государств.

Дашнаки решили поэтому использовать связанность Ангорского правительства борьбой на западном греко-английском фронте и обезопасить себя с турецкой стороны, поскольку Советская Россия не проявляла никаких стремлений к агрессивным действиям. На предложение (в июле 1920) о передаче ей Карабаха, Нахичевани и др., определенно тяготеющих к Советской Федерации территорий, Эриванское правительство согласилось, дав одновременно тайный приказ дашнакским воеводам открыть партизанские действия на территориях, о которых шла речь. Действия эти начались с сентября 1920-го, Одновременно с этим, получив от англичан оружие, дашнаки произвели массовый погром мусульманского населения во всей Карской области и Эриванской губ., обратив в пепелища районы Шурагел, Шаруро-Даралагеза, Кагызмана, Сарыкамыша; “обеспечив себе, т. о., тыл”, они повели наступление на Ольты и Кагызман, заручившись поддержкой Макинского Сардара.

Турки ответили встречным ударом восточной турецкой армии Карабекира и Халил-паши. Войска Эриванского правительства были разбиты... турки взяли Каре (2/Х1), Александрополь и заставили правительство Армении подписать неслыханно тяжелый мир. Армения не только потеряла почти все оккупированные турками территории, но лишилась права содержать армию свыше 1500 человек при 8 полевых орудиях и 8 пулеметах. Население Армении реагировало на этот мир, сбросив дашнаков и установив в декабре 1920-го Советскую власть. Русско-турецкий договор 1921-го аннулировал Александропольский мир, установив границу между Арменией и Турцией в современных ее начертаниях.

С этого момента — момента нового государственного бытия армянского народа — Армянский вопрос, как таковой, может считаться ликвидированным. Правда, даже после советизации Армении западно-европейские империалисты сделали еще попытку поспекулировать на Армянском вопросе на Лозаннской конференции, где выдвинут был проект создания “Армянского очага”, учреждение в Константинополе специального органа для защиты “национальных меньшинств” под контролем Лиги Наций; но поскольку это было сделано с исключительной целью вынудить у турецкой делегации уступку по вопросу о Мосуле, — проект этот сам собою отпал, как только нужные уступки были сделаны...

Единственная реальная поддержка была оказана армянам Советской Россией. 27/1 1923 г. тов. Чичерин известил Лозаннскую конференцию, что правительства России и Украины имеют в виду расселить на своих территориях значительное число армянских беженцев, находящихся за границей.

Полное, непоправимое крушение великоармянской программы и огромная работа, ведущаяся сейчас в Советской Армении, вызвали решительный переворот среди армянских политических партий в “диаспоре”.

Единственной партией, проявляющей по-прежнему крайнюю ненависть к Советской Армении, является Дашнакцутюн. Она по-своему проповедует интервенцию, четничество и восстания внутри страны, хотя последняя попытка в этом направлении, а именно контрреволюционный переворот Врацяна в феврале 1921-го, окончилась полной неудачей, вызвав в стране короткую, но кровавую гражданскую войну. Партия Дашнакцутюн находится ныне в состоянии полного морального разложения, теряя всякое влияние даже в эмигрантских массах, — она живет сейчас за счет присвоения тех сумм, которые собирают в Европе и Америке для переселения беженцев в Советскую Армению.

После советского переворота Дашнакцутюн, несомненно, обречен на окончательную гибель, и гибелью этой открывается новая страница в истории армянского вопроса”.

[Этот же самый автор выше уже сказал: “С этого момента (советизации) Армянский вопрос, как таковой, может считаться ликвидированным”. А в конце, видимо, понял, нет, пожалуй, “открывается новая страница”... Все правильно. Но не “без”, а “с” Дашнакцутюн. Ведь Дашнакцутюн, Армянский вопрос и армянство — это триединое, синонимы которым — бунтарство, терроризм, война и в сумме — нацизм].

[Комментарий. Армяне жалуются на все и на всех: на злую судьбу, злых соседей — Турцию, Азербайджан, Грузию, Иран, других, на не соседей —великие державы и малые страны — Россию, Англию, Францию, Америку, Германию, Ливан, Таджикистан... Обвиняют всех в злодействе, коварстве, предательстве. Но зато они не обвиняют самих себя ни в чем, никогда, наоборот, считают, что армяне правы всегда, во всем, везде. И дополнительно: армянство нужно (?) всем, все обязаны его беречь и исполнять его желания. А желание только одно — “Великая Армения” от Воронежа до аравийских пустынь, т. е. от моря до моря.

Правомерно ли это? Справедливы ли требования армянства?

Чтобы получить четкий ответ, мне приходится повторить некоторые отрывки из только что прочитанной статьи Гурко-Кряжина — ответ Истории.

До войны 1877 г. жизнь армян в Турции была нормальная, спокойная. Армяне занимали даже самые видные государственные должности.

Инициатива. Армянская буржуазия ставит так называемый “Армянский вопрос” — создание на территории Турции самостоятельного государства, причем, не какой-нибудь там автономии, а “Великой Армении”. Армяне принимают русскую ориентацию, т. е., поверив лицемерным посулам России, начинают борьбу против Османской империи.

Ответ. Начинается недоверие к армянам, их притеснения.

Инициатива. Создаются армянские националистические партии Гнчак, Дашнакцутюн, организуется повстанческая борьба против Турции.

Ответ. Расширение и усиление притеснения армян в Турции.

Инициатива. Армянство изменяет ориентацию: в 1907-м по инициативе дашнаков в Париже происходит съезд всех оппозиционных партий Османской империи и планируется государственный переворот, который осуществляется в 1908 г.

Ответ. Резня армян в Киликии — погибло 20 тыс. чел.

Инициатива. Армяне вновь изменяют ориентацию — опять на Россию. И Россия требует реформы. Турция вынуждена согласиться.

Ответ. “Вмешательство России в огромной мере осложнило положение армян во время войны”.

Инициатива. Вновь выдвигается лозунг “Великая Армения”. Создаются добровольческие отряды из армян, дезертировавших из турецкой армии, начинаются активные их действия в тылу, в непосредственной близости фронта. А действия эти были вот какие: правительство, не предполагая такого коварства, оставило мирное население без защиты. Мужчины и оружие были на фронте. И тут храбрые армяне, вооруженные Россией, входили в села, вырезали все население, “очищая” территории под “Великую Армению” (По данным американского историка Джастина Маккарти в тот период армянами уничтожено в Турции 2,5 миллиона (!) человек) [37].

Ответ. Переселение армян из зоны военных действий в Месопотамию. Уничтожено и погибло в пути — 300 тыс. чел.; 200 тыс. чел. — бежало в Россию (читай: Азербайджан), 400 тыс. чел. спаслись, приняли ислам (разумеется, отказавшись от армянской григорианской веры).

Инициатива. Территориальные претензии армян в Закавказье.

Ответ. Летом 1917-го на крестьянском съезде в Тифлисе определился грузинско-мусульманский блок против армян.

Инициатива. Октябрь 1917-го — в Тифлисе собрался армянский национальный конгресс, руководимый дашнаками. Его требование: сохранение за Россией территорий Турции, оккупированных русскими войсками во время мировой войны.

Ответ. Изгнание из Турции армян.

Инициатива. Армяне явно были нужны союзникам-победителям, и они получили (увы, временно) Карскую область, другую территорию. Но дашнаки этим не довольствуются и заявляют претензии на грузинские и азербайджанские земли. Вооружившись английским оружием, начинают войны с Грузией и безоружным Азербайджаном. Развязывают резню, геноцид мусульманского населения “собственной” страны.

Ответа, пожалуй, не было: Грузия поделилась областью Лори, безоружный Азербайджан потерял сотни тысяч своих людей на территориях Азербайджана и так называемой Армении.

Инициатива. Мир не знает, как сдержать и как удержать Армению: Лига наций признала, что “без поддержки” Армения существовать не может. Европа не желает больше защищать этого драчливого карлика, хочет спихнуть Америке. Наивный президент США Вильсон, сочувствуя “многострадальной” Армении, дает слово отобрать и вернуть Армении ее “исконные земли”. Но сенат отверг президентскую милость и отказал в защите, мандате Армении. Куда деваться, схватились за фрак Франции. И она пообещала армянам создать независимое государство в Киликии, но “попросила” выполнить небольшое, правда, грязноватое, поручение — организовать карательные экспедиции против восставшего мусульманского населения. “О чем разговор”, — должно быть, ответили армяне, — это же сугубо армянская работа.

Ответ. Турки разгромили французов и попутно уничтожили ряд армянских деревень. Погибло 16 тыс. армян.

Инициатива. Армяне провозгласили в Киликии независимую республику под протекторатом Франции (внутри Турции!) .

Ответ. Французы были окончательно разгромлены, бросив армян, еле унесли ноги. Турки уничтожили “армянско-французскую республику” и 20 тыс. армян. Уцелевшие “республиканцы”-головорезы бежали в Сирию, Кипр, Египет.

Таким образом, одна из двух “армянских баз” была ликвидирована.

Инициатива. “Армянский вопрос сосредоточился на Закавказье, где дашнаки, несмотря на столь очевидное крушение их “великоармянских” (!) надежд, продолжали вести политику воинствующего национализма”. Они, воспользовавшись связанностью Анкары на западном греко-английском фронте, тачали, в сентябре 1920 г. кровавые погромы в Карабахе, Нахичевани и других областях Азербайджана, во всей Карской области, Эриванской губернии, обратив в пепелище многие районы, уничтожив жителей-мусульман. После этого напали на Турцию — Ольту, Кагызман.

Ответ. Турки разгромили армянские войска, несмотря на отличное их вооружение английским оружием, взяли Карс, Александрополь, уничтожив часть армянского населения на своем пути. Армения была вынуждена подписать тяжелый мирный договор.

А тут пришла советская власть, и как полагали нормальные люди, в том числе Гурко-Кряжин, Армянский вопрос мог считаться ликвидированным. Но армяне так не думали. В феврале 1921 г. произошел переворот Врацяна, вызвавший короткую, но кровавую гражданскую войну.

И все же прекратился Армянский вопрос временно, на срок 70 лет, на период жизни советской власти. А с развалом советской империи вновь пошло:

Инициатива. 1987 г. — армяне поставили “перед мировым общественным мнением” “проблему Нагорного Карабаха”. 1988 г. — избиение и изгнание из Армении всего азербайджанского населения — до единого; захват, к маю 1992 г. всей территории НК — 58 селений, 2 городов с азербайджанским населением и изгнание, уничтожение их населения, далее — захват городов Лачин, Кельбаджар, Агдам, Физули, Джебраил, Кубатлы, Зангелан, вне пределов НК, также с уничтожением и изгнанием населения — азербайджанцев.

Ответ. Не дан. Пока.

Здесь приведу мнения хотя бы трех авторов об отношениях армян с турками, которые имели характер: инициативы армян — ответы турок. Эти мнения не просто подтверждают,. они подытоживают мои комментарии “Инициатива — ответ”.

Бартон [10]:

“Нет сомнений, что сейчас настроения турок, возбужденных тем фактом, что армяне воевали вместе с французами в Силиссии [Киликии] против турок, — страшная угроза для армян. Многие армяне все еще полны революционного духа, и я не могу не думать, что в Силиссии мы имеем все предпосылки, которые могут привести к новой серии жестокостей с обеих сторон, так как я знаю, что армяне не удержались от актов жестокости тогда, когда в их руках была власть, и это одна из причин, почему турки так разъярены в настоящее время”.

Соньел [54]:

“Последовавшая в июле 1908 г. революция младотурок в огромной мере способствовала умиротворению и перемирию между армянами и турками, чьи лидеры поклялись сделать все от них зависящее, чтобы заключить мир и бороться за “свободу, равенство и братство”, восстановление конституционного порядка.

“Армянский вопрос”, однако, не закончился после революции младотурок. Он продолжался и после нее, достигнув кульминации во время I мировой войны в ужасном конфликте между турками и армянами. Конфликт вылился в гражданскую войну, на которую армяне наклеили ярлык “резни” или “геноцида”, совершенных турками против них, в то время как турки описывают ее как “армянские злодеяния и предательства” против турецкой нации. Эти обвинения и контробвинения все еще продолжаются после почти 70 лет и время от времени являются причиной актов насилия со стороны армян и актов возмездия со стороны турок.

Честер [63]: “Мы много слышали о депортации армян из северо-восточной Турции во время мировой войны. Дело в том, что турки послали армию к границе России, чтобы защитить свою страну от угрозы русского вторжения. Армия состояла из турецких подданных различных национальностей, которых призывают в армию так же, как и у нас. На фронте армяне стреляли холостыми патронами и дезертировали толпами. Это уже было достаточно плохо, но армяне не довольствовались лишь этой формой предательства. В провинциях, находившихся в тылу армии, жило большое количество армянского населения, и эти люди, чувствуя, что для русских это отличный шанс разгромить турок, решили помочь этому, подняв бунт в тылу армии и отрезав ее от базы снабжения...

Турецкое правительство приказало депортировать армян из районов, которым они угрожали”.

“С. 6. Газеты и журналы Армении пестрели статьями о мессианском предназначении ее народа, об исключительной его роли в развитии цивилизации. Из них я узнавал о том, что армянами еще в доисторические времена был создан первый атлас звездного неба, изобретено цветное телевидение, что все индоевропейские языки пошли от языка армянского и что это они дали начало арийской расе.

[О происхождении телевидения не скажу, а относительно происхождения армян мнение несколько иное. Академик Бартольд пишет: “Вопрос об этнографическом происхождении армянского народа еще не разрешен с точностью; некоторые, как лингвист Хюбшман, считают армян особой ветвью индоевропейцев, другие полагают, что население Армении вместе с древними хетитами и с населением Албании и Грузии составляют особую, так называемую алародскую группу, не имеющую ничего общего с арийцами] [9а].

С. 8. В одной из ереванских газет прочел, что проведенное некой группой гематологов Армении “исследование” показало, что кровь, текущая в венах и жилах армян, — уникальна, и по своим свойствам уже ни у одного другого народа не встречается (за исключением, правда, как пишет автор заметки, небольшой общины людей в одной из провинций Испании)...

Лидеры карабахского движения в Армении ходили открытой картой, и любому непредвзятому наблюдателю было ясно, что выше достигнутой планки национализм уже должен будет принять ту воинствующую форму, за которой — пропасть фашизма.

С. 12. Людям становилось день ото дня ясно, что не карабахцы сами по себе, а лишь карабахская земля интересует те круги в Армении, кто носится с идеей создания “Великой Армении”.

С. 21. Лозунги были всегда одни и те же: “Свободу Арцаху”, “Хотим миацум” и еще кое-что на ту же тему.

С. 22. Азартная, правда, игра, но ведь и сами лидеры движения затеяли не менее азартную игру, где ставка “пан пли пропал”. Прав афоризм: каждый народ имеет то правительство, которое он и заслуживает.

С. 23. Однажды в Степанакерт приехали руководящие работники Министерства связи Азербайджанской ССР. Благодарение Богу, что они были не одни, а с охраной из войск. МВД, В этот момент, когда я проходил по улице мимо этого самого Управления, озверелая толпа насчитывала уже около ста человек. Она ломилась в двери, пытаясь войти в здание, и почти два взвода военнослужащих МВД с трудом ее сдерживали. Толпа прибывала и от мгновения к мгновению все боле зверела. Полетели камни, и послышался звон разбитых стекол микроавтобуса. Люди сатанели, уже основательно, теряя человеческий облик. Крики, ругань, лязг, звон — все смешалось в дикой пляске разбушевавшихся неандертальцев... и мне казалось, что это и не люди совсем, а стая, и стая не та, что еще только вышла на охоту, и даже не та, которая почуяла след, а та, которая, пойдя по следу, уже обложила жертву, готовясь ее растерзать. Неужели это и есть “зов генов и крови”?

Солдатам пришлось открыть огонь, правда — поверх голов, и толпа отпрянула. Солдаты, окружив собою, вывели и” Управления делегацию, помогли ей сесть в изуродованный автобус...

С. 25. ...В память мне запал такой вот случай. Здание, где располагался Оргкомитет и где на площади перед ним и вокруг него всегда стояли бронетранспортеры и боевые машины пехоты с солдатами, находилось в нескольких метрах от гостиницы “Карабах”, в одном крыле которого жили прикомандированные в область офицеры, а в другом — гражданский люд.

Как мог этот человек так ошибиться, — а это был азербайджанец, прикомандированный из Баку в ведение Оргкомитета, — не могу понять, но, выйдя пройтись на площадь, он, возвращаясь, спутал и вместо здания Оргкомитета, направился в гостиницу. Я видел, как в метрах в десяти стоит мужчина. И вдруг слышу, как со второго этажа гостиницы какая-то женщина пронзительно крикнула: “Он из Оргкомитета, я видела его!” И тут же, откуда они только взялись, этого мужчину окружила толпа женщин, и буквально в это же время из гостиницы вышли трое офицеров. Поняв в чем дело, они побежали к толпе, на ходу расстегивая кобуру своих пистолетов, И пока офицеры подбежали, женщин уже не было, они разбежались кто куда. В окружении женщин он находился не более полминуты. Я, прибавив шагу, был уже в трех метрах от него. Лицо его было все исцарапано, и местами выступила кровь, шляпа валялась на земле, а волосы были взъерошены. На плече и на лацканах перекошенного пиджака лежали клоки волос, галстук торчал вбок и наружу, а воротник рубашки распорот. Мужчина не мог понять, что же произошло. То ли от боли, то ли от досады, но у него из глаз текли слезы...

А ведь это были женщины, женщины разного возраста, коим жестокость, кажется, заказана была самим богом. Офицеры отвели его, а я продолжил свой путь, и на душе была такая тоска, что не хотелось и жить.

С. 27. ...Когда исследуешь содержательную сторону этой пропаганды, то бросается в глаза на первый взгляд странный симбиоз двух тематических направлений: с одной стороны вечный зов к радости, к гордыне за исключительность, величие своего народа и его истории, а с другой — не менее постоянное щекотание его нервов, его покоя: призывают к плачу, к скорби все за тот же свой народ, и за ту же историю. Но это вовсе не странный симбиоз, ибо радость-то у обывателя должна быть от того, что мол, вот какой армяне необыкновенно талантливый, гениальный, созидательный народ — не чета другим и ему есть что защищать, а скорбь и плач нужны для того, чтобы он ни на день не забыл, какие изверги его окружают, сколько бед ему принесли и принесут и тем внушить ненависть к соседу. Две стороны одной медали.

С. 28. Нет, я вовсе не хочу сказать, что в истории Армении не было трагических страниц. Но у кого их не было? Спеку-

С. 66. Страсть газеты “Советский Карабах” — периодические кампании под лозунгами: догоним и перегоним азербайджанцев по рождаемости, вернем всех уроженцев Арцаха со всего мира, и даже — встретим хлебом-солью соплеменников-инопланетян... Радио... Сплошная ругань, сальные анекдоты, да тупые притчи.

С. 77. И каждый раз, слыша в Армении упреки в адрес Азербайджана, поражаюсь и думаю: да как язык-то у них поворачивается, да как могут они к чему-то взывать, если успели за эти три года совершить по отношению к нему столько зла, подлости и коварства.

С. 88. Летающие тарелки, с населявшими их то людьми, то какими-то существами, “появлялись” здесь чуть ли не ежедневно, а газета “Советский Карабах” оповещала об этом обывателя самым серьезным тоном. Были и другие мифы, псевдонаучные. Рассказывалось, что якобы один известный старый армянский академик заявил: “Я отдал 60 лет своего труда государству, и теперь не пожалею 6 минут для арцахского народа. Уточнялось, что он имел в виду какие-то особые лучи, способные испепелять все на своем пути. Но лучи не появлялись. Правда, нашелся один, который ответил мне, что все в порядке, лучи уже созданы, но чтобы обезопасить от них народ Арцаха, некие ученые разрабатывают особую микстуру, выпив которую, человек может не бояться воздействия этих лучей.

С. 89. Однажды я на улице увидел толпу, в центре которой стоял довольно респектабельный мужчина. Он рассказывал о том, что он работает над созданием чудодейственного экстракта из тыквы, и что одного грамма этого экстракта будет вполне достаточно, что бы уморить целый город. Но люди его слушали рассеянно, а один заметил, что тыкву он вообще-то любит, но нигде ее не может достать. Не подскажет ли тот, откуда он ее берет для своих экспериментов. Я еще раза два видел этого “химика”, и каждый раз он рассказывал толпе о том же. Потом я узнал, что он сошел с ума.

С. 90. Участились инфаркты, у женщин во множестве случались преждевременные роды, иные теряли разум.

А я все чаще задавался вопросом, неужто не наступит возмездие для тех, кто виноват во всей этой трагедии”.

[Комментарий. Большинство людей подвержены заражению той или иной болезнью примерно одинаково — более или менее легко. Есть так называемая “группа риска”, которую на эту тему, легче держать народ в состоянии “взведенного курка”.

...Я хочу поведать теперь о Сумгаите.

С. 28. В Степанакерте в Горисполкоме... одна дама-чинуша не последнего разряда сказала мне буквально следующее: “Сумгаит — это ведь такая удача, но, увы, не в полную меру мы смогли использовать столь благоприятный момент”.

В одной из ереванских газет такой вот пассаж на ту же тему: “Для решения карабахского вопроса мы не смогли использовать и такой благоприятный фактор, как “Сумгаит”. Интеллигенция Азербайджана была растеряна, а мы так и ничего не добились”.

[Из разговора Аракелова с начальником]: — А это кто, ваш приятель?

— Да нет, — ответил он, — это тот, кто организовал в Сумгаите все съемки. Технично провел работу, определил точки, откуда вести эти съемки. Словом, постарался.

— А он уже заранее знал, что все это должно случиться? — спросил я, не веря своим ушам.

— Ну, конечно, — ответил мне начальник, — у них все было рассчитано. И все же интересно, его ли назначат министром?

Да как же так, думал я, ведь если этот человек знал, то почему же он не поднял шум, не сказал об этом художнику Игитяну, поэтессе Капутикян, деятелю науки Амбарцумяну. Эти, с позволения сказать, интеллектуалы такой бы подняли скандал, что “Сумгаит”, не начавшись, заглох бы сам по себе.

С. 30. “Благоприятный” — кощунство-то, какое. В древнем Риме среди тамошних следователей был ,в ходу принцип: если случилось преступление, ищи, кому это было выгодно.

Вспоминаю, в частности, незнакомого мне парня, что похвалялся тем, как ловко он бросил булыжник в шушинский автобус, отчего разбилось его оконное стекло, а у женщины в автобусе по лицу потекла кровь. Что ж, Зорий Балаян вполне мог того парня уже причислить в свой актив.

С. 38. После трех лет, терзавших экономику области вследствие длительных забастовок..., по настоянию местных ультра, идущие из Азербайджана грузы не принимались и не разгружались. Но денег у людей хватало.

С. 39. А что касается Карабаха, то покоя на этой земле не будет, пока не очистится она от всякой националистической мрази, которая заболевает раньше всех. Но бывают и такие индивиды, которые к данной болезни не восприимчивы, — они не заражаются ни при каких обстоятельствах. Счастливые люди.

Роберт Аракелов находился в Степанакерте год. Целый год в Степанакерте!

В этом питомнике, специально созданном руками Еревана, с названием “Арцах”, словно в чашке Коха, в бульоне нацизма, обильно подливаемом тем же Ереваном, в то время уже вовсю кишели жуткие макроорганизмы — фидобандиты, и избежать инфицирования, “не быть зараженным пещерным “национализмом было бы премудро” [4, с. 6]. Попробуй, живи в лепрозории, среди больных проказой и не заразись! А проказа куда менее заразна. И что главное: при проказе принудительно изолируют и лечат, а при нацизме, наоборот, принуждают общаться и заражаться.

Аракелов, один среди десятков тысяч армян-больных, не заразился, выдержал, несмотря на смертельную опасность, не заболел нацизмом. И благодаря этому необыкновенному иммунитету сумел увидеть и здраво осмыслить ту гнойную язву нацизма на теле своего племени, от которой распространяется зараза во все стороны. Он воочию увидел, во что превратила болезнь нацизма его племя. И с болью в душе описал состояние армянства — стаи “цивилизованных” неандертальцев.

“Для каждого азербайджанца сегодня Карабах является приблизительно тем же, чем Иерусалим для евреев, Троицко-Сергиевская Лавра и Ясная Поляна — для русских, Версаль и Булонский лес — для французов...

Сотни тысяч армян благополучно жили на территории всего Азербайджана; выходили газеты и книги на армянском языке, армянские школы были созданы не только в Карабахе, но и в Баку, Ханларе и других районах республики, где имелся даже незначительный процент армянского населения; армянский отдел существовал в каждой сколь-нибудь крупной библиотеке Азербайджана... Что же касается экономики НКАО, то темпы ее развития намного опережали среднереспубликанские, в результате чего НКАО превратилась в действительно богатый край.

Все руководство было исключительно армянским, армяне были председателями сельских советов даже в азербайджанских селах НКАО. В Азербайджане о какой-либо дискриминации армянского населения не могло быть и речи... А вот азербайджанское население действительно подвергалось самому беззастенчивому давлению со стороны руководства автономной области... ежегодно около тысячи семей азербайджанцев переезжало из НКАО в другие районы республики. К 1985 году в области проживало 123 тысячи армян и 37 тысяч азербайджанцев (к моменту присоединения Карабахского ханства к России — проживало всего 90 тысяч жителей, из коих всего 4331 были армянами). В том же году (1985) армяне стерли цифру 150 с памятника, установленного в Мардакерте в честь 150-летия заселения армянами Карабаха.

Именно в Карабахе кроются истоки того сепаратизма, который за два года буквально разъел “Союз нерушимый”. Именно забастовки в Карабахе положили начало тому экономическому кризису, в котором сейчас пребывает бывший Союз, причем время их объявления приходится как раз на тот период, когда первые, осторожные экономические реформы уже начали давать результаты — в 1987 году впервые за полтора пятилетия было приостановлено падение темпов роста' национального дохода.

А начались эти события с того, что на проходившем в, 1987 году в Париже очередном Армянском национальном конгрессе было принято решение использовать начавшиеся в СССР демократические преобразования для удовлетворения “законных требований армянского народа” о “воссоединении” НКАО с Арменией. В том же году в том же Париже тогдашний экономический советник Горбачева Абель Аганбегян встречается с представителями армянской диаспоры во Франции, после чего спешит дать интервью французским газетам, в котором заявляет, что Карабах, расположенный на северо-востоке республики (?! — П. Л.) стал армянским. “Как экономист, я считаю, что он более связан с Арменией, чем с Азербайджаном. Я представил одно предложение по этому поводу. Я надеюсь, что в условиях перестройки и демократии эта проблема найдет свое решение”.

Одновременно в армянской и всесоюзной прессе одна за другой появляются статьи армянских публицистов, в которых проводится мысль о том, что азербайджанцы — пришлый народ в Закавказье, не имеющий исторических корней и собственной культуры, а вся его нынешняя территория, оказывается, является... исконно армянской землей. Некоторые из этих авторов доходили до того, что пытались объявить величайшего азербайджанского поэта Низами Гянджеви армянином.

Наибольшего размаха эта антиазербайджанская истерия 1987 года достигла после публикации в журнале с выразительным названием “Дружба народов” стихов известной армянской поэтессы Сильвы Капутикян, призывающей своих читателей повторить путь “славного Андраника” и пройтись с “берданкой и саваном” по азербайджанским селам. Вскоре после этого массовым тиражом вышла в свет книга 3. Балаяна “Очаг”, в которой Карабах вообще объявлялся “очагом” армянской нации. В этой же книге азербайджанцам предъявлялась претензия в том, что они... слишком быстро размножаются, а потому в качестве превентивной меры предлагалось стерилизовать азербайджанских женщин.

В Азербайджане поняли, что надо отвечать. Десятки историков и литературных критиков — от маститых до начинающих — написали рецензии на эту книгу, но тогдашнее азербайджанское руководство категорически запретило публиковать что-либо на эту тему под тем предлогом, что такие публикации могут нанести “урон дружбе между братскими армянским и азербайджанским народами”...

И тут в Степанакерте начинаются митинги с требованиями присоединения нкао к Армении, которые тут же были поддержаны в Ереване.

Сначала в этих митингах принимали участие всего несколько сотен человек, но уже через несколько дней их число составило десятки тысяч. И .в Ереване, и в Степанакерте требования и лозунги были удивительно похожими: пора исправить “ошибку Сталина” и “воссоединить” народ НКАО с “матерью Арменией”.

После армянских демонстраций 1987 года, прокатившихся:по Армении и Нагорному Карабаху, Москва растерялась...

Молчание Москвы и предоставление “полной свободы” митингов и демонстраций в Армении и НКАО было расценено как поддержка “правого дела армян” и укрепило организаторов “карабахской кампании”, да и весь армянский народ, в мысли, что победа не за горами — нужно только придерживаться избранной линии — давления на Москву...

Вскоре митинги перешли в массовые забастовки, остановились практически все предприятия НКАО и Еревана. А в самой Армении в это время антиазербайджанские настроения достигли, как тогда казалось, своего крайнего накала. В селах Зангезура начались самые настоящие азербайджанские погромы. Вооруженные охотничьими ружьями группы людей врывались по ночам в дома азербайджанцев и давали 10—15 минут на сборы. Сберкнижки и купчие на дома брать запрещалось... Подчас все происходило гораздо страшнее — женщины вытаскивались за волосы, выбрасывались на январский снег дети, жестоко избивались мужчины. Нередко толпа погромщиков скопом насиловала все женское население б дома, в то время как пара-тройка держала его хозяина, проверяя, сколько времени он выдержит зажженную зажигалку под подбородком...

После этого родителей и детей сажали в грузовики, довозили до республиканской границы и там ссаживали на мерзлую землю. Тысячи избитых и изнасилованных, зачастую в одном нижнем белье, шли по снегу до сел своих сородичей.. Сотни, не выдержав холода, погибали в пути... Об этом не писала мировая пресса, молчали и советские средства массовой информации. Только позднее газета “Советская Россия” поместит снимки босоногих ребятишек в белых рубашонках, пробирающихся по заснеженным горам в сторону Нахичевани с весьма расплывчатой подписью: “не будем гадать, чьи это дети... Это наши дети...” Но это были азербайджанские дети, многие из которых просто не выдержали тяжести перехода.

К концу февраля 1988 года толпы этих обездоленных вместе с изуродованными трупами близких потянулись в Баку, чтобы там “найти правду и защиту”. Однако прибытие четырех тысяч беженцев в столицу республики не могло не вызвать антиармянских настроений в городе и не дестабилизировать обстановку, и это тогдашнее правительство Азербайджана прекрасно понимало. В результате было принято решение остановить их в Сумгаите...

Рассказывают, что по возвращении из поездки в США, где он помимо всего прочего, встречался с представителями армянской диаспоры, Горбачев как бы мимоходом спросил у прибывшего в командировку азербайджанского аппаратчика: — Скажите, что вы за народ такой — азербайджанцы? — Михаил Сергеевич, — ответил тот, не раздумывая, — азербайджанцы — это спящий тигр. Когда он спит, это милейшее существо, но если его разбудят...

21 февраля 1988 года “тигр” начал просыпаться — возбужденные слухами о беженцах, раздраженные молчанием Москвы по поводу территориальных .притязаний, тысячи людей вышли на митинги в Баку и Сумгаите под лозунгами

“НКАО — неотъемлемая часть Азербайджана”. Часовой механизм сумгаитской трагедии был запущен...

За эти четыре с лишним года о сумгаитской трагедии написаны сотни, если не тысячи статей, и все-таки происшедшее в конце февраля 1988 года в Сумгаите остается загадкой. Кто был организатором и вдохновителем этих погромов. Почему за несколько дней из города выехали армяне-цеховики и прибыли армянские кинематографисты? Откуда у погромщиков были точные адреса домов и квартир, в которых проживали армяне?.. Вопросы, вопросы, вопросы...

Ответы на них, очевидно, надо искать как в событиях тех страшных дней, так и в том, что за ними последовало. А началось все с митинга на центральной городской площади, где ораторы с гневом говорили о беспрецедентных решениях о “воссоединении”, принятых обкомом НКАО и поддержанных ЦК Армении, о молчании Москвы, о бесчинствах в азербайджанских селах Армении. И тут в центр толпы выскакивает обнаженная женщина с распущенными волосами и, раздирая себе лицо ногтями, кричит о том, что была зверски изнасилована армянами. “Где ваша честь, мусульмане, где ваша честь?!” — беспрестанно повторяла она...

Для наэлектризованной толпы беженцев и подростков этого было достаточно... Толпа двинулась по улицам города, круша по дороге магазины и водяные будки. Затем она разделилась на два потока, один из которых повел некий Григорян, •человек, за спиной которого было три судимости. Именно эта группа отличалась наибольшей жестокостью, именно на ее совести — все 28 жертв сумгаитской трагедии, зверские изнасилования... Члены другой группы занимались тем, что врывались в армянские дома, переворачивали мебель и забирали .ценности. Когда погромщики из этой группы заглянули в квартиру старухи Шушаник и поняли, что грабить нечего, они, заметив в шкафу два тома “Истории Армении”, под общий хохот стали топтать книги...

— Да не огорчайся ты так, бабушка Шушаник, сказал ей на прощание один из погромщиков. Эти два тома были неправильно написаны. Садись, пиши третий...

Сумгаитские милиционеры бежали от толпы, и если бы не сотни азербайджанцев, прятавших в своих квартирах соседей-армян, жертв, возможно, было бы значительно больше. Интересно, что квартиры армян, покинувших город до этих событий, остались совершенно не тронутыми...

А в начале марта армянские кинематографисты начинают демонстрировать страшные кадры сумгаитской трагедии. “Теперь, — слышался голос диктора, вы можете .воочию убедиться, что армянский народ не может жить в пределах одного государственного образования с азербайджанцами, что единственное решение карабахской проблемы — это передача НКАО Армении...”

Вскоре в Армении заговорили о своем “праве” на изгнание азербайджанцев из Зангезура в открытую. И 2 марта новые беженцы-азербайджанцы потянулись из Армении, а еще через 20 дней в Степанакерте и Ереване снова были объявлены забастовки. В Москве решили, что уже “пора что-то предпринять”. И 24 марта 1988 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР принимают постановление “О мерах по ускорению социально-экономического развития Нагорно-Карабахокой области в 1988—1995 гг.”, которое полностью удовлетворяло все требования, выдвигавшиеся на митингах в Степанакерте...

Теперь ораторы стали заявлять, что дело вовсе не в экономике и культуре и что НКАО ничего не нужно от Азербайджана. “Тюрки убирайтесь из Карабаха!”, “С Азербайджаном — никогда!” эти и подобные им лозунги и плакаты разом запестрели на новых митингах. На Степанакертской товарной застыли вагоны с продовольствием — жители города демонстрировали, что готовы скорее умереть от голода, чем принять “кусок хлеба из рук врага”...

Одновременно началось выселение азербайджанцев из Степанакерта, в Баку по-прежнему прибывали все новые и новые беженцы из Армении... К концу июня их численность приблизилась к 200 тысячам человек... Положение их было крайне тяжелым.

12 июля 1988 года сессия областного Совета НКАО приняла решение о выходе области из состава Азербайджана. Когда начали останавливаться предприятия в Баку, все поняли, что это уже грозит намного большими убытками, чем забастовки в НКАО и Ереване.

Москва поменяла руководство КП Азербайджана, назначив Везирова.

Через несколько дней состоялось расширенное заседание Президиума ВС СССР, на котором Горбачев продемонстрировал свои качества блестящего политического дуэлянта. Ему удалось мастерски доказать не только всю нелепость претензий армянской стороны, но и опасность дальнейшего развития событий по этому “сценарию”, которую он, кажется, только начал осознавать в те дни. Весь Азербайджан, затаив дыхание, следил за этим .великолепным политическим шоу... Вот Горбачев неожиданно прерывает выступление академика Амбарцумяна вроде бы самым безобидным вопросом: “Скажите, а в начале века сколько в Ереване было азербайджанского населения?” И тут почтенный академик теряется. Амбарцумян: В начале века в Ереване? Горбачев: Да. Амбарцумян: Затрудняюсь сказать.

Горбачев: Вы обязаны знать. Я вам напомню — 43 процента было азербайджанцев в начале века в Ереване. Сейчас какой процент азербайджанцев?

Амбарцумян: Сейчас очень мало. Наверное, один процент.

Горбачев: И я при этом не хочу обвинять армян, что он.) выжили оттуда азербайджанцев...

А вот как происходило его “контрвью” с писателем В. Петросяном.

Горбачев: И еще к вам вопрос. В вашем выступлении и в других выступлениях сквозит мысль о том, что проблемы Нагорного Карабаха могут быть решены только путем передачи его Армении. Скажите, а другого пути не дано? Петросян: Михаил Сергеевич, я его не вижу. Горбачев: Скажем, приняли бы мы такое решение, как вы предлагаете. Я условно говорю. Но 400 тысяч армян остается в Азербайджане, из них 207 тысяч в Баку. 500 тысяч армян живет в Грузии, Как с ними быть? Их надо тоже передать Армении? Петросян: Тут другое дело...

Горбачев: Если нельзя решить проблему иначе, чем путем конструирования какого-то государственного образования и изменения Конституции для одной части населения, тогда надо и для другой части населения что-то решать. Как быть тогда с таджиками, которые живут в Узбекистане, и узбеками, которые живут в Таджикистане. Сколько азербайджанцев сейчас в Грузии, товарищ Гилашвили? Гилашвили: до 500 тысяч.

Горбачев: Как с ними быть? Они живут на границе с Азербайджаном, их легко отделить...

В итоге Президиум принял ряд решений, в целом п